#фантастические_твари_театра
«Три поросёнка. Ой», Театр на Таганке, Москва
Режиссёр Кирилл Вытоптов, автор спектакля и художник Мария Трегубова, режиссёр по куклам Максим Кустов
Спектакль поставлен по мотивам сказки Сергея Михалкова.
С осени 2025 года в Театре на Таганке живут самые сказочные персонажи – три поросёнка, волк, а также ёжик, бабочка, зайчиха, мышонок и комар, населяющие ту же лесную поляну. Только герои английской сказки, которую мы хорошо знаем в переложении Сергея Михалкова, немного отличаются от привычных нам образов. Почти все они — яркие куклы самых разных конструкций и систем (паркетные, маски, тантамарески и не только), будто сошедшие с рисунков, которые маленькие зрители старательно рисовали в фойе.
Современные «Три поросёнка» – сказочная история о том, как создаётся спектакль. Начинается всё с того, что на сцену врывается огромный серый волк — кукла, управляемая несколькими артистами и говорящая голосом Сергея Епишева или Василия Уриевского, причём это не запись: артисты вживую участвуют в действии и даже в работе с самой многометровой куклой. На правах грозного хищника он «съел» спектакль о трёх поросятах, который ему совершенно не понравился, и, как бы занимая место режиссёра, предлагает создать новую постановку из того, что нашлось за кулисами.
А в закромах театра нашлось всё, чтобы создать на сцене красочный мир, похожий на иллюстрацию из детской книги. Ниф-Нифа, Наф-Нафа и Нуф-Нуфа играют Екатерина Вострова, Павел Комаров или Иван Лоскутов и Алексей Финаев-Николотов. В груде театрального хлама они находят костюмы трёх поросят, напоминающие большие плюшевые игрушки, цепляют их на себя и разыграют историю о строительстве домиков до тех пор, пока один из братьев не решает пойти вопреки знакомому всем сценарию…
«Три поросёнка. Ой», Театр на Таганке, Москва
Режиссёр Кирилл Вытоптов, автор спектакля и художник Мария Трегубова, режиссёр по куклам Максим Кустов
Спектакль поставлен по мотивам сказки Сергея Михалкова.
С осени 2025 года в Театре на Таганке живут самые сказочные персонажи – три поросёнка, волк, а также ёжик, бабочка, зайчиха, мышонок и комар, населяющие ту же лесную поляну. Только герои английской сказки, которую мы хорошо знаем в переложении Сергея Михалкова, немного отличаются от привычных нам образов. Почти все они — яркие куклы самых разных конструкций и систем (паркетные, маски, тантамарески и не только), будто сошедшие с рисунков, которые маленькие зрители старательно рисовали в фойе.
Современные «Три поросёнка» – сказочная история о том, как создаётся спектакль. Начинается всё с того, что на сцену врывается огромный серый волк — кукла, управляемая несколькими артистами и говорящая голосом Сергея Епишева или Василия Уриевского, причём это не запись: артисты вживую участвуют в действии и даже в работе с самой многометровой куклой. На правах грозного хищника он «съел» спектакль о трёх поросятах, который ему совершенно не понравился, и, как бы занимая место режиссёра, предлагает создать новую постановку из того, что нашлось за кулисами.
