Прима-балерина Мариинского театра Рената Шакирова о работе над поддержанием формы:
«Изучение собственного тела у артистов балета начинается с самого детства, с азов. Как только мы поступаем в академию, нас учат определенным положениям ног, рук, головы. И так постепенно, из года в год, танцор узнает себя, учится подчинять свое тело определенным законам хореографической классики. Первый выход за рамки привычных движений в модерне для меня стал большим, но приятным сюрпризом — современные танцы дают более тонкое чувство координации и стабилизации.
С окончанием академии каждодневная работа над собой не заканчивается, напротив, ее становится больше. Каждый день я хожу на урок классики, это своего рода обязательная разминка. Урок в классе длится один час (плюс разминка перед ним), затем я иду на репетиции. Во время подготовки нескольких постановок сначала три часа я работаю над одним спектаклем, потом три часа над другим. Постановочные дни очень сложные, важно не только отрепетировать движения, но и создать образ. Бывает, что одну сценическую минуту мы целый день репетируем. Перед премьерой на репетициях и в классах ищу образ, движения. Очень важно, чтобы на премьере не было ощущения первого исполнения, задача артиста — выйти уверенно и вместе со зрителями насладиться премьерой, а не нервничать. Для этого и нужны ежедневные занятия».
«Изучение собственного тела у артистов балета начинается с самого детства, с азов. Как только мы поступаем в академию, нас учат определенным положениям ног, рук, головы. И так постепенно, из года в год, танцор узнает себя, учится подчинять свое тело определенным законам хореографической классики. Первый выход за рамки привычных движений в модерне для меня стал большим, но приятным сюрпризом — современные танцы дают более тонкое чувство координации и стабилизации.
С окончанием академии каждодневная работа над собой не заканчивается, напротив, ее становится больше. Каждый день я хожу на урок классики, это своего рода обязательная разминка. Урок в классе длится один час (плюс разминка перед ним), затем я иду на репетиции. Во время подготовки нескольких постановок сначала три часа я работаю над одним спектаклем, потом три часа над другим. Постановочные дни очень сложные, важно не только отрепетировать движения, но и создать образ. Бывает, что одну сценическую минуту мы целый день репетируем. Перед премьерой на репетициях и в классах ищу образ, движения. Очень важно, чтобы на премьере не было ощущения первого исполнения, задача артиста — выйти уверенно и вместе со зрителями насладиться премьерой, а не нервничать. Для этого и нужны ежедневные занятия».
❤10👏1
Джеймс Макэвой в «Макбете» Джейми Ллойда, 2013 год.
Макбет Джеймса Макэвоя — сгусток первобытной агрессии и животного страха, вдобавок ко всему страдающий ПТСР. Макэвой существует на сцене с пугающей физической самоотдачей, практически не снижая градуса телесного и психологического напряжения от первой до последней реплики. Существует он также в сеттинге милитаристской, постапокалиптической Шотландии.
Когда Джеймсу Макэвою задали вопрос как он себя чувствует перед премьерой «Макбета», он ответил так: «Когда тебе 14, ты играешь на компьютере друга, не спишь ни минуты, чтобы его мама и папа не узнали, а потом идёшь в школу как зомби: это примерно то же самое».
Макбет Джеймса Макэвоя — сгусток первобытной агрессии и животного страха, вдобавок ко всему страдающий ПТСР. Макэвой существует на сцене с пугающей физической самоотдачей, практически не снижая градуса телесного и психологического напряжения от первой до последней реплики. Существует он также в сеттинге милитаристской, постапокалиптической Шотландии.
Когда Джеймсу Макэвою задали вопрос как он себя чувствует перед премьерой «Макбета», он ответил так: «Когда тебе 14, ты играешь на компьютере друга, не спишь ни минуты, чтобы его мама и папа не узнали, а потом идёшь в школу как зомби: это примерно то же самое».
