Предлагаем вам посмотреть на одну из нетеатральных работ Александра Шишкина-Хокусая — инсталляцию «Практика взросления».
Впервые она была показана в Санкт-Петербурге в 2015 году, затем путешествовала по разным городам. Сюжетом инсталляции стало то, как процесс передачи знаний приобретает особый ритуальный характер. У школьного урока вдруг обнаруживаются сходства с мессой. Взросление для художника – встраивание отдельной личности в жёсткую и абсурдную систему общественных отношений, важными центрами которой являются церковь и школа.
Впервые она была показана в Санкт-Петербурге в 2015 году, затем путешествовала по разным городам. Сюжетом инсталляции стало то, как процесс передачи знаний приобретает особый ритуальный характер. У школьного урока вдруг обнаруживаются сходства с мессой. Взросление для художника – встраивание отдельной личности в жёсткую и абсурдную систему общественных отношений, важными центрами которой являются церковь и школа.
❤11❤🔥2💘2
Застольный период в работе над спектаклем — особенности метода:
1. Не подготовка к репетициям, а первая репетиция
Застольный период — не вводная лекция и не теоретическое обсуждение. Это уже начало спектакля, только без тела, без пространства, без костюмов — но с полным присутствием смысла. Здесь закладывается всё, что потом будет работать на сцене.
2. Пьеса — не текст, а событие
Режиссёр не «даёт понять» пьесу, а вводит актёров в её внутреннюю динамику. Главное — совместное проживание: что происходит в каждом эпизоде, кто чего хочет, где конфликт, где дыхание. Пьеса читается вслух, обсуждается, переживается — как живой организм.
3. Актёр — не исполнитель, а исследователь
На застольном периоде актёр ищет в себе ответы: почему мой персонаж говорит именно эти слова? Что стоит за молчанием? Как он связан с другими? Режиссёр помогает не дать готовые решения, а открыть вопросы, которые поведут за собой действие.
4. Действенный анализ — не толкование, а проба
Каждая реплика разбирается через глагол: что персонаж делает, говоря это? Убеждает? Убегает? Выталкивает? Удерживает? Актёр сразу пробует это действие — голосом, телом, даже в статичном положении. Анализ не остаётся на бумаге — он сразу становится игрой.
5. Эпоха — не фон, а условие существования
Исторический и культурный контекст вводится не для справки, а чтобы понять, как он ограничивает или направляет действия персонажей. Почему герой не может просто уйти? Почему молчит? Почему боится? Ответы — в мире пьесы, и застолье помогает его почувствовать.
6. Пауза — не тишина, а действие, приостановленное
Уже на застольном периоде учитывается то, что происходит между репликами. Что делает персонаж, когда не говорит? На каком дыхании он замолкает? Это не «ожидание своей очереди», а часть сцены — и застольный период учит это слышать.
7. Конфликт — не драматургический приём, а основа контакта
Застольный период выявляет не только личные задачи, но и отношения между персонажами. Даже за столом, без движения, становится ясно: где партнёры мешают друг другу, где — помогают, где — избегают. Это фундамент будущего взаимодействия на сцене.
8. Отказ от «характера» в пользу поведения
На застолье не строится «образ» — не подбирается манера речи или жесты. Работа идёт с тем, как персонаж ведёт себя в конкретных обстоятельствах. Сначала — поведение, потом — форма. Сначала — логика, потом — стиль.
9. Режиссёр — не авторитет, а соучастник процесса
Хотя направление задаёт режиссёр, застольный период ценен именно как диалог. Мнения актёров, их интуитивные реакции, неожиданные прочтения — всё это становится материалом. Спектакль рождается не сверху вниз, а в совместном пространстве мышления.
10. Застолье не заканчивается — оно переходит в действие
То, что найдено за столом, не остаётся в прошлом. Оно не «заменяется» репетициями, а продолжается в них. Даже на сцене актёр возвращается к вопросам, заданным застольем: «Что я делаю? Зачем? С кем?» — и это держит игру живой.
Курс «Застольный период методом действенного анализа» — это возможность перенести эту тонкую, но решительную работу в онлайн-формат: сохраняя внимание к деталям, процессу, тексту и, конечно же, партнёру.