А в закромах театра нашлось всё, чтобы создать на сцене красочный мир, похожий на иллюстрацию из детской книги. Ниф-Нифа, Наф-Нафа и Нуф-Нуфа играют Екатерина Вострова, Павел Комаров или Иван Лоскутов и Алексей Финаев-Николотов. В груде театрального хлама они находят костюмы трёх поросят, напоминающие большие плюшевые игрушки, цепляют их на себя и разыграют историю о строительстве домиков до тех пор, пока один из братьев не решает пойти вопреки знакомому всем сценарию…
❤12
«Слава нужна мне была не для того, чтобы почувствовать себя выше других, а чтобы почувствовать себя равным другим. Я, сделав то, что сделал, успокоился настолько, что опустил руки. Маршак удивлялся: „Я думал, что ты начнёшь писать книжку за книжкой, нельзя останавливаться!“»
Евгений Шварц
На самом деле любому человеку, ступившему на тернистый путь творчества, нельзя останавливаться. Как бы ветки, закрывающие дорогу, ни хлестали по лицу, надо идти дальше, вгрызаться в желание познать мир, приобретать новые навыки и прокачивать уже имеющиеся. Мы в Академии Современного театра ставим именно такие цели на весну. Скоро стартует четвёртый поток курса «Застольный период методом действенного анализа», где наш любимый Иван Стависский продолжит рассказывать о том, как из художественного текста рождается театральная постановка. Приходите расчищать творческий путь с помощью новых знаний!
Евгений Шварц
На самом деле любому человеку, ступившему на тернистый путь творчества, нельзя останавливаться. Как бы ветки, закрывающие дорогу, ни хлестали по лицу, надо идти дальше, вгрызаться в желание познать мир, приобретать новые навыки и прокачивать уже имеющиеся. Мы в Академии Современного театра ставим именно такие цели на весну. Скоро стартует четвёртый поток курса «Застольный период методом действенного анализа», где наш любимый Иван Стависский продолжит рассказывать о том, как из художественного текста рождается театральная постановка. Приходите расчищать творческий путь с помощью новых знаний!
🔥7❤3
«Пока это ещё возможно» (2025)
Режиссёр: Анна Иванова-Брашинская
В ролях: участники мастерской А.А. Ивановой-Брашинской
Московский детский театр теней
Ирина Селезнёва-Редер: «Дипломный выпускной студенческий спектакль "Пока ещё это возможно" дышал энергией первооткрывателей. Отучившиеся в Высшей школе сценических искусств Константина Райкина недавние студенты делали свой первый шаг на взрослую сцену с амбициями художников, обнаруживших для себя и готовых развивать глубоко оригинальный и индивидуальный взгляд на искусство театра кукол. Выпускаясь как артисты-кукольники, двенадцать артистов будто намеренно выходили к публике со спектаклем, где инструментом становилось не технологичное подобие живого существа или предмета, а то, что с лёгкостью рождается из куска бумаги, тряпочки, верёвочки, луча фонарика или подручной игрушки прямо "на коленке". Они заявляли иной способ существования и язык общения через рукотворность сценического процесса. Словно за время учёбы они стали носителями антител, которые позволяют им идти поперёк, двигаться в русле большой мировой реки кукольного театра, осознавать свою инаковость и своё тайное знание о том, что театр кукол — глубоко авторская история.
Это был спектакль, созданный в сотворчестве, где первична была не столько режиссёрская воля, сколько его художественная концепция и общая готовность всех участников пробовать себя в разных техниках, ритмических и визуальных структурах. Литературная основа — сказки Тоона Теллегена — материал благодатный для студенческих этюдов: Белка, Ёж, Муравей, Тля, Слон, Муха-однодневка и прочие обитатели леса философичны как раз в той степени, которая открывает простор для интерпретаций. Простая на первый взгляд канва особого устройства в отношениях зверушек, у которых год не заканчивается, пока не будут отпразднованы все дни рождения, а физический размер (например, Слона) всего лишь условность, с лёгкостью экстраполируется в привычный человеческий мир, разом обнажая уязвимость очень многих установок homo sapiens. Что делать, например, с Мухой-однодневкой? Драма её жизни разрастается до трагедии, если учесть, что и ей нужно в один-единственный день съесть кусочек деньрожденного пирога. Студенты фантазировали много и подробно: забавная биомеханика членистоногих превращалась в зажигательную кистевую чечётку, точно подмеченная подвижность животных становилась основой для бойкого и мастерски исполненного циркового акробатического номера. Спектакль балансировал между аскетичным, почти медитативным погружением в суть бытия и бунтарской, фонтанирующей жаждой эксперимента…
Пока ещё это возможно, режиссёр Анна Иванова-Брашинская ставит спектакль, а шестеро актёров выходят к тридцати пяти зрителям, чтобы сказать, в каком невероятном мраке можно и нужно выживать и что же с этим делать».
