«Возраст — это всего лишь число, совершенно не имеющее значения.. Если только ты не бутылка вина».
Джоан Коллинз
Джоан Коллинз
❤9💯3
Сколько историй, хоть немного напоминающих «Ромео и Джульетту», вы сможете вспомнить? Думаем, список может получиться весьма внушительный. «Неужели плагиат?» — возникает вполне логичный вопрос. Вовсе нет — просто хорошее знание шаблонов сюжетов, которые существуют уже многие столетия.
«О несчастной любви кто только нам не рассказал. Мы все знакомы с этим... но задача искусства и состоит в том, чтобы мы пережили это как в первый раз, — считает Олег Лоевский. — Если этого не происходит, то не происходит встречи с искусством. Нового нам рассказать не могут, но могут заставить пережить всё заново. Открыть вновь в себе это чувство — это и есть задача искусства».
Вот почему мало лишь знать схемы, придуманные задолго до нас, — важно уметь распознавать их на практике и иметь достаточно мастерства, чтобы сюжетный «трафарет» превратился в оригинальное произведение. А как это сделать — будем разбираться вместе с Олегом Лоевским на новом курсе «Все шаблоны сюжетов».
«О несчастной любви кто только нам не рассказал. Мы все знакомы с этим... но задача искусства и состоит в том, чтобы мы пережили это как в первый раз, — считает Олег Лоевский. — Если этого не происходит, то не происходит встречи с искусством. Нового нам рассказать не могут, но могут заставить пережить всё заново. Открыть вновь в себе это чувство — это и есть задача искусства».
Вот почему мало лишь знать схемы, придуманные задолго до нас, — важно уметь распознавать их на практике и иметь достаточно мастерства, чтобы сюжетный «трафарет» превратился в оригинальное произведение. А как это сделать — будем разбираться вместе с Олегом Лоевским на новом курсе «Все шаблоны сюжетов».
🔥1
Антон Адасинский покажет «Стеклянные паруса» Шереметевского дворца
27 мая и 3 июня в Шереметевском дворце — Музее музыки в Петербурге пройдут показы перформанса Антона Адасинского и команды Derevo ArtHouse «Стеклянные паруса».
«Стеклянные паруса» — сайт-специфик-проект одного из лидеров отечественного театрального авангарда Антона Адасинского, «театрализованное действо» или «театрализованное путешествие» по Шереметевскому дворцу, созданное компанией Derevo ArtHouse совместно с Санкт-Петербургским музеем театрального и музыкального искусства. Музей музыки, его история и экспонаты станут своеобразными героями этого иммерсивного «путешествия», а артисты-участники — «проводниками в настоящее и прошлое музея», как сказано в анонсе. «Они оживят и озвучат образы, рождённые разными музыкальными инструментами парадных залов дворца», — уточняют организаторы в описании.
Сам Адасинский о «Стеклянных парусах» говорит так: «Музыка — что же это? Звон струны или шум прибоя? Дрожание барабанных перепонок или стук чужого сердца? С музыкой любим, с музыкой маршируем, хороним и празднуем. Музыка лечит и мирит, преследует и мучает. И от неё не сбежать… Derevo ArtHouse приглашает на волшебную экскурсию „Стеклянные паруса“. Дат, имён, заумных теорий — не будет. Будет попытка языком тела разгадать диалект, на котором инструменты говорят друг с другом, когда щёлкает замок за последним посетителем».
Театральная часть — не единственная составляющая вечера: до начала «Стеклянных парусов» зрители смогут побывать на экскурсии «Музыка дворца», посвящённой «Шереметевскому дворцу, его музыкальным традициям и театрально-музыкальным увлечениям разных поколений его владельцев».
Отметим, что Антон Адасинский давно сотрудничает с петербургским Театральным музеем. Показы работ основанного им театра DEREVO неоднократно проходили на музейных площадках, а на протяжении 2025 года Адасинский проводил здесь лабораторию, участники которой создавали перформансы для различных выставочных проектов. В качестве разового события «Стеклянные паруса» также были показаны в конце декабря.
Источник: «Театръ».
27 мая и 3 июня в Шереметевском дворце — Музее музыки в Петербурге пройдут показы перформанса Антона Адасинского и команды Derevo ArtHouse «Стеклянные паруса».