1. Не подготовка к репетициям, а первая репетиция
Застольный период — не вводная лекция и не теоретическое обсуждение. Это уже начало спектакля, только без тела, без пространства, без костюмов — но с полным присутствием смысла. Здесь закладывается всё, что потом будет работать на сцене.
2. Пьеса — не текст, а событие
Режиссёр не «даёт понять» пьесу, а вводит актёров в её внутреннюю динамику. Главное — совместное проживание: что происходит в каждом эпизоде, кто чего хочет, где конфликт, где дыхание. Пьеса читается вслух, обсуждается, переживается — как живой организм.
3. Актёр — не исполнитель, а исследователь
На застольном периоде актёр ищет в себе ответы: почему мой персонаж говорит именно эти слова? Что стоит за молчанием? Как он связан с другими? Режиссёр помогает не дать готовые решения, а открыть вопросы, которые поведут за собой действие.
4. Действенный анализ — не толкование, а проба
Каждая реплика разбирается через глагол: что персонаж делает, говоря это? Убеждает? Убегает? Выталкивает? Удерживает? Актёр сразу пробует это действие — голосом, телом, даже в статичном положении. Анализ не остаётся на бумаге — он сразу становится игрой.
5. Эпоха — не фон, а условие существования
Исторический и культурный контекст вводится не для справки, а чтобы понять, как он ограничивает или направляет действия персонажей. Почему герой не может просто уйти? Почему молчит? Почему боится? Ответы — в мире пьесы, и застолье помогает его почувствовать.
6. Пауза — не тишина, а действие, приостановленное
Уже на застольном периоде учитывается то, что происходит между репликами. Что делает персонаж, когда не говорит? На каком дыхании он замолкает? Это не «ожидание своей очереди», а часть сцены — и застольный период учит это слышать.
7. Конфликт — не драматургический приём, а основа контакта
Застольный период выявляет не только личные задачи, но и отношения между персонажами. Даже за столом, без движения, становится ясно: где партнёры мешают друг другу, где — помогают, где — избегают. Это фундамент будущего взаимодействия на сцене.
8. Отказ от «характера» в пользу поведения
На застолье не строится «образ» — не подбирается манера речи или жесты. Работа идёт с тем, как персонаж ведёт себя в конкретных обстоятельствах. Сначала — поведение, потом — форма. Сначала — логика, потом — стиль.
9. Режиссёр — не авторитет, а соучастник процесса
Хотя направление задаёт режиссёр, застольный период ценен именно как диалог. Мнения актёров, их интуитивные реакции, неожиданные прочтения — всё это становится материалом. Спектакль рождается не сверху вниз, а в совместном пространстве мышления.
10. Застолье не заканчивается — оно переходит в действие
То, что найдено за столом, не остаётся в прошлом. Оно не «заменяется» репетициями, а продолжается в них. Даже на сцене актёр возвращается к вопросам, заданным застольем: «Что я делаю? Зачем? С кем?» — и это держит игру живой.
Курс «Застольный период методом действенного анализа» — это возможность перенести эту тонкую, но решительную работу в онлайн-формат: сохраняя внимание к деталям, процессу, тексту и, конечно же, партнёру.
❤24❤🔥2👍1
Умер Анатолий Лобоцкий
Сегодня, 20 декабря, не стало актёра Анатолия Лобоцкого, который всю свою профессиональную жизнь, 40 лет, служил в московском Театре имени Маяковского.
«С прискорбием сообщаем, что на 67-м году жизни после тяжёлой болезни от нас ушёл народный артист России Анатолий Лобоцкий», — говорится в публикации театра. – Актёр невероятной глубины и обаяния, обладавший яркими внешними данными, харизмой, темпераментом, чувством юмора — на протяжении десятилетий Анатолий Лобоцкий был одной из ключевых фигур в труппе Маяковки, каждая его роль становилась событием. Он не играл – он проживал судьбы своих героев, до мельчайших деталей прорабатывая их психологический портрет».