Режиссёр: Анна Иванова-Брашинская
В ролях: участники мастерской А.А. Ивановой-Брашинской
Московский детский театр теней
Ирина Селезнёва-Редер: «Дипломный выпускной студенческий спектакль "Пока ещё это возможно" дышал энергией первооткрывателей. Отучившиеся в Высшей школе сценических искусств Константина Райкина недавние студенты делали свой первый шаг на взрослую сцену с амбициями художников, обнаруживших для себя и готовых развивать глубоко оригинальный и индивидуальный взгляд на искусство театра кукол. Выпускаясь как артисты-кукольники, двенадцать артистов будто намеренно выходили к публике со спектаклем, где инструментом становилось не технологичное подобие живого существа или предмета, а то, что с лёгкостью рождается из куска бумаги, тряпочки, верёвочки, луча фонарика или подручной игрушки прямо "на коленке". Они заявляли иной способ существования и язык общения через рукотворность сценического процесса. Словно за время учёбы они стали носителями антител, которые позволяют им идти поперёк, двигаться в русле большой мировой реки кукольного театра, осознавать свою инаковость и своё тайное знание о том, что театр кукол — глубоко авторская история.
Это был спектакль, созданный в сотворчестве, где первична была не столько режиссёрская воля, сколько его художественная концепция и общая готовность всех участников пробовать себя в разных техниках, ритмических и визуальных структурах. Литературная основа — сказки Тоона Теллегена — материал благодатный для студенческих этюдов: Белка, Ёж, Муравей, Тля, Слон, Муха-однодневка и прочие обитатели леса философичны как раз в той степени, которая открывает простор для интерпретаций. Простая на первый взгляд канва особого устройства в отношениях зверушек, у которых год не заканчивается, пока не будут отпразднованы все дни рождения, а физический размер (например, Слона) всего лишь условность, с лёгкостью экстраполируется в привычный человеческий мир, разом обнажая уязвимость очень многих установок homo sapiens. Что делать, например, с Мухой-однодневкой? Драма её жизни разрастается до трагедии, если учесть, что и ей нужно в один-единственный день съесть кусочек деньрожденного пирога. Студенты фантазировали много и подробно: забавная биомеханика членистоногих превращалась в зажигательную кистевую чечётку, точно подмеченная подвижность животных становилась основой для бойкого и мастерски исполненного циркового акробатического номера. Спектакль балансировал между аскетичным, почти медитативным погружением в суть бытия и бунтарской, фонтанирующей жаждой эксперимента…
Пока ещё это возможно, режиссёр Анна Иванова-Брашинская ставит спектакль, а шестеро актёров выходят к тридцати пяти зрителям, чтобы сказать, в каком невероятном мраке можно и нужно выживать и что же с этим делать».
❤7
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
«Доктор Гааз» (2016)
Режиссёр: Денис Азаров
Театр «Геликон-опера»
Опера на либретто Людмилы Улицкой* посвящена жизни «святого доктора» — врача-филантропа Фридриха-Иосифа (в России — Фёдора Петровича) Гааза, который в начале XIX века перестроил систему тюремной медицины и спас жизни многих людей в застенках тюрем.
Сюрреалистическая музыкальная канва оперы соткана из самых неожиданных жанровых сочетаний: джаз и панк-рок, барочная музыка и минимализм, авангард и классика.
По словам композитора Алексея Сергунина, при создании музыкальной партитуры у него не было цели привязываться к одному стилю или немецкой музыке, опираясь на происхождение Гааза. Гораздо важнее было современным и популярным языком отразить то, что происходило в душе доктора: «Самое сложное в искусстве – это зафиксировать, поймать состояние героя и выразить его таким языком, чтобы оно резонировало в людях. Каждый жанр проникал в партитуру, отражая тот или иной момент жизни Гааза».