«Стеклянные паруса» — сайт-специфик-проект одного из лидеров отечественного театрального авангарда Антона Адасинского, «театрализованное действо» или «театрализованное путешествие» по Шереметевскому дворцу, созданное компанией Derevo ArtHouse совместно с Санкт-Петербургским музеем театрального и музыкального искусства. Музей музыки, его история и экспонаты станут своеобразными героями этого иммерсивного «путешествия», а артисты-участники — «проводниками в настоящее и прошлое музея», как сказано в анонсе. «Они оживят и озвучат образы, рождённые разными музыкальными инструментами парадных залов дворца», — уточняют организаторы в описании.
Сам Адасинский о «Стеклянных парусах» говорит так: «Музыка — что же это? Звон струны или шум прибоя? Дрожание барабанных перепонок или стук чужого сердца? С музыкой любим, с музыкой маршируем, хороним и празднуем. Музыка лечит и мирит, преследует и мучает. И от неё не сбежать… Derevo ArtHouse приглашает на волшебную экскурсию „Стеклянные паруса“. Дат, имён, заумных теорий — не будет. Будет попытка языком тела разгадать диалект, на котором инструменты говорят друг с другом, когда щёлкает замок за последним посетителем».
Театральная часть — не единственная составляющая вечера: до начала «Стеклянных парусов» зрители смогут побывать на экскурсии «Музыка дворца», посвящённой «Шереметевскому дворцу, его музыкальным традициям и театрально-музыкальным увлечениям разных поколений его владельцев».
Отметим, что Антон Адасинский давно сотрудничает с петербургским Театральным музеем. Показы работ основанного им театра DEREVO неоднократно проходили на музейных площадках, а на протяжении 2025 года Адасинский проводил здесь лабораторию, участники которой создавали перформансы для различных выставочных проектов. В качестве разового события «Стеклянные паруса» также были показаны в конце декабря.
Источник: «Театръ».
❤9
«Авиатор» (2023)
Режиссёр Ильгиз Зайниев
Татарский театр кукол «Экият»
Спектакль поставлен по одноимённому роману Евгения Водолазкина.
Анна Казарина: «По сюжету книги, молодой мужчина, рождённый в 1900-м, просыпается в больнице в 1999-м. Свою прошлую жизнь он восстанавливает по обрывкам воспоминаний, которые записывает в дневник, по ходу дела понимая, что, будучи в лагере на Соловках, согласился на эксперимент по заморозке. И вот теперь, проспав десятилетия, очнулся в России конца века. В спектакле Зайниева важно не столько первопроходство на российской сцене относительно кукол изо льда (в Европе к этому материалу в середине 90-х, например, обращалась Эмили Валантен — в её "Сиде" Корнеля, представленном на юбилее Авиньонского фестиваля, все куклы были ледяными). Куда ценнее здесь уместность самого появления такой куклы — размороженный Платонов на всю жизнь остается холодным. Зайниев вырезал щедро разбросанные по книге поэтические метафоры, сохранив лейтмотивом слова героя "я никогда уже не согреюсь".
Поначалу зрители наблюдают за происходящим через отверстия стеллажа: история Платонова (Дилюс Хузяхметов) спрятана в пустых квадратах, а нам дали возможность подглядывать. Ледяная кукла голая, хрупкая и постепенно тает. Художник Сергей Рябинин сделал окружающих её героев небольшими планшетными куклами с ровными прорисованными лицами. Записанное в дневник прошлое появляется из коробок, разархивируется — Платонов вновь его оживляет. Стеллаж отодвигается вглубь сцены, там под хирургической лампой возникают крошечные макеты. Камера укрупняет их, выводя на экран, что висит прямо над больничной койкой. В одной коробке в ватных облаках прячутся воздушные змеи — это пляж в Куоккале из детства. Крышки другой становятся крыльями разведённого Дворцового моста, за которым возвышается шпиль Петропавловской крепости, — Платонов из Петербурга. Всё это сменяется заснеженной горой, покрытой белыми телами одинаковых безликих кукол на "острове" — герой пока не помнит, что название ему — Соловки.
