«Повесть о Сонечке» (2023)
Режиссёр Владислав Наставшев
В 1918 году Марина Цветаева познакомилась с актёрами Павлом Антокольским и Юрием Завадским – участниками театральной Студии Евгения Вахтангова (так называемой «Мансуровской студии»), а потом с актёрами Владимиром Алексеевым и Софьей Голлидэй, занимавшимися и в Студии Вахтангова, и во Второй студии МХТ. Молодые студийцы и их учителя сформировали круг её общения в 1918-1919 годах.
Автобиографическая «Повесть о Сонечке» была написана Мариной Цветаевой в 1937-1939 годах в городке Лакано-Осеан на побережье Атлантического океана. Поводом к написанию послужило запоздалое известие о смерти Софьи Голлидэй (1894-1934), с которой она была особенно дружна в период короткого увлечения театром и людьми театра.
Дарья Шанина: «Есть режиссёры от земли, есть режиссёры как вода, бывают огонь-режиссёры. Владислава Наставшева, чья внутренняя стихия, вне всяких сомнений, воздух, интересуют тончайшие материи. На сей раз (импульс дают мемуары Марины Цветаевой) — человеческая память. Этой непостижимой сущности Наставшев вместе с художником Валерией Барсуковой находит по-театральному выразительный визуальный эквивалент — холмы из песка. Такая выжимка времени.
Некогда бурлившая жизнь в своем сухом остатке. Приметы той бурливой жизни ещё не исчезли все, не растворились полностью в забвении, ещё угадываются среди барханов — вон, например, завалившийся на спину шкаф со стеклянной дверцей. Из него, как из лазейки между прошлым и настоящим, и является Сонечка Ксении Трейстер. Сначала просачивается оттуда сюда тоненьким, приглушенным голоском. Потом личиком и ладошками — они всё чётче вырисовываются за дверным стеклом, — и только потом выныривает целиком. Да и не только Сонечка. Из песчаного пепелища на глазах у зрителя постепенно восстает целый мир — цветаевский мир 1917–1919 годов. Её ближний круг и навсегда далекие, роковые гости и случайные прохожие».
Режиссёр Владислав Наставшев
В 1918 году Марина Цветаева познакомилась с актёрами Павлом Антокольским и Юрием Завадским – участниками театральной Студии Евгения Вахтангова (так называемой «Мансуровской студии»), а потом с актёрами Владимиром Алексеевым и Софьей Голлидэй, занимавшимися и в Студии Вахтангова, и во Второй студии МХТ. Молодые студийцы и их учителя сформировали круг её общения в 1918-1919 годах.
Автобиографическая «Повесть о Сонечке» была написана Мариной Цветаевой в 1937-1939 годах в городке Лакано-Осеан на побережье Атлантического океана. Поводом к написанию послужило запоздалое известие о смерти Софьи Голлидэй (1894-1934), с которой она была особенно дружна в период короткого увлечения театром и людьми театра.
Дарья Шанина: «Есть режиссёры от земли, есть режиссёры как вода, бывают огонь-режиссёры. Владислава Наставшева, чья внутренняя стихия, вне всяких сомнений, воздух, интересуют тончайшие материи. На сей раз (импульс дают мемуары Марины Цветаевой) — человеческая память. Этой непостижимой сущности Наставшев вместе с художником Валерией Барсуковой находит по-театральному выразительный визуальный эквивалент — холмы из песка. Такая выжимка времени.
Некогда бурлившая жизнь в своем сухом остатке. Приметы той бурливой жизни ещё не исчезли все, не растворились полностью в забвении, ещё угадываются среди барханов — вон, например, завалившийся на спину шкаф со стеклянной дверцей. Из него, как из лазейки между прошлым и настоящим, и является Сонечка Ксении Трейстер. Сначала просачивается оттуда сюда тоненьким, приглушенным голоском. Потом личиком и ладошками — они всё чётче вырисовываются за дверным стеклом, — и только потом выныривает целиком. Да и не только Сонечка. Из песчаного пепелища на глазах у зрителя постепенно восстает целый мир — цветаевский мир 1917–1919 годов. Её ближний круг и навсегда далекие, роковые гости и случайные прохожие».
❤4
«Игрок»
Режиссёр-постановщик: Василий Бархатов
Литовский национальный театр оперы и балета
Прокофьев создал либретто из диалогов романа Достоевского, включив 15 из 17 глав. Певцам приходится исполнять текст, написанный прозой. Однако Прокофьев, будучи гением, мастерски уловил дух времени и передал его в музыке.
Герои Бархатова, охваченные жаждой легких денег, заселяются в скромный хостел, превращённый в нелегальное виртуальное казино. Мизансцены спектакля выделяются светом, созданным художником Александром Сиваевым. Этот свет играет ключевую роль в формировании стиля постановки — интимной психологической драмы. Лучи света не следуют за персонажами, а скорее «подглядывают» за ними в темноте, проникая в их души, словно рентгеновские лучи.