*признана минюстом РФ иноагентом
Режиссёр: Денис Азаров
Театр «Геликон-опера»
Опера на либретто Людмилы Улицкой* посвящена жизни «святого доктора» — врача-филантропа Фридриха-Иосифа (в России — Фёдора Петровича) Гааза, который в начале XIX века перестроил систему тюремной медицины и спас жизни многих людей в застенках тюрем.
Сюрреалистическая музыкальная канва оперы соткана из самых неожиданных жанровых сочетаний: джаз и панк-рок, барочная музыка и минимализм, авангард и классика.
По словам композитора Алексея Сергунина, при создании музыкальной партитуры у него не было цели привязываться к одному стилю или немецкой музыке, опираясь на происхождение Гааза. Гораздо важнее было современным и популярным языком отразить то, что происходило в душе доктора: «Самое сложное в искусстве – это зафиксировать, поймать состояние героя и выразить его таким языком, чтобы оно резонировало в людях. Каждый жанр проникал в партитуру, отражая тот или иной момент жизни Гааза».
*признана минюстом РФ иноагентом
❤6
«Существенное... в эпическом театре заключается, вероятно, в том, что он апеллирует не столько к чувству, сколько к разуму зрителя. Зритель должен не сопереживать, а спорить. При этом было бы совершенно неверно отторгать от этого театра чувство».
Бертольт Брехт
Вызывать не бессмысленную полемику, но становиться причиной рациональной дискуссии — пожалуй, так можно сформировать саму цель драматургии. Как превращать творчество в конструктивный диалог — с обществом, театром, самим собой — вопрос сложный. Тем не менее попытаемся найти на него ответ на занятиях курса «Драматургия фэнтези: сказки и мифы».
Бертольт Брехт
Вызывать не бессмысленную полемику, но становиться причиной рациональной дискуссии — пожалуй, так можно сформировать саму цель драматургии. Как превращать творчество в конструктивный диалог — с обществом, театром, самим собой — вопрос сложный. Тем не менее попытаемся найти на него ответ на занятиях курса «Драматургия фэнтези: сказки и мифы».
❤🔥3👍2
В Нижнем Новгороде шедевры немецкого авангарда объединят в «Волшебную ночь»
С 3 по 5 апреля в Нижегородском театре оперы и балета имени Пушкина пройдут премьерные показы спектакля «Волшебная ночь». Проект объединит два одноактных балета: «Демон» в постановке Грегори Макомы и «Волшебная ночь» в постановке Игоря Кирова.
Композиторы Пауль Хиндемит и Курт Вайль, принадлежавшие ко второму поколению немецких авангардистов и одновременно начавшие музыкальную карьеру, обладали чрезвычайно разным стилем. «Хиндемит — строгий неоклассик, блестящий скрипач и альтист, которого коллеги называли “всемузыкантом” за способность исполнить любую партию на любом инструменте, — отмечает театр в пресс-релизе. — Вайль — законодатель бродвейской музыкальной моды, причудливо сплетавший уличные песенки с мистическим колоритом». Одноактные балеты-пантомимы «Демон» Хиндемита и «Волшебная ночь» Вайля, написанные в один год (1922), на сцене Нижегородского театр оперы и балета впервые прозвучат вместе. «Объединяет их главный герой постановки — человек, вынужденный быть с собой откровенным, даже если истина не так приятна. Чем мы старше, тем виртуознее манипулируем “желаемым” и “действительным”, но в каждом из нас живёт искренний ребёнок, огорчённый таким лицедейством».
