Как известно, каждый актёр мечтает сыграть Гамлета. Олег Янковский был одним из главных артистов своего поколения, но режиссёры в этом образе его не видели. Андрей Тарковский, ставивший «Гамлета» в Ленкоме в 1977 году, заметил, что Янковский больше похож на Лаэрта, и пригласил на заглавную роль Анатолия Солоницына. Осуществить давнюю мечту актёра решился Глеб Панфилов: в 1986 году кинорежиссёр впервые вышел на театральную сцену, и вышел сразу с трагедией Шекспира.

В первом актёрском составе были задействованы настоящие звёзды театральной сцены. Гертруду сыграла Инна Чурикова (Офелия в постановке Тарковского), Офелию — Александра Захарова, а Лаэрта — Александр Абдулов.

Это было время перестройки, когда режиссёры экспериментировали с неожиданными и порой гротескными решениями, например, Клавдий, Гамлет, Розенкранц и Гильденстерн были примерно одного возраста и увлекались одним хобби — футболом. Шекспировская трагедия в руках Панфилова превратилась в суровую философскую историю о совести, власти и неизбежности. Однако ни имена, ни режиссёрские решения спектакль не спасли — зрители и критики приняли его неоднозначно и даже скептически.

Причина, вероятно, была в том, с чем публика приходила в зал. За русским Гамлетом тянулась длинная история: романтический бунтарь Павла Мочалова, интеллигент Иннокентия Смоктуновского, задыхающийся от невозможности жить Гамлет Владимира Высоцкого. Все они были героями духовными, все страдали и сомневались. Гамлет Янковского не сомневался вовсе. Холодный, расчётливый, не знающий угрызений совести, он готов идти по головам — ровно так же, как идёт по головам окружающий его мир.

Сам актёр позднее признавал, что роль ему не далась. Нынешние же исследователи называют её недооценённой. Подробнее об этом можно узнать на онлайн-курсе театроведа Александра Платунова «Люди и страсти русской сцены». Присоединяйтесь!

Когда стало известно, что Киану Ривз и Алекс Уинтер сыграют Эстрагона и Владимира в «В ожидании Годо» режиссёра Джейми Ллойда, идея могла показаться почти кастинговой шуткой. Билл и Тед тридцать с лишним лет спустя — теперь два человека, которые сидят у дороги и пытаются понять, что же происходит.

Но к Беккету они подошли совершенно всерьёз. Почти год встречались для совместных читок, занимались физической подготовкой, разговаривали с актёрами, уже игравшими «Годо». А потом отправились в Университет Рединга — в крупнейший архив Сэмюэла Беккета: разбирали рукописи, авторские ремарки, фотографии и несколько часов расспрашивали его биографа Джеймса Ноулсона.

Ривза особенно интересовал сам Беккет. Не только то, что он написал и во что верил. «Но к чему он пришёл как человек?» — спрашивал актёр.

Для Ривза «В ожидании Годо» стал возвращением на сцену спустя тридцать лет. В последний раз он играл в театре в 1995 году — Гамлета в Виннипеге. Тогда, уже после успеха «Скорости», он отказался от роли в «Схватке» Майкла Манна, чтобы два месяца играть Шекспира в небольшом канадском театре.
Ривз потом вспоминал, что на первом спектакле едва мог дышать от страха, а некоторые разгромные рецензии считал вполне заслуженными. Но продолжал играть — и говорил, что от спектакля к спектаклю становился лучше.

И мы почти уверены, что среди наших подписчиков есть те, кто «В ожидании Годо» на Бродвее не пропустил. Рассказывайте: каким получился спектакль Джейми Ллойда? И главное — каким оказался театральный Киану Ривз?

Фото: Andy Henderson

Спектакль «Поэма без героя» (2016) в московском «Гоголь-центре» стала ярким примером сотворчества режиссёра и актёра. К этой премьере Алла Демидова готовилась если не всю свою жизнь, то уж точно долгие годы. Ещё в 2000-м вместе с Евгением Колобовым и Камерным оркестром театра «Новая опера» она впервые представила одноимённую литературно-музыкальную композицию, а параллельно с этим писала книгу «Ахматовские зеркала», в которой как раз таки искала ключ к одному из самых зашифрованных произведений русской литературы.

Важно то, что интерес Демидовой к творчеству Анны Ахматовой — не научный, а человеческий. И оттого — более живой и заинтересованный. Именно такой подход уменьшает дистанцию между актрисой и поэтессой. Алла Демидова не просто декламирует строки той же «Поэмы», а также «Реквиема», стихов «Северных элегий» со сцены, а «присваивает» их, превращает в собственную исповедь. При этом в общую канву она вплетает фрагменты из биографии Анны Андреевны и те свидетельства и комментарии, которые собирала годами для своего труда.

Таким образом в фигуре одной актрисы одновременно сходятся личности и Ахматовой, и самой Демидовой. Они отличны и неразделимы одновременно. Именно это уникальное единение превращало спектакль в своеобразный спиритический сеанс, где слова, хорошо знакомые со страниц стихотворных сборников и поэтических вечеров внезапно приобретали реальный вес, обнажая истинную трагедию и автора, и целого поколения.

Ещё больше о том, как актёры выходят за рамки исключительно исполнительства и превращаются в полноценных соавторов спектаклей, создавая ярчайшие образы, вы узнаете на занятиях предстоящего онлайн-курса «Люди и страсти русской сцены». Присоединяйтесь!

Сальма Хайек добивалась возможности сыграть Фриду Кало восемь лет.

Она не просто ждала роли — сама собирала будущий фильм: искала деньги, договаривалась о правах на использование картин Кало и отказывалась от вариантов, которые позволили бы запустить проект быстрее, но не таким, каким она его представляла.

«Я могла сделать этот фильм гораздо раньше, но не хотела соглашаться на то, что мне предлагали», — вспоминала Хайек.

Всё изменилось с появлением Джули Теймор. К тому времени она уже поставила на Бродвее «Короля Льва» и получила за него две премии «Тони». Сценарий «Фриды» сначала её не заинтересовал. Тогда Хайек пришла к Теймор домой и стала рассказывать — о Кало, Мексике и своих многолетних попытках сделать фильм. Теймор согласилась.

И именно её театральный опыт во многом определил «Фриду». Картины Кало здесь оживают: Теймор использовала кукол, рисованную анимацию, коллажи, расписанные вручную элементы и декорации с искусственной перспективой.

В сцене после разрыва Фриды с Диего Риверой Хайек с коротко остриженными волосами сначала кажется частью автопортрета — а затем изображение оживает. Компьютерной графики практически нет: лицо и одежду актрисы расписали, пространство построили с искусственной перспективой.

«Фрида» получила шесть номинаций на «Оскар», а Сальма Хайек — свою первую номинацию за лучшую женскую роль.