Режиссёр Василий Бархатов о постановке:
«“Игрок” Сергея Прокофьева, один из первых ярких примеров литературно-драматической оперы. В этом произведении текст важен настолько же, насколько это бывает в драматических постановках. Если в 2012 году, ставя “Евгения Онегина” Чайковского, я подчёркивал, что нельзя путать оперу с пушкинским сочинением, то здесь — противоположный случай: опера соответствует роману Достоевского».
Режиссёр-постановщик: Василий Бархатов
Литовский национальный театр оперы и балета
Прокофьев создал либретто из диалогов романа Достоевского, включив 15 из 17 глав. Певцам приходится исполнять текст, написанный прозой. Однако Прокофьев, будучи гением, мастерски уловил дух времени и передал его в музыке.
Герои Бархатова, охваченные жаждой легких денег, заселяются в скромный хостел, превращённый в нелегальное виртуальное казино. Мизансцены спектакля выделяются светом, созданным художником Александром Сиваевым. Этот свет играет ключевую роль в формировании стиля постановки — интимной психологической драмы. Лучи света не следуют за персонажами, а скорее «подглядывают» за ними в темноте, проникая в их души, словно рентгеновские лучи.
Режиссёр Василий Бархатов о постановке:
«“Игрок” Сергея Прокофьева, один из первых ярких примеров литературно-драматической оперы. В этом произведении текст важен настолько же, насколько это бывает в драматических постановках. Если в 2012 году, ставя “Евгения Онегина” Чайковского, я подчёркивал, что нельзя путать оперу с пушкинским сочинением, то здесь — противоположный случай: опера соответствует роману Достоевского».
❤🔥1❤1
«Джейн Эйр» (2014)
Режиссёр: Салли Куксон
Совместная постановка Бристольского театра Олд-Вик и Королевского Национального театра
Британский театральный режиссёр Салли Куксон обнаружила радикальный и невероятно изобретательный подход к знаменитому роману Шарлотты Бронте. Спектакль создавался методом devised theatre: он рождался в процессе актёрских импровизаций и коллективного поиска в репетиционном зале.
Изначально действие спектакля было разделено на два вечера, но при его переносе на сцену Национального театра от этой идеи было решено отказаться. Структура спектакля была сильно изменена, было выкроено около 30 минут материала, что в итоге только усилило нарастающее напряжение в сценах.
Салли Куксон о спектакле: «Вместо того чтобы подходить к роману как к романтической костюмной драме, мне хотелось исследовать его темы, добраться до самой сути истории и персонажей театральным языком — и сделать так, чтобы она нашла отклик у современного зрителя. Я не хотела, чтобы обилие аутентичных декораций и костюмов "задушило" историю, превратив спектакль в тяжеловесного динозавра, убивающего суть и магию повествования. Чудесные декорации Майкла Вейла, напоминающие игровую площадку, и великолепные костюмы Кэти Сайкс скорее намекают на историческую эпоху, чем навязывают её; они дают актерам свободу лазать, бегать и висеть на конструкциях.
Мы принимаем смелые творческие решения, чтобы наша версия "Джейн Эйр" получилась максимально дикой, прекрасной и захватывающей, а также чтобы привлечь как можно более широкую аудиторию. Всегда волнительно работать над историей, которую все так хорошо знают, потому что хочется удивить зрителей и, возможно, бросить вызов их ожиданиям, не растеряв при этом того, за что они изначально эту историю полюбили.
Музыка играет огромную роль в этой постановке, и поклонники Бенджи Бауэра не будут разочарованы. Живая музыка тонко вплетена в сюжет: традиционное исполнение баллад, а также минимализм, джаз и хоровое пение сливаются в потрясающую партитуру. Это, безусловно, делает нашу версию истории нетрадиционной. Музыканты находятся в самом центре событий — я намеренно расположила их прямо посреди сцены».
Режиссёр: Салли Куксон
Совместная постановка Бристольского театра Олд-Вик и Королевского Национального театра
Британский театральный режиссёр Салли Куксон обнаружила радикальный и невероятно изобретательный подход к знаменитому роману Шарлотты Бронте. Спектакль создавался методом devised theatre: он рождался в процессе актёрских импровизаций и коллективного поиска в репетиционном зале.
Изначально действие спектакля было разделено на два вечера, но при его переносе на сцену Национального театра от этой идеи было решено отказаться. Структура спектакля была сильно изменена, было выкроено около 30 минут материала, что в итоге только усилило нарастающее напряжение в сценах.