Анатолий Лобоцкий родился 14 января 1959 года в Тамбове. В 1979 году окончил режиссёрский факультет Тамбовского филиала Московского государственного института культуры, а в 1985 году – ГИТИС, мастерскую Андрея Гончарова, возглавлявшего в те годы Театр имени Маяковского. Сразу со студенческой скамьи артист был принят в прославленную труппу и исполнил одну из главных ролей, красавца Сергея, в спектакле Гончарова «Леди Макбет Мценского уезда» по повести Николая Лескова. Также играл в постановках Гончарова «Жертва века» по Островскому (Вадим Григорьевич Дульчин), «Дети Ванюшина» по Найдёнову (Константин), «Театр времён Нерона и Сенеки» по Радзинскому (Артист театра), «Завтра была война» по Васильеву (Юра), «Как вам это полюбится» по Шекспиру (Оливер).
В 2000-е годы Лобоцкий был занят в спектаклях Татьяны Ахрамковой («Карлик», «Забавы Дон Жуана», «Чума на оба ваши дома!»). Ему прекрасно удавались роли английских аристократов – таких, как Роберт Кэплан в детективе Пристли «Опасный поворот» (постановка Сергея Арцибашева) или надменный профессор Генри Хиггинс в «Пигмалионе» Бернарда Шоу (постановка Леонида Хейфеца). Важный период в его творчестве связан с приходом в Театр имени Маяковского нового художественного руководителя Миндаугаса Карбаускиса, у которого он сыграл в постановках «Таланты и поклонники» по пьесе Островского, «Кант» по пьесе Марюса Ивашкявичюса, «Господин Пунтила и его слуга Матти» по Брехту, «Обломов» по роману Гончарова. А за главную роль самодура Арнольфа в комедии Мольера «Школа жён» артист был номинирован на премию «Золотая Маска». Также значительной работой Лобоцкого стала роль отставного полицейского Ивана Коломийцева в постановке Никиты Кобелева «Последние», где сюжет Горького был перенесён в наши дни. А последней премьерой актёра на родной сцене стала роль «дяди самых честных правил» в спектакле Егора Перегудова «Евгений Онегин».
С конца 1980-х годов Анатолий Лобоцкий активно снимался в кино. Первая большая работа – Голубев в телефильме Вячеслава Бровкина «Два дня из жизни бывшего капитана» по пьесе Юрия Щекочихина. Широкую известность артисту принесла роль французского журналиста Андрэ в мелодраме Владимира Меньшова «Зависть богов». Также снимался в фильмах «Тихие омуты» Эльдара Рязанова, «Личная жизнь доктора Селивановой» Мирослава Малича и сериалах «Своя чужая», «Молодёжка», «Ростов-папа», «За полчаса до весны» и других. В общей сложности на счету артиста — более 100 работ в фильмах и сериалах.
Источник: «Театръ».
Сегодня, 20 декабря, не стало актёра Анатолия Лобоцкого, который всю свою профессиональную жизнь, 40 лет, служил в московском Театре имени Маяковского.
«С прискорбием сообщаем, что на 67-м году жизни после тяжёлой болезни от нас ушёл народный артист России Анатолий Лобоцкий», — говорится в публикации театра. – Актёр невероятной глубины и обаяния, обладавший яркими внешними данными, харизмой, темпераментом, чувством юмора — на протяжении десятилетий Анатолий Лобоцкий был одной из ключевых фигур в труппе Маяковки, каждая его роль становилась событием. Он не играл – он проживал судьбы своих героев, до мельчайших деталей прорабатывая их психологический портрет».
Анатолий Лобоцкий родился 14 января 1959 года в Тамбове. В 1979 году окончил режиссёрский факультет Тамбовского филиала Московского государственного института культуры, а в 1985 году – ГИТИС, мастерскую Андрея Гончарова, возглавлявшего в те годы Театр имени Маяковского. Сразу со студенческой скамьи артист был принят в прославленную труппу и исполнил одну из главных ролей, красавца Сергея, в спектакле Гончарова «Леди Макбет Мценского уезда» по повести Николая Лескова. Также играл в постановках Гончарова «Жертва века» по Островскому (Вадим Григорьевич Дульчин), «Дети Ванюшина» по Найдёнову (Константин), «Театр времён Нерона и Сенеки» по Радзинскому (Артист театра), «Завтра была война» по Васильеву (Юра), «Как вам это полюбится» по Шекспиру (Оливер).
