лайф ин пэрис, одна из.

В 15 округе на rue Pétel есть неприметный храм Трех святителей, я не раз проходил мимо, но из-за, скажем так, минималистичной архитектуры и постоянно закрытых заборчатых дверей, и подумать не мог, что это прямо храм, а не какой-то православный офис, например. Но спустя месяцы вычитал, что несколько икон для этого храма сто лет назад нарисовала Антонина Насонова-Клепинина — дочь русского ученого-зоолога. Поэтому, выйдя очередным воскресным утром за багетом, я отправился искать эти иконы.

Антонина (Нина) Насонова родилась в Варшаве в семье професора, который затем вернулся с детьми в Россию и стал петербургским академиком. Антонина, в отличие от трех ее братьев, по стопам отца не пошла, закончила гимназию, в 21 год вышла замуж за фина и философа Василия Сеземана, на следующий, 1916 год родила ему сына, в 1921 году уехала с мужем из Петрограда в — ставшую после революции независимой —Финляндию рожать второго сына и заодно получать второе гражданство. На следующий год супруги с детьми переехали в столицу русской эмиграции Берлин. Там они вскоре разойдутся, философ поедет в Литву, а его теперь бывшая жена с детьми в Швейцарию, после — в Париж. Через два года 31-летняя Нина Насонова выйдет замуж за 27-летнего белоэмигранта Николая Клепинина. Брат Клепинина Дмитрий в это время учился в парижском богословском институте. Этим может объясняться связь Насоновой с храмом, для которого она написала иконы, но, возможно, вкупе с другим жизненным обстоятельством этой женщины.

Она вместе с новым мужем была завербована ВЧК-ОГПУ, как говорят, при непосредственном участии другого парижского белоэмигранта — Сергея Эфрона, супруга поэтессы Цветаевой. Так они жили, растили детей и работали. Пока в 1937 году на обочине трассы в швейцарской Лозанне не был обнаружен труп разведчика Игнатия Рейсса с пятью пулями в голове. Этот советский разведчик работал в Париже, но в 1937 году был отозван на родину, чего-то испугался, домой ехать отказался и выступил во французской прессе с изобличительно антисталинской речью, чем навлек на себе спецгруппу НКВД из Москвы. Распутывая клубок преступления, правоохранители стали выходить на группу русских эмигрантов в Париже. Но они — и семья Насоновой, и семья Цветаевой — уже были в поезде домой. Их встретили, поселили под конспиративными фамилиями в ведомственных дачах в подмосковном Болшево. Через два года Эфрона и Насонову с мужем заберет воронок и увезет на Лубянку. Еще через два всех троих расстреляют за работу на французскую разведу (реабилитация придет через пятнадцать лет).

Икон Насоновой в храме я не нашел, точнее не знаю, какие из увиденных ее авторства — есть там просто висящие на дальней стене, а есть особо зацелованные в углу напротив. Нашел зато атмосферу российских храмов: все женщины в платках, мужчины без головных уборов, кланяются в пояс и т.д. — что сильно разнится с увиденным мной в соборе Александра Невского, в 8 округе. Только один прихожанин Трех святителей выделялся внешним видом: лысый сухожилый средних лет и щетины мужчина, одетый в спортивные солнцезащитные очки Prada, черный кожаный бомбер BOSS, широкие карго Stone Island и кроссовки Balenciaga. Образ старого рейвера. Но и он, как и все, крестился и вкушал причастие из общей чаши с рук протоирея по окончании воскресной службы. Еще одна поразившая меня деталь службы — в какой-то момент, перед причастием, змейкой через толпу пошли трое мужчин с подносами и дощечками, на которых значились надписи «На храм», «На бедных», «На алтарь». Некоторые прихожане ловчились положить монеты или купюры в каждый поднос.

Парламент Франции принял законопроект об иноагентах, который начнет работать ровно через год, он вводит публичный реестр, расширяет возможности разведки и предусматривает лишение свободы за его нарушение.

За принятие законопроекта проголосовали 138 парламентариев, 10 против и 1 воздержался. Противники — представители левых партий. По их мнению, закон «опасен» и вводится «чтобы еще больше сократить пространство общественных свобод».