Вечер откроет «Демон» в постановке южноафриканского хореографа, основателя Театра танца Вуяни (Vuyani Dance Theatre) Грегори Макомы. Танцевальная пантомима, созданная Паулем Хиндемитом для десяти инструментов струнной и духовой группы на основе текста немецкого писателя Макса Креля, сочетает в себе разные тенденции 1920-х годов — экспрессионизм, конструктивизм, урбанизм и неоклассицизм с элементами джаза. «Хоррор Креля о соблазнении Демоном двух сестёр написан в форме излюбленного экспрессионистами приёма — чередования коротких танцев, — говорится в описании. — Хиндемит не стал менять имеющуюся форму, изложив сюжет в балете. Только вместо триллера с пугающими сценами композитор предлагает нам философскую историю о слабости человеческой натуры». В балете хореограф Грегори Макома «открывает историю двух душ, отражающих тьму и свет, добро и зло», <…> и, несмотря на то, что зло всегда сильнее, свет, как всегда, побеждает».
Затем зрители увидят «Волшебную ночь» в постановке македонского хореографа, основателя собственной труппы Kirov Dance Company, бывшего художественного руководителя балета Хорватского национального театра (2016–2020) Игоря Кирова. Центральной темой детской пантомимы, написанной Куртом Вайлем для сопрано и камерного оркестра, стали ночные страхи и мысли, «которые приходят к человеку, когда он остаётся наедине с собой, — говорится в релизе. — Музыка Вайля причудливо сплетает уличные песенки с мистическим колоритом, делая осязаемыми воображаемые ночные страхи». Долгие годы после эмиграции композитора из нацистской Германии в США партитура считалась утерянной, и лишь в 2005 году её обнаружили в библиотеке Йельского университета.
Игорь Киров о балете рассказывает так: «“Волшебная ночь” показывает мир через призму детского взгляда, превращая обыденное в волшебное, и “пахнет” пылью и ванильным сахаром. Машинки, деревянные лошадки и солдатики, такие привычные, становятся порталами между детством и взрослым миром, где пробудившиеся ночью куклы удивляют, но не пугают».
Вместе с хореографами над премьерой как художник и драматург работает Мария Трегубова, также в постановочной команде — художник по свету Константин Бинкин. Дирижёр-постановщик — Фёдор Леднëв.
В спектакле участвуют солисты балета и оркестр La Voce Strumentale Нижегородского театра оперы и балета имени Пушкина. Вокальные партии (сопрано) исполнят Анастасия Джилас и Татьяна Иващенко.
Премьерная постановка — совместный проект театра с продюсерским агентством JokerLab.
Источник: «Театръ».
С 3 по 5 апреля в Нижегородском театре оперы и балета имени Пушкина пройдут премьерные показы спектакля «Волшебная ночь». Проект объединит два одноактных балета: «Демон» в постановке Грегори Макомы и «Волшебная ночь» в постановке Игоря Кирова.
Композиторы Пауль Хиндемит и Курт Вайль, принадлежавшие ко второму поколению немецких авангардистов и одновременно начавшие музыкальную карьеру, обладали чрезвычайно разным стилем. «Хиндемит — строгий неоклассик, блестящий скрипач и альтист, которого коллеги называли “всемузыкантом” за способность исполнить любую партию на любом инструменте, — отмечает театр в пресс-релизе. — Вайль — законодатель бродвейской музыкальной моды, причудливо сплетавший уличные песенки с мистическим колоритом». Одноактные балеты-пантомимы «Демон» Хиндемита и «Волшебная ночь» Вайля, написанные в один год (1922), на сцене Нижегородского театр оперы и балета впервые прозвучат вместе. «Объединяет их главный герой постановки — человек, вынужденный быть с собой откровенным, даже если истина не так приятна. Чем мы старше, тем виртуознее манипулируем “желаемым” и “действительным”, но в каждом из нас живёт искренний ребёнок, огорчённый таким лицедейством».