<…>
Для куклы изо льда каждый спектакль — первый и последний. Ледяная кукла больше похожа на человека, чем деревянная или из папье-маше, — она хрупкая, она умирает, буквально истекает вслед за отведенным ей временем. Платонов Дилюса Хузяхметова нетипичен — неуверенный поначалу, он обнажает внутренний огонь и спрятанную страсть. В общении с Анастасией он нежный, вкрадчивый и осторожный. Доктор Гейгер Эмиля Ерофеева — мягкий и доброжелательный, он серьёзен, но не холоден и очень располагает. Интересен здесь и главный антагонист — стукач Зарецкий Ильсура Минкеева: марионетка с опухшим лицом, опущенными уголками рта и грубыми морщинами. Его образ двойственный — он мерзенько хихикает, рассказывая Платонову, как ворует на заводе колбасу. Но нам показывают его и наедине с собой — как скромно и понуро он эту колбасу ест».
Режиссёр Ильгиз Зайниев
Татарский театр кукол «Экият»
Спектакль поставлен по одноимённому роману Евгения Водолазкина.
Анна Казарина: «По сюжету книги, молодой мужчина, рождённый в 1900-м, просыпается в больнице в 1999-м. Свою прошлую жизнь он восстанавливает по обрывкам воспоминаний, которые записывает в дневник, по ходу дела понимая, что, будучи в лагере на Соловках, согласился на эксперимент по заморозке. И вот теперь, проспав десятилетия, очнулся в России конца века. В спектакле Зайниева важно не столько первопроходство на российской сцене относительно кукол изо льда (в Европе к этому материалу в середине 90-х, например, обращалась Эмили Валантен — в её "Сиде" Корнеля, представленном на юбилее Авиньонского фестиваля, все куклы были ледяными). Куда ценнее здесь уместность самого появления такой куклы — размороженный Платонов на всю жизнь остается холодным. Зайниев вырезал щедро разбросанные по книге поэтические метафоры, сохранив лейтмотивом слова героя "я никогда уже не согреюсь".
Поначалу зрители наблюдают за происходящим через отверстия стеллажа: история Платонова (Дилюс Хузяхметов) спрятана в пустых квадратах, а нам дали возможность подглядывать. Ледяная кукла голая, хрупкая и постепенно тает. Художник Сергей Рябинин сделал окружающих её героев небольшими планшетными куклами с ровными прорисованными лицами. Записанное в дневник прошлое появляется из коробок, разархивируется — Платонов вновь его оживляет. Стеллаж отодвигается вглубь сцены, там под хирургической лампой возникают крошечные макеты. Камера укрупняет их, выводя на экран, что висит прямо над больничной койкой. В одной коробке в ватных облаках прячутся воздушные змеи — это пляж в Куоккале из детства. Крышки другой становятся крыльями разведённого Дворцового моста, за которым возвышается шпиль Петропавловской крепости, — Платонов из Петербурга. Всё это сменяется заснеженной горой, покрытой белыми телами одинаковых безликих кукол на "острове" — герой пока не помнит, что название ему — Соловки.
<…>
Для куклы изо льда каждый спектакль — первый и последний. Ледяная кукла больше похожа на человека, чем деревянная или из папье-маше, — она хрупкая, она умирает, буквально истекает вслед за отведенным ей временем. Платонов Дилюса Хузяхметова нетипичен — неуверенный поначалу, он обнажает внутренний огонь и спрятанную страсть. В общении с Анастасией он нежный, вкрадчивый и осторожный. Доктор Гейгер Эмиля Ерофеева — мягкий и доброжелательный, он серьёзен, но не холоден и очень располагает. Интересен здесь и главный антагонист — стукач Зарецкий Ильсура Минкеева: марионетка с опухшим лицом, опущенными уголками рта и грубыми морщинами. Его образ двойственный — он мерзенько хихикает, рассказывая Платонову, как ворует на заводе колбасу. Но нам показывают его и наедине с собой — как скромно и понуро он эту колбасу ест».
❤9
Ольга Ломоносова для проекта «Они. О них» фотохудожницы Дарьи Егудиной (2025).