Салли Куксон о спектакле: «Вместо того чтобы подходить к роману как к романтической костюмной драме, мне хотелось исследовать его темы, добраться до самой сути истории и персонажей театральным языком — и сделать так, чтобы она нашла отклик у современного зрителя. Я не хотела, чтобы обилие аутентичных декораций и костюмов "задушило" историю, превратив спектакль в тяжеловесного динозавра, убивающего суть и магию повествования. Чудесные декорации Майкла Вейла, напоминающие игровую площадку, и великолепные костюмы Кэти Сайкс скорее намекают на историческую эпоху, чем навязывают её; они дают актерам свободу лазать, бегать и висеть на конструкциях.
Мы принимаем смелые творческие решения, чтобы наша версия "Джейн Эйр" получилась максимально дикой, прекрасной и захватывающей, а также чтобы привлечь как можно более широкую аудиторию. Всегда волнительно работать над историей, которую все так хорошо знают, потому что хочется удивить зрителей и, возможно, бросить вызов их ожиданиям, не растеряв при этом того, за что они изначально эту историю полюбили.
Музыка играет огромную роль в этой постановке, и поклонники Бенджи Бауэра не будут разочарованы. Живая музыка тонко вплетена в сюжет: традиционное исполнение баллад, а также минимализм, джаз и хоровое пение сливаются в потрясающую партитуру. Это, безусловно, делает нашу версию истории нетрадиционной. Музыканты находятся в самом центре событий — я намеренно расположила их прямо посреди сцены».
❤1
Фотографии со спектакля Максима Диденко «Норма» по роману Владимира Сорокина. Премьера — июнь 2019 года. Постановка создана в коллаборации Театра на Бронной и «Мастерской Брусникина». В ней сочетаются перформанс, музыкальное, танцевальное и диджитал искусства.
Максим Диденко: «Этот текст как сверло, которое вынимает метафизическую основу русского сознания. Понятие нормы с одной стороны статичное, но в то же время текущее: норма постоянно меняется, время течет, жизнь идет, мы меняемся и не замечаем, как нормой становится то, что какое-то время назад было невозможно представить. Русский человек привыкает порой к радикальным и ужасающим вещам, и хочется это исследовать. Этот текст как ребус, который хочется разгадать».
Максим Диденко: «Этот текст как сверло, которое вынимает метафизическую основу русского сознания. Понятие нормы с одной стороны статичное, но в то же время текущее: норма постоянно меняется, время течет, жизнь идет, мы меняемся и не замечаем, как нормой становится то, что какое-то время назад было невозможно представить. Русский человек привыкает порой к радикальным и ужасающим вещам, и хочется это исследовать. Этот текст как ребус, который хочется разгадать».
❤4🔥2👏2
В театре «Блоха» появился гастрономически-шекспировский «Амлет»
Сегодня, 2 мая, в петербургском театре «Блоха» прошла премьера спектакля Марса Смердова «Амлет». Оригинальную пьесу по мотивам шекспировского «Гамлета» написала Юлия Клейман.
Напомним, театр «Блоха» был основан в 2022 году в Петербурге режиссёром Кириллом Люкевичем. «Блоха» целиком помещается на 9 квадратных метрах, один из которых занимает сцена, а спектакли здесь играют для шести зрителей. Изначально репертуар театра составляли короткие истории, созданные самим Люкевичем в тандеме в драматургом Настасьей Фёдоровой. Позднее там появился«Костёр» — режиссёрская работа артиста театра Karlsson Haus Максима Максимова, к тому моменту уже сотрудничавшего с «Блохой» как актёр. А буквально две недели назад свою первую постановку, спектакль «без названия» по «Солдату» Павла Пряжко, в этом театре выпустил Митя Мульков.
Как и другие создатели постановок «Блохи», Марс (Марсель) Смердов работает на территории синтетического театра, значительное внимание закономерно уделяя фигуративности: он выпускник курса Николая Наумова на факультете театра кукол РГИСИ. Премьерный «Амлет» напрямую вписывается в логику первоначального репертуара «Блохи» — известных, классических и архетипических историй, рассказанных по-новому и с немалой долей иронии.
О замысле постановки Смердов рассказывает так: «Идея спектакля родилась из каламбура: во время похода в магазин за яйцами для завтрака я вдруг обнаружил, как сильно похожи слова “омлет” и “Hamlet”. Раскручивая эту мысль, заметил, что внутри омлета вообще очень много рифм с пьесой Шекспира, а в пьесе Шекспира много рифм с сегодняшним днём. Сочетание этих трёх ингредиентов при бережной пассеровке даёт ярко выраженный вкус умами <японский термин, обозначающий "пятый вкус" высокобелковой пищи>, лёгкую остринку, заметную горечь и сладкое послевкусие.