Вечер откроет «Демон» в постановке южноафриканского хореографа, основателя Театра танца Вуяни (Vuyani Dance Theatre) Грегори Макомы. Танцевальная пантомима, созданная Паулем Хиндемитом для десяти инструментов струнной и духовой группы на основе текста немецкого писателя Макса Креля, сочетает в себе разные тенденции 1920-х годов — экспрессионизм, конструктивизм, урбанизм и неоклассицизм с элементами джаза. «Хоррор Креля о соблазнении Демоном двух сестёр написан в форме излюбленного экспрессионистами приёма — чередования коротких танцев, — говорится в описании. — Хиндемит не стал менять имеющуюся форму, изложив сюжет в балете. Только вместо триллера с пугающими сценами композитор предлагает нам философскую историю о слабости человеческой натуры». В балете хореограф Грегори Макома «открывает историю двух душ, отражающих тьму и свет, добро и зло», <…> и, несмотря на то, что зло всегда сильнее, свет, как всегда, побеждает».
Затем зрители увидят «Волшебную ночь» в постановке македонского хореографа, основателя собственной труппы Kirov Dance Company, бывшего художественного руководителя балета Хорватского национального театра (2016–2020) Игоря Кирова. Центральной темой детской пантомимы, написанной Куртом Вайлем для сопрано и камерного оркестра, стали ночные страхи и мысли, «которые приходят к человеку, когда он остаётся наедине с собой, — говорится в релизе. — Музыка Вайля причудливо сплетает уличные песенки с мистическим колоритом, делая осязаемыми воображаемые ночные страхи». Долгие годы после эмиграции композитора из нацистской Германии в США партитура считалась утерянной, и лишь в 2005 году её обнаружили в библиотеке Йельского университета.
Игорь Киров о балете рассказывает так: «“Волшебная ночь” показывает мир через призму детского взгляда, превращая обыденное в волшебное, и “пахнет” пылью и ванильным сахаром. Машинки, деревянные лошадки и солдатики, такие привычные, становятся порталами между детством и взрослым миром, где пробудившиеся ночью куклы удивляют, но не пугают».
Вместе с хореографами над премьерой как художник и драматург работает Мария Трегубова, также в постановочной команде — художник по свету Константин Бинкин. Дирижёр-постановщик — Фёдор Леднëв.
В спектакле участвуют солисты балета и оркестр La Voce Strumentale Нижегородского театра оперы и балета имени Пушкина. Вокальные партии (сопрано) исполнят Анастасия Джилас и Татьяна Иващенко.
Премьерная постановка — совместный проект театра с продюсерским агентством JokerLab.
Источник: «Театръ».
❤5
«Как всё хорошее, войну начинать очень трудно. Зато уж когда разыграется — не остановишь; люди начинают бояться мира, как игроки в кости — конца игры. Ведь когда игра кончена, нужно подсчитывать проигрыш. Но на первых порах война пугает людей. Она им в диковинку».
До сих пор «Мамаша Кураж и её дети» Бертольта Брехта — одна из самых злободневных пьес мировой драматургии. Тем не менее, несмотря на свою жёсткость и даже принципиальность, даже в XXI веке она нередко появлялась в репертуарах театров. И сегодня мы решили вспомнить несколько сценических версий последних лет.
1. Спектакль Теодороса Терзопулоса в Александринском театре — был сыгран последний раз в январе 2026 года.
2. Спектакль Александры Кабановой можно до сих пор увидеть в программе «Новые имена» Санкт-Петербургского Городского театра.
3. Спектакль Кирилла Вытоптова в рамках проекта «Пробы и ошибки» — первое обращение «Мастерской Петра Фоменко» к творчеству Брехта.
4. Спектакль Туфана Имамутдиноваа в новосибирском «Старом доме» — «спектакль-аттракцион» с зонгами в исполнении оркестра имени Федерико Феллини.
Приблизиться к пониманию тайны таких «вечных» текстов можете и вы — в этом вам помогут педагоги будущего курса «Драматургия фэнтези: сказки и мифы».
До сих пор «Мамаша Кураж и её дети» Бертольта Брехта — одна из самых злободневных пьес мировой драматургии. Тем не менее, несмотря на свою жёсткость и даже принципиальность, даже в XXI веке она нередко появлялась в репертуарах театров. И сегодня мы решили вспомнить несколько сценических версий последних лет.
