Не смешивай любовь с жаждой завладеть, которая приносит столько мучений. Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Самые укоренившиеся, самые бесспорные наши убеждения всегда и самые сомнительные. Они ограничивают и сковывают нас, втискивают в узкие рамки. Ничтожна та жизнь, в которой не клокочет великая страсть к расширению своих границ.

Жизнь существует постольку, поскольку существует жажда жить ещё и ещё. Упрямое стремление сохранить самих себя в границах привычного, каждодневного — это всегда слабость, упадок жизненных сил. Эти границы, этот горизонт есть биологическая черта, живая часть нашего бытия; до тех пор пока мы способны наслаждаться цельностью и полнотой, горизонт перемещается, плавно расширяется и колеблется почти в такт нашему дыханию.

Напротив, когда горизонт застывает, это значит, что наша жизнь окостенела и мы начали стареть.

Хосе Ортега-и-Гассет

Громом и небесными фейерверками нужно взывать к вялым и сонным чувствам. Но голос красоты звучит тихо: он проникает только в самые чуткие уши.

Фридрих Ницше

​​В любых обстоятельствах у нас найдутся причины быть счастливыми и причины страдать, причины для любви и причины для ненависти, причины сохранять спокойствие и причины злиться, причины помогать окружающим и причины вредить им, причины для действия и причины для бездействия. Вопрос в том и состоит, какие именно причины мы выберем из имеющегося многообразия.

Таким образом, не существует необходимой связи между характером того, что с нами происходит, и нашими чувствами и поступками, так как одни и те же события могут быть восприняты совершенно по-разному. Обстоятельства содержат в себе спектр возможностей для движения по любой траектории. Это сюжеты с открытой концовкой.

Жестокость может подтолкнуть к ответной жестокости, но может взрастить в человеке доброту. Доброта может подтолкнуть ко взаимной доброте, но может и спровоцировать неожиданную враждебность. Одних людей перенесенное страдание учит причинять страдание и делает их пассивными, а других оно учит доброте, взаимопомощи и целеустремленности.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 187)

Жизнь — странная вещь. Много я думал, долго размышлял о ней, но с каждым днём она кажется мне всё более непонятной. Почему в нас такая жажда жизни? Ведь жизнь — это игра, из которой человек никогда не выходит победителем. Жить — это значит тяжко трудиться и страдать, пока не подкрадётся старость, и тогда мы опускаем руки на холодный пепел остывших костров.

В муках рождается ребёнок, в муках старый человек испускает свой последний вздох, и все наши дни полны печали и забот. И всё же человек идёт в открытое объятие смерти неохотно, спотыкаясь, падая, оглядываясь назад, борясь до последнего. А ведь смерть добра. Только жизнь причиняет страдания. Но мы любим жизнь и ненавидим смерть. Это очень странно.

Джек Лондон. «Мужество женщины»

Природа выложила для нас цветами дорогу к мигу соития, но сразу вслед за ним цветы вянут и гормонально обусловленные искажения нашего восприятия исчезают. Природа тоже по-своему сука — она крайне экономна и не угощает нас психотропами без крайней нужды.

Поэтому немедленно после акта любви мы несколько секунд ясным взглядом видим всё безумие происходящего — и понимаем, что зачем-то ввязались в мутную историю с неясным финалом, обещающую нам много денежных трат и душевных мучений, единственной наградой за которые является вот эта только что кончившаяся судорога, даже не имеющая никакого отношения лично к нам, а связанная исключительно с древним механизмом воспроизводства белковых тел.

Виктор Пелевин. «S.N.U.F.F.»

Есть только один вид путешествия, которое возможно, — в наш внутренний мир. Путешествуя по всему свету, мы не очень-то многому учимся. Не уверен, что путешествие всегда оканчивается возвращением. Человек никогда не может вернуться к исходному пункту, так как за это время изменился. И разумеется, нельзя убежать от себя самого: это то, что мы несём в себе — наше духовное жилище, как черепаха панцирь. Путешествие по всему миру — это только символическое путешествие. И куда бы ты ни попал, ты продолжаешь искать свою душу.

Андрей Тарковский. «О природе ностальгии»

Человек создан так, что больше всего он способен желать именно того, к чему предназначен. Конечно, при этом нельзя забывать, что стремиться он должен именно к своему предназначению, а не к его тени. Человек сотворён для истины, и пока он устремляется за ложью, в его существе не проявится ничего, кроме страха, недовольства и болезненности души, которые сами по себе предупреждают его, что он на неверном пути.

Джордж Макдональд. «Сэр Гибби»

С годами устаёшь от веры в человеческие достижения, и так мало-помалу все мы делаемся до известной степени пессимистами, но это разочарование нисколько не мешает жить, любить, делать умное, доброе, красивое и полезное дело, напротив, вот тут только и начинает человек мало-мальски походить на человека, когда он разочаруется в человечестве.

Михаил Пришвин

Серьёзность — это атрибут времени; она возникает от переоценки времени. Я тоже когда-то слишком высоко ценил время, поэтому я хотел дожить до ста лет. А в вечности времени нет; вечность — это всего-навсего мгновенье, которого как раз и хватает на шутку.

