Пресс-служба Мосгорсуда вчера после посадки Орлова из Мемориала выпустила пресс-релиз, в котором назвала его «правозащитником» — вот так, в кавычках. Мы в чате стали спрашивать, откуда такое отношение, чем это мотивировано. Вот ответ сотрудника

Калаш - потому что из Конго, в балаклаве - потому что мама «не хотела, чтобы он рэпил»

Сегодня, когда мы шли в толпе от храма к кладбищу, с нами шел мужик. Он разговаривал с какими-то случайными девушками-попутчицами и помимо всего прочего он сказал вот что:

«Я так рад, что сегодня пришло так много людей. Я думал никто не придет. А пришли и много. И это такое единение. Эти два часа я люблю свою страну. Ебать как я люблю сейчас свою страну и вас всех. Но я знаю, что все это кончится и превратится в тыкву».

За полтора часа до этого молчаливая толпа встретила катафалк с гробом Алексея Навального аплодисментами. Сначала робкими, как начинающийся дождь, а потом неистовыми, как ливень. И начали скандировать фамилию «Навальный». Кажется, проняло даже росгвардейцев.

Попрощаться смогут не все, потому что их очень много. Но они пришли, не испугавшись пропагандистов, пугающих уголовками, и «друзей из органов», доверительно рассказывающих, что дана указка всех жестко винтить. Эти люди есть и они здесь.

Должен быть, наверное, вывод, но не будет, как обычно.

Бывает.

Сегодня (в Конституции Франции закреплено право женщин на аборт). Плакат: «Свобода навсегда».

Муж Цветаевой, 1931

Впервые про «семейный подряд» на тайную полицию я прочитал в книге венгерского журналиста Андраша Форгача «Незакрытых дел нет» — он получил доступ к рассекреченным документам из досье своих родителей-евреев. С литературной точки зрения скучно, но с фактологической — документ эпохи 70-х, начала 80-х, в котором сын агентов-доносчиков пытается найти ответы на вопрос зачем, своего рода публичный терапевтический дневник.