❤9🎉2🕊2
Роберт Уилсон — режиссёр и визуальный художник, который создавал новую реальность — во многом этого удавалось достичь благодаря игре света, декорациям, гриму актёров и перформеров. Причём именно свет становился чуть ли не главным участником постановок — он определял, каким именно будет пространство и задавал движение истории.
При этом Уилсон намеренно не отождествлял создаваемое им действие с жизнью — напротив, он делал акцент на театрализированности происходящего. Отсюда — выбеленные лица исполнителей, чёткая пластика движений, нередко — полная деконструкция языка, его смыслов. При всей своей авангардности театр Роберта Уилсона оставался тем самым театром, построенным на произведениях Шекспира, Чехова, Пушкина, Брехта, Беккета, Хармса — но не их интерпретации, а полном воссоздании.
«Я никогда не пытаюсь ничего интерпретировать. Я никогда не фиксирую никаких смыслов. Это не моя задача, — говорил режиссёр. — Окончательно спектакль проявляется только в голове зрителя, поэтому найти интерпретацию я предоставляю ему самому. Я даю зрителю лишь акустический и визуальный материал для самостоятельной работы его собственных эмоций».
Научиться создавать новое на основе фундаментальных и классических, современных и вневременных текстов можете и вы под руководством мастера Ивана Стависского: в его руках метод действенного анализа превращается в главный рабочий инструмент театрального режиссёра.
При этом Уилсон намеренно не отождествлял создаваемое им действие с жизнью — напротив, он делал акцент на театрализированности происходящего. Отсюда — выбеленные лица исполнителей, чёткая пластика движений, нередко — полная деконструкция языка, его смыслов. При всей своей авангардности театр Роберта Уилсона оставался тем самым театром, построенным на произведениях Шекспира, Чехова, Пушкина, Брехта, Беккета, Хармса — но не их интерпретации, а полном воссоздании.
«Я никогда не пытаюсь ничего интерпретировать. Я никогда не фиксирую никаких смыслов. Это не моя задача, — говорил режиссёр. — Окончательно спектакль проявляется только в голове зрителя, поэтому найти интерпретацию я предоставляю ему самому. Я даю зрителю лишь акустический и визуальный материал для самостоятельной работы его собственных эмоций».
Научиться создавать новое на основе фундаментальных и классических, современных и вневременных текстов можете и вы под руководством мастера Ивана Стависского: в его руках метод действенного анализа превращается в главный рабочий инструмент театрального режиссёра.
❤🔥6🕊1
Не удержались и решили показать вам ещё несколько фотографий Барбары Стрейзанд. Кажется, это самый узнаваемый профиль в мире.
❤6
«Я сторонник абстрактной режиссуры. В моих спектаклях жест — это просто движение, а не какой-то знак. Я не стараюсь наполнить их смыслом: это движение ради движения. Классический японский театр Но существует с XIV века. Там ставятся пьесы с сюжетами вроде: парень встречает девушку, они влюбляются, расстаются, она ждёт 30 лет, а потом убивает себя, он приходит, когда она при смерти… В общем, сюжет оперы "Мадам Баттерфляй". В этом традиционном театре сегодня, в XXI веке, мы видим те же движения, ту же хореографию, что была в XIV веке, и это — чистое движение, чистая абстракция, не имеющая никакого отношения к сюжету истории! По мнению японцев, движение должно быть чистым, не наполненным каким-то житейским смыслом, и оно не должно иллюстрировать сюжет или музыку, оно не должно ничего украшать», — так говорил Роберт Уилсон. Сегодня мы предлагаем вспомнить лишь малую часть его режиссёрских работ. А понять, как знакомые сюжеты приобретают абсолютно новую форму, поможет наш текущий курс «Застольный период методом действенного анализа».
1. «Эйнштейн на пляже».
2. «Сонеты Шекспира».
3. «Гамлет-машина».
4. «Страсти по Адаму».
1. «Эйнштейн на пляже».
2. «Сонеты Шекспира».
3. «Гамлет-машина».
4. «Страсти по Адаму».