Читаю "Ночные дороги" Гайто Газданова — давно не отзывался во мне автор, как он, и его интерес к исследованию человеческих судеб, перекликающийся с репортажами Гиляровского, его "Трущобными людьми" и в какой-то степени "Москвой с москвичами". Что же произошло сегодня? Испытал родственное déjà vu чувство — чувство книжности жизни.

Шел вчерашним утром за багетом. На тротуаре, у витрины Оптики стоит походный рюкзак, рядом сидит приличного вида человек, но пьяный так, что с трудом встать может, около товарищ по-старше что-то требует ругая русскими словами — необычная картина для моего аррондисмана.

Сегодня под вечер на той же улице — эти же двое, только пьяный и сидит на лавке тот, по-старше, а второй обращается ко мне, монету просит. Отказываю на родном языке. "А вы из какой страны", — понизив голос. "А откуда именно? Я из Калининграда...". "Ооо, и он! А из какого района?"

Бирюлевец с давней, уже въевшейся в глаза, грустью и с частично вызженными татуировками на запястьях приехал в 1999. "Бомж", — объясняет калининградец и спрашивает меня, как тут отказался, есть ли работа и не выгоняют ли. "А мне предписали уехать в течение 30 дней, OQTF". "Шпион". "Российский паспорт…". "Они даже адвокат не захотели принимать… я и деньги предлагал — ни в какую". "Три месяца продержали в департационке, отняли все документы, заблокировали банковский счет". Говорит, была десятилетняя карта резидента, работа и женщина-француженка. "Она вызвала полицию, сказала, что я избиваю, но я не бил", — снова сбавил голос калиниградец. Бирюлевец молча курил, сложа крестом запястья на колене, задав только один вопрос: "Что там, в Москве?"

Против Рашиды Дати начато расследование из-за недекларирования ювелирных изделий, оно поручено финансовой и антикоррупционной бригаде судебной полиции (BFAC), сообщило AFP со ссылкой на парижского прокурора. Ранее Libération и Blast обратили внимание, что министр культуры не указала в декларации о доходах свои многочисленные украшения — газета по фотографиям с 2017 насчитала их на €420.000, а онлайн-медиа на €600.000. Политики обязаны декларировать ювелирные изделия, стоимость которых превышает €10.000, а следит за этим административный орган — Высшее управление прозрачности общественной жизни (HATVP).

Пятница обещает быть жаркой, в Париже до +31

«После Лекорню, кто следующий?»

До 900.000 манифестантов по всей Франции и до 100.000 в Париже ожидает МВД на завтрашней всеобщей забастовке.

"Они больше не могут. Мы больше не хотим"

На прошлой неделе в уголовный суд Парижа поступили материалы на девять мужчин и женщин в возрасте от 19 до 33 лет, задержанных на первой фазе "блокады", то есть 10 сентября. Их портреты приводит Le Parisien.

Правосудие обвиняет их то в принадлежности к группе, готовящейся к совершению насильственных действий, то в сопротивлении полиции, отказе сообщить код от телефона или нежелании проходить процедуру снятия отпечатков пальцев в участке. У одного из них при задержании нашли молоток и фейерверк — его личность газета не раскрывает.

Валентан, 25 лет, с усами и длинными волосами, живет в Мезон-Альфор (юго-восток Подпарижья). В зал суда его приводят полицейские под ободряющие возгласы публики. Валентану вменяется сопротивление полиции во время манифестации. Имеет степень магистра в области архитектуры, увлекается изобразительным искусством, мечтает стать школьным учителем, не употребляет ни алкоголь, ни наркотики.

Антуан, 19 лет, в футболке, с короткими черными волосами, учится на втором курсе колледжа по специальности "электротехника" и работает по системе чередования учебы и практики в компании. Живет в 12 округе Парижа. В праздники употребляет немного алкоголя и каннабиса. Играет на музыкальных инструментах и заниматься графическим искусством. Живет с матерью. Ранее никогда не имел проблем с законом, за исключением одного раза — когда его задержали по подозрению в попытке кражи со взломом.

Джейсон — молодой человек с дредами из Гуссенвиля (рядом с аэропортом Шарль-де-Голль). Сопротивлялся при надевании наручников, после того как его уложили на землю. Страдает от синдрома дефицита внимания, живет в приемной семье и успешно учится в техническом колледже (BTS) по направлению "бизнес".

Затем идут Мариус и Аликс — пара инженеров из Пантена (сосед Обервилье), работающих в сфере электроэнергетики и в экологической ассоциации.

После них — три женщины: Мона, Орежен и Памина, в возрасте от 27 до 33 лет, живущие в районах Пантен и Обервилье (северо-восток Подпарижья). Самая старшая из них — аспирантка по философии, занимается "исследованием угнетения". Другая проводит эко-тренинги, третья, франко-австралийка, преподает английский. Полиции пришлось применить силу, чтобы снять с них отпечатки пальцев и сделать фотографии. Одна из них отказалась дать пароль к своему телефону.

Все они были освобождены под судебный контроль, с запретом на ношение оружия и обязательством ежемесячной явки в полицию. Тому, что с молотком, суд запретил участвовать в демонстрациях.
Их дела будут рассмотрены с ноября по декабрь.

Отличие двух фаз "блокады" — 10 и 18 сентября — в том, что первая, еще с лета, была объявлена и организована никем, то есть у нее не было каких-то лидеров и организаторов, сплошные активисты с преобладанием представителей "желтых жилетов". 18 сентября — это уже манифест профсоюзов, к которым также как и первой фазе подключились партийные лидеры LFI. Несмотря на объявление Жан-Люком Меланшоном "успеха" в проведении первой фазы, внутри протеста в его и его сподвижников адрес активисты высказывали недовольство и обвинение в перетягивании на себя заслуг манифестантов. Одним из таких обвинений стало создание "своего" сбора подписей под петицией за импичмент Эмманюэлю Макрону в то время, как на сайте Ассамблеи уже с апреля шел аналогичный сбор. С другой стороны, меланшонисты уже запускали петицию по импичменту прошлогодним сентябрем. И сейчас на их сайте 440 тысяч подписей, а на сайте парламента всего 163 тысячи.

Члены железнодорожного профсоюза Sud Rail прорвались на правительственную территорию Министерства экономики