В 2000-е годы Лобоцкий был занят в спектаклях Татьяны Ахрамковой («Карлик», «Забавы Дон Жуана», «Чума на оба ваши дома!»). Ему прекрасно удавались роли английских аристократов – таких, как Роберт Кэплан в детективе Пристли «Опасный поворот» (постановка Сергея Арцибашева) или надменный профессор Генри Хиггинс в «Пигмалионе» Бернарда Шоу (постановка Леонида Хейфеца). Важный период в его творчестве связан с приходом в Театр имени Маяковского нового художественного руководителя Миндаугаса Карбаускиса, у которого он сыграл в постановках «Таланты и поклонники» по пьесе Островского, «Кант» по пьесе Марюса Ивашкявичюса, «Господин Пунтила и его слуга Матти» по Брехту, «Обломов» по роману Гончарова. А за главную роль самодура Арнольфа в комедии Мольера «Школа жён» артист был номинирован на премию «Золотая Маска». Также значительной работой Лобоцкого стала роль отставного полицейского Ивана Коломийцева в постановке Никиты Кобелева «Последние», где сюжет Горького был перенесён в наши дни. А последней премьерой актёра на родной сцене стала роль «дяди самых честных правил» в спектакле Егора Перегудова «Евгений Онегин».
С конца 1980-х годов Анатолий Лобоцкий активно снимался в кино. Первая большая работа – Голубев в телефильме Вячеслава Бровкина «Два дня из жизни бывшего капитана» по пьесе Юрия Щекочихина. Широкую известность артисту принесла роль французского журналиста Андрэ в мелодраме Владимира Меньшова «Зависть богов». Также снимался в фильмах «Тихие омуты» Эльдара Рязанова, «Личная жизнь доктора Селивановой» Мирослава Малича и сериалах «Своя чужая», «Молодёжка», «Ростов-папа», «За полчаса до весны» и других. В общей сложности на счету артиста — более 100 работ в фильмах и сериалах.
Источник: «Театръ».
😢35🕊13❤5
Юная Милла Йовович в фотосессии для итальянского издания Lei, 1988 год.
А вы узнали актрису?
А вы узнали актрису?
❤🔥32
#зазернение_петербурга
«Зойкина квартира» Хуго Эрикссена по одноимённой пьесе Булгакова в Театре имени Комиссаржевской. Художник — Ютта Роттэ.
В ролях: Евгения Игумнова / Кристина Кузьмина, Владимир Крылов, Богдан Гудыменко / Илья Дель, София Большакова, Евгений Иванов, Дун Юйци / Чжан Ну, Чжан Цзяхао, Елизавета Фалилеева, Владимир Богданов / Александр Большаков и другие
3 причины, по которым вам нужно увидеть этот спектакль:
1. «Зойкина квартира» — это не только первый опыт сотрудничества Хуго Эрикссена с Театром имени Комиссаржевской, но и часть масштабной перезагрузки репертуара, о которой после своего назначения объявил художественный руководитель – директор Виктор Минков, ранее возглавлявший петербургский «Приют комедианта».
2. Не просто бережное, но трепетное отношение режиссёра к тексту. В нынешних реалиях спектакль выглядит непривычно смелым и свободным: здесь разврат и страсть к наркотикам — за которыми на самом деле стоит простое человеческое желание жить — показаны без «купюр». Это эпатирует зрителей, но и вместе с тем очаровывает. Особенно в сценах, где всё происходящее мы видим взором затуманенного морфием Обольянинова.
3. Кинематографичность действия здесь достигается за счёт сразу нескольких приёмов.
Во-первых, авторы изначально заявляют, что сюжет освобождён от комических бытовых деталей — и тем самым приближен к голливудским криминальным драмам и нуарному кино.
Во-вторых, на протяжении всех трёх часов актёры отделены от зрителей стеклом — словно находятся по ту сторону экрана.
В-третьих, большую часть действия за персонажами пристально наблюдают операторы: картинка с их камер переносится на экран над сценой. Это позволяет режиссёру смонтировать в одной работе сразу несколько жанров (и даже выйти за пределы сцены!): это и документальное кино, где трясущаяся камера следует за героиней, и драма со всем накалом страстей, отражающихся во взглядах исполнителей, и даже оперативная сводка — и вместе с тем возможность завершить действие своеобразным «эпилогом» о судьбе Аметистова.
