Журналистика, которой я бы хотел заниматься.

Тур де Франс и другие сельские развлечения этого лета.

«Секретное соглашение»

Так правые назвали назначение Нажат Валло-Белкасем на пост старшего советника Счетной палаты Франции (контролирует госрасходыв) — по предложению премьер-министра Франсуа Байру (в назначении указано «hors tour», то есть вне очереди). Нажат является женой Бориса Валло, главы парламентской группы социалистов, без голосов которых левые и правые депутаты вместе не смогут вынести обещанного Байру вотума недоверия.

Независимый леволиберальный еженедельник Le Canard enchaîné еще полторы недели назад заявил: «Ради избежания отставки, Байру готов на все — даже на переговоры о назначении социалистки Нажат Валло-Белкасем в Счетную палату в обмен на нейтралитет социалистов при голосовании по бюджету».

Критики указывают на отсутствие у Нажат финансового образования или опыта в бухгалтерии.

Нажат 47 лет, родилась в Марокко, в пятилетнем возрасте переехала с мамой во Францию, где в строительной сфере уже трудился ее отец. Активно занималась политикой, была заммэра Лиона. В 2011 стала пресс-секретарем кампании Франсуа Олланд, а когда тот стал президентом (2012–2017), Нажат Валло-Белкасем получила место в правительстве: сначала министра по правам женщин (2012-2014), а затем — первой женщиной на посту министра образования (2014-2017). После стала директором по инновациям в исследовательской группе Ipsos. Через пару лет перешла в сферу ассоциаций. В 2022 возглавила France terre d’asile (Франция — земля убежища), занимавшуюся правами беженцев. А 16 июля получила высокую должность в Счетной плате.

Сама Нажат отвергла какой-либо сговор: «Любой студент-первокурсник факультета журналистики знает, что информацию всегда нужно проверять, а не просто переписывать гадости, которые шепчут некоторые умники. Не так уж сложно выяснить, что путь, который я сознательно выбрал для работы в Счетной палате, — это конкурсный отбор… ничего общего с "политическим" назначением». И напомнила, что ее муж сам несколько недель назад выдвинул правительству вотум недоверия (который, впрочем, не увенчался успехом).

Борис Валло, глава социалистов в Нацассамблеи (справа) заявил, что никакого соглашения по назначению его жены (слева) не существует : «Нажат не нуждается ни в обмене услугами, ни в "секретных соглашениях", чтобы заслужить назначение — она проходит все этапы отбора перед независимой комиссией. Это никак не связано с якобы решением премьер-министра». (Тем не менее, в официальном документе прямо указывается о предложении Байру.)

И пообещал бороться за бюджет: «Говорю четко: ничего не защищает правительство Байру от вотума недоверия… предложения Франсуа Байру [по бюджету-2026] — жесткие, несправедливые и неприемлемые. Если он не изменит подход к обсуждению бюджета, ему будет выдвинут вотум недоверия, как было с Мишелем Барнье».

Это слушания Счетной палаты. В центре — ее президент Пьерр Московиси. Он социалист. Когда Нажат Валло-Белкасем была пресс-секом президентской кампании Олланда, он возглавлял его предвыборный штаб, а после избрания занял пост министра экономики. Московиси «шокирован» возникшим скандалом, уверяя, что Нажат прошла все необходимые процедуры для назначения. Те, кто характеризуют назначение Нажат «Республикой дружков», по его мнению, просто не имеют аргументов, считает Московиси: «Я не являюсь ее другом. Мы были коллегами в правительстве много лет назад. Я ее знаю. Но нет, я не ее другом».

Появилось видео как хорошая погода уезжает из Парижа.

NYTimes:

Его считают последним газетчиком Франции. Профессия, возможно, достигла своего пика в Париже в 1960 году…

Слава господина Акбара такова, что президент Эмманюэль Макрон недавно наградил его орденом Почетного легиона, высшей наградой республики. Церемония вручения состоится осенью в Елисейском дворце.

«Может, это поможет мне получить французский паспорт!» — сказал господин Акбар... У него есть вид на жительство, но его заявка на французское гражданство утопает в галльской бюрократии.

Родившийся в 1953 году в семье с десятью детьми, двое из которых умерли юными, господин Акбар вырос в Равалпинди среди крайней бедности и открытых сточных канав, питаясь объедками, спя впятером в одной комнате, бросив школу в 12 лет, работая на случайных работах и в итоге научившись читать самостоятельно.

«Я не хотел носить одежду, которая пахла бы нищетой», — сказал он. «Я всегда мечтал подарить матери дом с садом».

Чтобы добиться успеха, ему пришлось уехать. В 18 лет он раздобыл паспорт. Все, что он знал о Европе, — это Эйфелева башня и голландские тюльпаны…

…он перебрался в Париж в 1973 году. Он спал под мостами и в подвалах. Сталкивался с расизмом. Потерял девственность и, как он говорит, именно тогда впервые услышал фразу «Ça y est!» (Вот и все! / Свершилось!), которая впоследствии стала его кличем. Несколько месяцев он провел в Бургундии, собирая огурцы. Там он уступил вину и свинине — запретным для мусульман.

«Я все еще верил в Бога, но пришел к выводу, что любители сосисок часто оказываются лучшими людьми, чем самые строго верующие мусульмане».

Наконец, в 1974 году господин Акбар нашел свое призвание: он встретил аргентинского студента, торговавшего газетами. Он поинтересовался, как можно заняться тем же, и вскоре оказался на улицах Парижа с номерами сатирических журналов.

Поскольку Сен-Жермен — это район интеллектуалов, актеров и политиков, он пересекался с самыми влиятельными людьми. От Франсуа Миттерана до Билла Клинтона (который сказал ему, что Пакистан — «опасен»), от актрисы и певицы Джейн Биркин до писателя Бернара-Анри Леви — он встречал их всех.

Сейчас его главная газета — Le Monde, которую он покупает в киоске примерно за 2 доллара за экземпляр и продаёт почти вдвое дороже. В среднем он зарабатывает около 70 долларов в день и почти никогда не берет выходных.

Чтение газет по-прежнему укоренено во французской культуре. Друзья могут купить у него сразу две-три газеты, дать 10 евро сдачи или пригласить на обед. У него нет пенсии, но он справляется — и его мать в итоге получила сад в Равалпинди.

Поражает его упорство — 50 лет на ногах и с газетой в руках. В прошлом ноября вышел сюжет про Али, который рассказывает почти ту же историю, что сейчас NYT.