Сальма Хайек добивалась возможности сыграть Фриду Кало восемь лет.

Она не просто ждала роли — сама собирала будущий фильм: искала деньги, договаривалась о правах на использование картин Кало и отказывалась от вариантов, которые позволили бы запустить проект быстрее, но не таким, каким она его представляла.

«Я могла сделать этот фильм гораздо раньше, но не хотела соглашаться на то, что мне предлагали», — вспоминала Хайек.

Всё изменилось с появлением Джули Теймор. К тому времени она уже поставила на Бродвее «Короля Льва» и получила за него две премии «Тони». Сценарий «Фриды» сначала её не заинтересовал. Тогда Хайек пришла к Теймор домой и стала рассказывать — о Кало, Мексике и своих многолетних попытках сделать фильм. Теймор согласилась.

И именно её театральный опыт во многом определил «Фриду». Картины Кало здесь оживают: Теймор использовала кукол, рисованную анимацию, коллажи, расписанные вручную элементы и декорации с искусственной перспективой.

В сцене после разрыва Фриды с Диего Риверой Хайек с коротко остриженными волосами сначала кажется частью автопортрета — а затем изображение оживает. Компьютерной графики практически нет: лицо и одежду актрисы расписали, пространство построили с искусственной перспективой.

«Фрида» получила шесть номинаций на «Оскар», а Сальма Хайек — свою первую номинацию за лучшую женскую роль.

Для многих спектакль «Тиль» (1974) в столичном «Ленкоме» стал в чём-то первым. Для режиссёра Марка Захарова он открыл череду музыкальных постановок: «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Юнона и Авось». Для драматурга Григория Горина — образ Шута. А для Инны Чуриковой — карьеру на этой сцене в принципе.

Уже хорошо знакомая к тому времени как киноактриса — «Морозко», «В огне брода нет», «Начало» с её участием уже давно вышли на экраны, — в театральной среде Инна Чурикова могла демонстрировать своё мастерство разве что на подмостках Московского ТЮЗа. В своей же работе Марк Захаров дал ей не просто одну из главных ролей — он доверил ей воплотить сразу три женских образа: Неле, Беткин и Анны.

Все три этих героини были абсолютно разными. Одна воплощала собой верность и постоянство, другая — вульгарность, третья — надменность и безрассудство. Объединяло их только одно — любовь к Тилю. И эту линию, несмотря на полярность характеров, Чурикова держала на протяжении всего спектакля.

«Инна Михайловна так замечательно играла Неле, что мы решили, поскольку Тиль был любвеобильный романтик, авантюрист, острослов и любовник, то все женщины, которых он встречает в своей жизни, должны напоминать ему Неле. И поэтому Чурикова у нас была в нескольких ипостасях», — так эту задумку пояснял сам Захаров.

Участие в спектакле «Тиль» стало для Инны Чуриковой важным этапом: когда наступил момент официального вступления в труппу, она входила в коллектив на правах одной из ведущих актрис, которой подвластны самые разные грани человеческой души.

Ещё больше о том, как роли меняли актёров, а сами исполнители — своих персонажей и театральный ландшафт вместе с ними, поговорим с Александром Платуновым в рамках онлайн-курса «Люди и страсти русской сцены».

«Макбет»
Малый театр кукол (Санкт-Петербург)

Режиссёр: Чакчи Фросноккерс
Художник - Юлия Гамзина
Художник по костюмам - Наташа Стрельцова
Художник по свету - Никита Кит
Звукорежиссёр - Daniil Bayanov

Актёры: Маргарита Кольцова-Фросноккерс Aglaya Zhyugzhda Ульяна Миланина Анна Рыжова Владислав Романов Игорь Баянов Данила Шуклин

«Макбет поддаëтся соблазну предсказания и начинает свой долгий кровавый путь к трону, — говорится в описании премьеры. — На его пути стоят не только люди, но и сомнения. И от тех, и от других ему нужно избавиться. Но зачем корона, когда править уже некем?.. За полтора часа герой станет антигероем. Мы утверждаем, что это может случиться с каждым, особенно с тем, кто не сомневается в своей избранности». В описании всех спектаклей репертуара есть строчка о том, кому он «рекомендован». Эту постановку театр иронически рекомендует «тем, кто всегда хотел стать королём, но почему-то сомневался».

Фото: Паша Бурыкин

По воспоминаниям тех, кто знал Леонова, Евгений Павлович очень любил и жалел всех животных, старался помочь им. Дома у них вечно обитали приблудные кошки, собаки, и он всегда им был рад. Про него Александр Абдулов как-то сказал: «Главным в жизни для него была семья: жена, сын и собака».
⠀
Рассказывает Ванда Леонова (супруга):
«У нас в доме вечно обитали какие-то приблудные кошки, собаки, и он всегда им был рад. Долгое время у нас жил бездомный кот Вася. Я ему сделала уголок около двери, и Женя его кормил. А однажды, на мой день рождения, кто-то принёс и поставил нам под дверь перевязанную ленточкой коробку со щенятами. Женя в это время был на гастролях в Болгарии. Я взяла этих семерых щенят, сделала им на кухне загородку, стала их кормить.
⠀
Через два дня приехал Женя. Я ему открываю дверь, он на меня посмотрел и говорит: "Ванда, что случилось?" Я ему всё рассказала, показала коробку с дворовыми щенками. Он говорит: "Чего ты расстраиваешься? Пускай поживут у нас немножко, а когда подрастут, я их отнесу на рынок и отдам каким-нибудь добрым людям".
Сосед мне потом рассказывал: приехали они на рынок, Женю, конечно, все сразу окружили, кричат: "Леонов приехал!" Стали разбирать этих щенков. А он у всех спрашивал: "Вы хороший человек? Вот я вам отдаю собаку, но вы-то хороший человек?"».

В своих коротких рассказах Антон Чехов создал целую галерею сочных образов: от мелких чиновников до бедных студентов и учителей. В 1998 году Александр Калягин решил объединить сразу пять таких историй классика: «На чужбине», «Психопаты», «Канитель», «Злоумышленник» и «Дипломат» — в одном спектакле «Лица» на сцене театра Et Cetera.

Всё вышеперечисленное — ранняя проза Чехова: лёгкая, юмористическая, лишённая того трагизма в подтексте, который так присущ зрелым сочинениям Антона Павловича. И эта деталь нисколько не облегчала, а, напротив, только усложняла актёрскую задачу: изображая человеческую непутёвость и будничную тоску, важно было не уйти в откровенное паясничество.

И, возможно, так бы оно и случилось в каком-либо другом случае, но здесь подобрался гармоничный во всех планах дуэт: Александр Калягин и Владимир Симонов. Десяток образов на двоих и час-двадцать чистого времени — всё было буквально «впору».

Смене истории каждый раз сопутствовало внешнее преображение: парики и костюмы указывали зрителям на новых персонажей, но всё же главной в этом оставалась актёрская игра. Мелкие детали поведения, манера речи завершали образы, добавляли им какой-то пикантности и уникальности — так, что зрители более не видели в исполнителях героев из прошлых новелл. При этом важное значение имел и сам «мэтч» исполнителей: здесь не столь важными являлись заученные реплики, сколько сама способность видеть, слышать и вовремя подхватить игру партнёра.

Ещё больше о том, как даже столь малочисленные постановки на долгие десятилетия оставались театральными хитами, — на курсе Александра Платунова «Люди и страсти русской сцены».

Фото: Олег Хаимов