Алла Игнатенко: «Спектакль сделан близко к тексту, все основные сюжетные перипетии сохранены. Предприимчивая Зоя Пельц (Евгения Игумнова), бывшая аристократка, которая при старой власти одну пару чулок два раза не надевала, открывает в квартире бордель под видом швейной мастерской <…>. Её цель — разбогатеть, выхлопотать визу и уехать из России. И вокруг такие же плуты, прохиндеи и корыстолюбцы, кто-то больше, кто-то меньше. <...>
Спектакль зрелищный, "парижские туалеты" действительно выглядят как произведения искусства, портрет вождя сменяется вечером на картину эротического сюжета, а под потолком зажигаются китайские фонарики. Звучит матросская революционная песня-частушка "Яблочко", поёт Зоя Пельц "Кокаинетку" Александра Вертинского. Пьеса Булгакова отражает эпоху НЭПа и при этом "рисует" людские пороки, которые не имеют срока давности. Как Остап Бендер не погуляет по улице Рио-де-Жанейро, так и предпринимательница Пельц не поедет в Париж, ей дорога — в тюремную камеру, а "Зойкина квартира" превратится в коммунальную».
«Зойкина квартира» Хуго Эрикссена по одноимённой пьесе Булгакова в Театре имени Комиссаржевской. Художник — Ютта Роттэ.
В ролях: Евгения Игумнова / Кристина Кузьмина, Владимир Крылов, Богдан Гудыменко / Илья Дель, София Большакова, Евгений Иванов, Дун Юйци / Чжан Ну, Чжан Цзяхао, Елизавета Фалилеева, Владимир Богданов / Александр Большаков и другие
3 причины, по которым вам нужно увидеть этот спектакль:
1. «Зойкина квартира» — это не только первый опыт сотрудничества Хуго Эрикссена с Театром имени Комиссаржевской, но и часть масштабной перезагрузки репертуара, о которой после своего назначения объявил художественный руководитель – директор Виктор Минков, ранее возглавлявший петербургский «Приют комедианта».
2. Не просто бережное, но трепетное отношение режиссёра к тексту. В нынешних реалиях спектакль выглядит непривычно смелым и свободным: здесь разврат и страсть к наркотикам — за которыми на самом деле стоит простое человеческое желание жить — показаны без «купюр». Это эпатирует зрителей, но и вместе с тем очаровывает. Особенно в сценах, где всё происходящее мы видим взором затуманенного морфием Обольянинова.
3. Кинематографичность действия здесь достигается за счёт сразу нескольких приёмов.
Во-первых, авторы изначально заявляют, что сюжет освобождён от комических бытовых деталей — и тем самым приближен к голливудским криминальным драмам и нуарному кино.
Во-вторых, на протяжении всех трёх часов актёры отделены от зрителей стеклом — словно находятся по ту сторону экрана.
В-третьих, большую часть действия за персонажами пристально наблюдают операторы: картинка с их камер переносится на экран над сценой. Это позволяет режиссёру смонтировать в одной работе сразу несколько жанров (и даже выйти за пределы сцены!): это и документальное кино, где трясущаяся камера следует за героиней, и драма со всем накалом страстей, отражающихся во взглядах исполнителей, и даже оперативная сводка — и вместе с тем возможность завершить действие своеобразным «эпилогом» о судьбе Аметистова.
Алла Игнатенко: «Спектакль сделан близко к тексту, все основные сюжетные перипетии сохранены. Предприимчивая Зоя Пельц (Евгения Игумнова), бывшая аристократка, которая при старой власти одну пару чулок два раза не надевала, открывает в квартире бордель под видом швейной мастерской <…>. Её цель — разбогатеть, выхлопотать визу и уехать из России. И вокруг такие же плуты, прохиндеи и корыстолюбцы, кто-то больше, кто-то меньше. <...>
Спектакль зрелищный, "парижские туалеты" действительно выглядят как произведения искусства, портрет вождя сменяется вечером на картину эротического сюжета, а под потолком зажигаются китайские фонарики. Звучит матросская революционная песня-частушка "Яблочко", поёт Зоя Пельц "Кокаинетку" Александра Вертинского. Пьеса Булгакова отражает эпоху НЭПа и при этом "рисует" людские пороки, которые не имеют срока давности. Как Остап Бендер не погуляет по улице Рио-де-Жанейро, так и предпринимательница Пельц не поедет в Париж, ей дорога — в тюремную камеру, а "Зойкина квартира" превратится в коммунальную».
❤9🔥3