Герман Гессе. «Степной волк»

Торгаш и герой — они образуют два великих тезиса, как бы два полюса для ориентации человека на Земле. Торгаш подходит к жизни с вопросом: что ты, жизнь, можешь мне дать? Он хочет брать, хочет за счёт по возможности наименьшего действия со своей стороны выменять для себя по возможности больше, хочет заключить с жизнью приносящую выгоду сделку; это означает, что он беден.

Герой вступает в жизнь с вопросом: жизнь, что я могу дать тебе? Он хочет дарить, хочет себя растратить, пожертвовать собой — без какого-либо ответного дара; это означает, что он богат. Торгаш говорит только о «правах», герой — только о лежащем на нём долге; и даже выполнив свои обязанности, он всё ещё чувствует в себе склонность отдавать.

Вернер Зомбарт. «Торгаши и герои»

Фонарь освещает не весь путь, но лишь его часть. Если бы странник увидел весь свой путь целиком, мужество могло бы оставить его, поскольку он узрел бы все предстоящие ему трудности и испытания; вот почему путь открывается ему только шаг за шагом.

Ямвлих

Великий вопрос жизни: как жить среди людей?

Альбер Камю

Не принимайте жизнь слишком всерьёз: нам из неё живыми всё равно не выбраться.

Элберт Хаббард

​​Очень часто мы похожи на человека, который приходит в ресторан с твердым намерением заказать свое любимое блюдо. Сев за столик и подозвав официанта, мы обнаруживаем, что как раз сегодня нашего любимого блюда нет в меню, и это досадное проявление непостоянства приводит нас в расстройство.

Да, в меню есть множество других замечательных блюд, и в другой день мы бы с радостью удовлетворились любым из них, но только не сегодня. Нас не отпускают навязчивые мысли именно о том самом блюде, ради которого мы и пришли. Мы вынужденно делаем другой заказ и сидим за своим столиком, молча страдая и возмущаясь. Угрюмо уставившись в тарелку, мы сравниваем то, что перед нами, с тем, чего нам так хотелось.

Мы уцепились за то самое блюдо, и это поистине невыносимо! При цеплянии ум человека сжимается до тоннеля, смыкает свои челюсти на чем-то одном и не желает отпускать вопреки всем соображениям разума. Происходит сосредоточение энергии ума (наших чувств, желаний, внимания и деятельности) на каком-то одном объекте и избыточное удержание этой энергии именно там в ущерб всему остальному.

Главная проблема цепляния состоит в том, что оно недостаточно пластично. Как только цепляние возникает, его программа становится принудительной. В уме возникает жесткий паттерн поведения, который не позволяет нам переместить деятельность ума с одной точки реальности на другую (а соответственно переместить туда наши чувства, внимание, желание, мысли и все восприятие).

Вместо того, чтобы работать с уникальностью непостоянной ситуации, мы замыкаемся в собственных предубеждениях о том, как все должно происходить, и упрямо пытаемся уложить мир в это предубеждение. Мы требуем от ресторана жизни то, чего уже нет в меню или еще нет в меню, хотя это не приносит никакого результата.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 187)

Всякий раз, когда, отложив книгу, ты начинаешь плести нить собственных размышлений, — книга достигла цели.

Януш Корчак. «Как любить ребëнка»

Человек должен всегда стремиться жить по призванию, «по велению своего сердца». В таком образе жизни заключается величайший здравый смысл, потому что человек, живущий по своему сердцу и в полном согласии со своим внутренним миром, — всегда созидатель, обогатитель и художник.

Константин Паустовский. «Золотая роза. Михаил Пришвин»

Оставьте других в покое, ни они вам, ни вы им, по совести, не нужны. Это не эгоизм, а чувство собственного достоинства.

Александр Грин. «Человек с человеком»

Очень расчётливый ум не достоин уважения. Рассчитывать — это значит взвешивать и помнить, что можно потерять и что нужно выиграть. Расчётливый ум никогда не сможет подняться над мыслью о корысти и убытках. А что есть смерть, как не убыток? Что есть жизнь, как не корысть? Кто рассчитывает, тот корыстен. Поскольку такой человек в любых обстоятельствах работает только с корыстной целью, — он должен опасаться смерти. Значит, такой человек — трус.

Ямамото Цунэтомо

Общение между людьми ограничено большей частью сплетнями и критикой чьих-то поступков. Это наблюдение постепенно заставило меня избегать так называемой светской жизни. Мои дни проходят в одиночестве.

Ингмар Бергман

Каждый серьёзно занимающийся наукой приходит к убеждению, что в законах Вселенной проявляется духовное начало, несоизмеримо превосходящее духовные возможности человека. Перед лицом этого духа мы со своими скромными силами должны чувствовать смирение. Таким образом, занятия наукой приводят к появлению особого религиозного чувства, которое на самом деле существенно отличается от более наивной религиозности других людей.

Альберт Эйнштейн. Письмо Филлис Райт, 24 января 1936 г.