Вообще родители в детстве просили не баловаться с едой, но мы именно это и делаем, так как материал толкает нас к предметному театру. Гастрономические продукты — предмет почти эфемерный. Он существует ради того, чтобы исчезнуть. В нём заложен Танатос <влечение к смерти в психоанализе, названое по имени древнегреческого бога смерти>, так необходимый в работе с “Гамлетом”. Это даёт нам право на постоянное разрушение и трансформацию наших предметов. В итоге получается, что пока мы готовим продукты, мы готовим спектакль».
С театроведом и куратором Юлией Клейман — драматургом «гастрономического спектакля», как определяют жанр премьеры её создатели, — Марс Смердов уже создал несколько совместных работ, а в апреле на возглавляемой ей площадке «Узел» выпустил «Последнюю ленту Крэппа». Любопытно, что сочинённый тандемом «Амлет» перекликается и с недавними работами основателя «Блохи»: в Пермском Театре-Театре он поставил «Датский магазин лопат» — «спин-офф» шекспировской пьесы, — а на казанской театральной площадке MOÑ — «Затворника и Шестипалого», где главными героями являются цыплята-бройлеры.
Как и большинство постановок «Блохи», «Амлет» — моноспектакль, но с двумя актёрскими составами. В премьере приняли участие артист «Балтийского дома», участник многих постановок Романа Муромцева Дехиар Гусев и актёр Лёша Ворошень, сейчас работающий преимущественно как театральный композитор и режиссёр документального кино.
Источник: «Театръ».
Сегодня, 2 мая, в петербургском театре «Блоха» прошла премьера спектакля Марса Смердова «Амлет». Оригинальную пьесу по мотивам шекспировского «Гамлета» написала Юлия Клейман.
Напомним, театр «Блоха» был основан в 2022 году в Петербурге режиссёром Кириллом Люкевичем. «Блоха» целиком помещается на 9 квадратных метрах, один из которых занимает сцена, а спектакли здесь играют для шести зрителей. Изначально репертуар театра составляли короткие истории, созданные самим Люкевичем в тандеме в драматургом Настасьей Фёдоровой. Позднее там появился«Костёр» — режиссёрская работа артиста театра Karlsson Haus Максима Максимова, к тому моменту уже сотрудничавшего с «Блохой» как актёр. А буквально две недели назад свою первую постановку, спектакль «без названия» по «Солдату» Павла Пряжко, в этом театре выпустил Митя Мульков.
Как и другие создатели постановок «Блохи», Марс (Марсель) Смердов работает на территории синтетического театра, значительное внимание закономерно уделяя фигуративности: он выпускник курса Николая Наумова на факультете театра кукол РГИСИ. Премьерный «Амлет» напрямую вписывается в логику первоначального репертуара «Блохи» — известных, классических и архетипических историй, рассказанных по-новому и с немалой долей иронии.
О замысле постановки Смердов рассказывает так: «Идея спектакля родилась из каламбура: во время похода в магазин за яйцами для завтрака я вдруг обнаружил, как сильно похожи слова “омлет” и “Hamlet”. Раскручивая эту мысль, заметил, что внутри омлета вообще очень много рифм с пьесой Шекспира, а в пьесе Шекспира много рифм с сегодняшним днём. Сочетание этих трёх ингредиентов при бережной пассеровке даёт ярко выраженный вкус умами <японский термин, обозначающий "пятый вкус" высокобелковой пищи>, лёгкую остринку, заметную горечь и сладкое послевкусие.
Вообще родители в детстве просили не баловаться с едой, но мы именно это и делаем, так как материал толкает нас к предметному театру. Гастрономические продукты — предмет почти эфемерный. Он существует ради того, чтобы исчезнуть. В нём заложен Танатос <влечение к смерти в психоанализе, названое по имени древнегреческого бога смерти>, так необходимый в работе с “Гамлетом”. Это даёт нам право на постоянное разрушение и трансформацию наших предметов. В итоге получается, что пока мы готовим продукты, мы готовим спектакль».
С театроведом и куратором Юлией Клейман — драматургом «гастрономического спектакля», как определяют жанр премьеры её создатели, — Марс Смердов уже создал несколько совместных работ, а в апреле на возглавляемой ей площадке «Узел» выпустил «Последнюю ленту Крэппа». Любопытно, что сочинённый тандемом «Амлет» перекликается и с недавними работами основателя «Блохи»: в Пермском Театре-Театре он поставил «Датский магазин лопат» — «спин-офф» шекспировской пьесы, — а на казанской театральной площадке MOÑ — «Затворника и Шестипалого», где главными героями являются цыплята-бройлеры.
Как и большинство постановок «Блохи», «Амлет» — моноспектакль, но с двумя актёрскими составами. В премьере приняли участие артист «Балтийского дома», участник многих постановок Романа Муромцева Дехиар Гусев и актёр Лёша Ворошень, сейчас работающий преимущественно как театральный композитор и режиссёр документального кино.
Источник: «Театръ».