❤7
«Очень важно понимать, что театр нас ничему не учит. А чему вас нужно научить? Какая часть фразы „не убей“ непонятна человечеству? Вы все знаете. Но почему поступаете по-другому — вот с этим театр пытается разобраться. В школе не можем правила дорожного движения запомнить, а тут — учите жить».
Олег Лоевский
Театр не даёт готовых инструкций, он исследует причины наших поступков. Но чтобы этот исследовательский процесс состоялся, чтобы зритель узнал себя в чужой истории и задумался над вопросом «почему я так делаю?», нужна крепкая основа — именно драматургия становится тем инструментом, который превращает абстрактные нравственные вопросы в истории конкретных человеческих судеб.
О том, как они конструируются и какие механизмы заставляют их «работать», вы узнаете на нашем онлайн-курсе «Все шаблоны сюжетов» под руководством Олега Лоевского.
Олег Лоевский
Театр не даёт готовых инструкций, он исследует причины наших поступков. Но чтобы этот исследовательский процесс состоялся, чтобы зритель узнал себя в чужой истории и задумался над вопросом «почему я так делаю?», нужна крепкая основа — именно драматургия становится тем инструментом, который превращает абстрактные нравственные вопросы в истории конкретных человеческих судеб.
О том, как они конструируются и какие механизмы заставляют их «работать», вы узнаете на нашем онлайн-курсе «Все шаблоны сюжетов» под руководством Олега Лоевского.
❤15🔥2
«Сирано де Бержерак» Егора Перегудова в МХТ им. А. П. Чехова с Юрием Чурсиным и Аней Чиповской (ранее играла Паулина Андреева) в главных ролях. Сценография создана Владимиром Арефьевым.
Елизавета Авдошина: «Паулина Андреева и наравне с мужчинами фехтует, и крутит кульбиты, и едет на мотороллере в развевающемся платье, и седлает "берлинскую стену", символично выстроенную сценографом Владимиром Арефьевым сквозь всё пространство сцены – тут случаются самые пронзительные любовные встречи. На своих плечах Сирано, как атлант, держит союз любви, который сам же, того не желая, создает, и прощаясь с жизнью, Сирано подходит сюда же, "растворяясь" в лучах света».
Татьяна Власова: «Берлинская стена, "железный занавес", ГУЛАГ – их тени тоже ложатся на конструкцию, придуманную Владимиром Арефьевым, главным художником МАМТа и Московской оперетты. И режиссер Егор Перегудов ведёт своего Сирано сквозь время, сквозь разные исторические эпохи – от эпохи плаща и шпаги к Первой мировой, куда гвардейцы отправляются в походных шинелях уже не фехтовать, а стрелять; и к послевоенному времени, очень условному, «списанному» с антиутопии – уравнявшему всех в серости, невзрачности и молчании, с которым бывшие гасконцы стоят рядком на раздаче еды в железных мисках и кружках, как на зоне. И в позе каждого читается неловкость, неудобство. Зажим».
Елизавета Авдошина: «Паулина Андреева и наравне с мужчинами фехтует, и крутит кульбиты, и едет на мотороллере в развевающемся платье, и седлает "берлинскую стену", символично выстроенную сценографом Владимиром Арефьевым сквозь всё пространство сцены – тут случаются самые пронзительные любовные встречи. На своих плечах Сирано, как атлант, держит союз любви, который сам же, того не желая, создает, и прощаясь с жизнью, Сирано подходит сюда же, "растворяясь" в лучах света».
Татьяна Власова: «Берлинская стена, "железный занавес", ГУЛАГ – их тени тоже ложатся на конструкцию, придуманную Владимиром Арефьевым, главным художником МАМТа и Московской оперетты. И режиссер Егор Перегудов ведёт своего Сирано сквозь время, сквозь разные исторические эпохи – от эпохи плаща и шпаги к Первой мировой, куда гвардейцы отправляются в походных шинелях уже не фехтовать, а стрелять; и к послевоенному времени, очень условному, «списанному» с антиутопии – уравнявшему всех в серости, невзрачности и молчании, с которым бывшие гасконцы стоят рядком на раздаче еды в железных мисках и кружках, как на зоне. И в позе каждого читается неловкость, неудобство. Зажим».
1❤8💯2👏1