В российской театральной среде есть два особых «клана», чьи имена стали нарицательными: «фоменки» и «козлята» — так называют учеников двух культовых педагогов — Петра Фоменко (Москва) и Григория Козлова (Санкт-Петербург). Их студенческие курсы переросли в уникальные театры-дома: «Мастерскую Петра Фоменко» и театр «Мастерская».

Эти коллективы формировались не через открытые кастинги, а вырастали из конкретных выпусков: первые «фоменки» окончили ГИТИС в 1993 году, первые «козлята» — ЛГИТМиК (ныне РГИСИ) в 2010-м. Традиция продолжилась: сегодня в театрах служат несколько поколений учеников, где старшие бережно принимают младших. Для обоих мастеров театр был не просто работой, а общим домом, что обеспечило феноменальную сыгранность и понимание с полуслова, сохраняющееся десятилетиями.

Несмотря на схожесть структуры «театра-семьи», эстетически эти школы представляют собой разные полюсы.

Метод Фоменко строится на иронии, лёгкости и подчеркнутой театральности. Актёр здесь находится немного «над» ролью, виртуозно плетя кружево из интонаций и пауз. Текст воспринимается как музыкальная партитура: важны ритм, изящество речи и «воздушность» подачи. Спектакли «фоменок» отличает аристократизм, акварельная тонкость и светлая грусть. Режиссёр выступает демиургом, выстраивая мизансцены, где актёр становился точным инструментом в руках мастера.

Метод Козлова основан на абсолютной искренности и психологизме. Актёр учится «играть собой», извлекая из личного опыта драмы героя. Текст становится способом высказать то, что «болит» здесь и сейчас, поэтому форма уступает место внутренней правде. Энергетика «козлят» — это мощный эмоциональный выплеск, драйв и жизненный напор. Козлов строит отношения на соавторстве: он даёт ученикам свободу, поощряет их идеи и не давит авторитетом, позволяя артистам расти вместе с режиссером.

Если «фоменки» предлагают зрителю эстетическое наслаждение формой и интеллектуальную игру, то «козлята» погружают в стихию живых эмоций и бескомпромиссной человеческой искренности.

Подробнее об особенностях этих и других актёрских школ, их методах и значении для панорамы русского театра рассказывает Александр Платунов на нашем новом онлайн-курсе «Люди и страсти русской сцены». Присоединяйтесь!

Перед началом курса «Люди и страсти русской сцены», его мастер Александр Платунов решил не ограничиваться теорией — и испытать профессию артиста изнутри.

Результат эксперимента скоро можно будет увидеть на экране: Александр снялся в сериалах «Лимонад» и «Великолепная пятёрка».

Говорят, театроведу полезно иногда оказаться на месте тех, о ком он пишет и рассказывает. Теперь на курсе можно будет обсуждать актёрскую профессию с дополнительной оптикой.

Что из этого опыта Александр вынес — обязательно спросим на занятиях)

Старт уже 10 сентября!
Присоединяйтесь!

О её происхождении не известно ничего, и даже дата её рождения условна: день, когда кулёк с новорождённой обнаружили на крыльце нижегородского театрального парикмахера. Актёрской школы Пелагея Стрепетова не получила — пятнадцатилетней девочкой дебютировала в Рыбинске, после играла в театрах Ярославля, Симбирска, Мурома, Самары. За три года создала более ста образов в разных амплуа. Там нашлись и две роли, которые определили её дальнейшую судьбу: Лизавета в «Горькой судьбине» Алексея Писемского и Катерина в «Грозе» Александра Островского.

В 1881 году Пелагея Стрепетова вышла на сцену Александринского театра, в котором прослужила девять лет. Пользуясь скупым, но точным арсеналом художественных средств она воплощала на сцене невероятные трагические образы: Степанида («Около денег», 1883), Кручинина («Без вины виноватые», 1884), Сарра («Иванов», 1889) и другие. «Стрепетова — гений страдания, доведённого до своих крайних пределов, за которыми уже смерть, безумие, хаос», — писал критик Сергей Яблоновский. Сама актриса, по воспоминаниям современников, объясняла своё положение проще: другие актёры служат театру, а она — народу.

Но её трагическая природа обернулась против неё самой. Театроведы относят Стрепетову к актёрам-исповедникам, раскрывающим душу зрительному залу, — а такой дар не выключается по окончании спектакля. Вспыльчивая и до крайности ранимая, в императорской труппе она оказалась одна во враждебном окружении и быстро потеряла популярность. В 1890 году дирекция отказалась продлевать договор. К тому времени над Стрепетовой успели поизмываться и карикатуристы, и авторы печатных пасквилей. В попытках вернуть былую славу актриса заработала только нервные срывы, которые в конце концов её и сломали.

Эпоха, впервые обернувшаяся к народу, получила актрису ровно по себе: без выучки и без защитного слоя, с обнажённым нервом вместо техники. О Пелагее Стрепетовой и других именах театра расскажет Александр Платунов на нашем новом онлайн-курсе «Люди и страсти русской сцены». Подробнее о курсе по ссылке.

«Фауст» (2024)
Коляда-театр
Режиссёр: Николай Коляда

Роль Фауста в одноимённом спектакле Николая Коляды — одна из самых ярких работ если не всей карьеры Олега Ягодина, то последних нескольких лет точно. «Звезда театра» и «великий русский артист» — так в преддверие премьеры представлял исполнителя сам Николай Коляда, объявляя актёрский состав.

Работа над постановкой оказалась масштабной для всего театра. Во-первых, в ней участвует вся труппа Коляда-театра. Во-вторых, репетиции начались ещё до пандемии — а премьера состоялась только весной 2024-го.

Перед началом показов Николай Коляда рассказывал: «Понимаю: замахнуться на "Фауста" — всё равно что замахнуться на Шекспира. На Шекспира я замахивался, пришла пора Гёте. Там есть кое-что важное для меня: предсмертные слова Фауста "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!". Зачем он всё время куда-то бежал, бежал, не понимая, что счастье — вот оно, здесь! Это же и про меня, и про вас, и про каждого! Вот на склоне лет остановишься и думаешь: ёкарный бабай, ведь была же и любовь, и счастье, куда ты от всего этого бежал?! И второе: у меня в труппе есть блистательный Олег Ягодин. Он переиграл весь мировой репертуар — Гамлета, Хлестакова, Подколесина, Ричарда III, Годунова, Стэнли Ковальского, Паратова… Когда он выходит на сцену — зал взрывается от счастья. Смотрю: какой же ты, собака, талантливый! И я подумал: Олег должен обязательно сыграть Фауста».