Проект внесен партией Макрона Renaissance. Инициаторы вдохновлялись аналогичными законами США (FARA) и Великобритании (National Security Bill), а целью принятия закона является защита Франции «от иновмешательства в общественную деятельность» страны и усиление «информирования госслужащих и выборных должностных лиц о природе их иностранных собеседников», говорится в пояснительной записке.

Один из инициаторов, глава парламентского комитета по праву Саша Улье напомнил о трех приписываемых Москве акциях в Париже — граффити звезд Давида и красных ладоней на стене музея Холокоста, а также гробы под Эйфелевой башней — и отметил, что принятие текста закона «дает нашим спецслужбам эффективное оружие для борьбы» с иностранным вмешательством. Угроза этого вмешательства, согласно прошлогоднему парламентскому докладу, исходит в основном из России, Китая, Турции, Ирана.

Текст закона предполагает создание реестра иноагентов, их обязательство предоставлять отчеты их деятельности и финансирования, а также заморозку их активов и наказание за нераскрытие этой информации — в виде лишения свободы до двух лет и штрафа 30.000 евро. Кроме того, расширяются возможности спецслужб: в Кодекс внутренней безопасности будут внесены правки, позволяющие использовать для выявления иновмешательства автоматизированный алгоритмический способ анализа данных, проходящих через операторов связи — ранее он использовался только в рамках предотвращения терактов.

Непосредственно акт вмешательства формулируется так: «преднамеренное вмешательство иностранного физического или юридического лица, направленное на подрыв фундаментальных интересов нации, экономической безопасности, информационных систем, честности избирательных процессов и преднамеренное распространение ложной информации, способной нарушить нормальное функционирование институтов или демократических дискуссий». А иноагентом может быть признано «любое физ- или юрлицо» — за исключением дипломатических и консульских сотрудников, а также иностранных чиновников, — которое пытается влиять «на общественное решение, проведение госполитики или результаты любого голосования, предусмотренного Избирательным кодексом» через общение с госслужащими Франции, в том числе бывшими, после отставки которых не прошло пяти лет.

Байден в Париже.

Уже завтра французы проголосуют на выборах в Европарламент — самых важных в истории, по мнению партии власти. Мэр Парижа Анн Эдальго агитирует за Рафаэля Глюксмана — он возглавляет список альянса социалистов и экологов (пятничный опрос о намерении голосовать дает ему 13% и третье место, на втором представитель партии власти Валери Айер с 14,5%, на первом с 33% лидер правых Жордан Барделла). Собянину с Мироновым такое и не снится.

Мой личный опрос случился с единственным респондентом, тот тоже за Глюксмана из-за его программы по Украине, где первый пункт: изъять замороженные «260 миллиардов российских активов (200 государственных и 60 частных)» для финансирования украинского сопротивления.

Глюксман сын писателя, журналист, сооснователь студенческой ассоциации, которая помогла группе ребят из Чечни получить образование в Париже; работал спецсоветником президента Саакашвили и был женат на грузинке, тогдашнем замминистра внутренних дел Грузии, которая затем, получив новое гражданство, стала замминистра МВД Украины, а Глюксман — консультантом Виталия Кличко. Политик также известен своим призывом включить в санкции в полном объеме подготовленный ФБК «список 6000».

В Париже на 54-м году жизни умер генеральный секретарь Репортеров без границ (международна организация по защите прессы) Кристоф Делуар. Знакомая француженка, которая в свое время работала с ним для вызволения французских репортеров из-под ареста за границей, говорит, что он был очень активным руководителем на своем посту. Помимо внешней деятельности, Репортеры активно сражались с местными медиа, которые по их мнению не соответствовали закону о плюрализме мнений. Делуар возглавлял организацию с 2012 года. Знаю, что Репортеры в Германии и Франции помогли многим журналистам и режиссерам из России. Как сообщает Le Monde, Делуар был госпитализирован после позднего обнаружения опухолей головного мозга и последнее время находился в больнице Сен-Луи, в 10-м округе.

Идут выборы и я за багетом.