1. Спектакль Теодороса Терзопулоса в Александринском театре — был сыгран последний раз в январе 2026 года.
2. Спектакль Александры Кабановой можно до сих пор увидеть в программе «Новые имена» Санкт-Петербургского Городского театра.
3. Спектакль Кирилла Вытоптова в рамках проекта «Пробы и ошибки» — первое обращение «Мастерской Петра Фоменко» к творчеству Брехта.
4. Спектакль Туфана Имамутдиноваа в новосибирском «Старом доме» — «спектакль-аттракцион» с зонгами в исполнении оркестра имени Федерико Феллини.
Приблизиться к пониманию тайны таких «вечных» текстов можете и вы — в этом вам помогут педагоги будущего курса «Драматургия фэнтези: сказки и мифы».
❤14🔥1
«Мы балансируем на тросе между профессией и семьёй», — делимся отрывком из парного интервью Константина и Полины Райкиных для фестиваля «Театральный бульвар»:
Полина Райкина: «Конечно, тяжесть фамилии я ощущала с детства. С возрастом я стала относиться ко всему более философски. С этим ничего нельзя сделать, это нельзя изменить. Я думаю, что очень большое количество людей, что бы ни случилось, всё равно будут думать, что всё, чего я добилась в своей жизни, связано с моей фамилией, с тем, что мне легче, мне как-то помогают. Глупо доказывать, что это не так. А это не так. Потому что мой папа никогда в жизни никуда и никому не позвонил по поводу меня. Я бы ему этого не позволила. Мне кажется, что люди, которые греются в лучах славы своих родителей, очень странные. Видимо, у них совершенно отсутствует самолюбие. Потому что, если самолюбие есть, тебе важно понимать, что ты добиваешься всего сам, что это твоя заслуга. Как можно принять то, что тебя взяли по чьей-то просьбе? Как с этим можно жить, как можно выходить при этом на сцену? Мой папа периодически ещё и отговаривает режиссёров, которые хотят меня взять. Он пытается проверить, не берут ли они меня только из-за фамилии».
Константин Райкин: «С Полиной мне работается так же, как с хорошей актрисой. Трудно. Я всегда работаю трудно, и в качестве режиссёра, и в качестве актёра. Я не спринтер, я долгий, медленный. И вообще в работе я, так сказать, тупой. Это очень важное качество, в том числе для преподавателя. Я перетерплю любого тупого студента. Даже если он делает что-то медленно, я ещё медленнее. Мне важен результат. У кого-то он быстрый, а у меня очень долгий и трудный.
Поли это не касается. Она быстрая, хваткая. Бывают сложности, но в театре она для меня актриса. Я не люблю этих родственных взаимоотношений в работе. Более того, когда она училась в институте, я даже не ходил на её показы. Я терпеть не могу этой пошлой ситуации, когда все смотрят, как папа пришёл к дочке. В театре должны все смотреть на сцену. Я и папе моему не разрешал смотреть на меня в институте. Бывало, мы показывали ему всё отдельно, только ему».
Полина Райкина: «Конечно, тяжесть фамилии я ощущала с детства. С возрастом я стала относиться ко всему более философски. С этим ничего нельзя сделать, это нельзя изменить. Я думаю, что очень большое количество людей, что бы ни случилось, всё равно будут думать, что всё, чего я добилась в своей жизни, связано с моей фамилией, с тем, что мне легче, мне как-то помогают. Глупо доказывать, что это не так. А это не так. Потому что мой папа никогда в жизни никуда и никому не позвонил по поводу меня. Я бы ему этого не позволила. Мне кажется, что люди, которые греются в лучах славы своих родителей, очень странные. Видимо, у них совершенно отсутствует самолюбие. Потому что, если самолюбие есть, тебе важно понимать, что ты добиваешься всего сам, что это твоя заслуга. Как можно принять то, что тебя взяли по чьей-то просьбе? Как с этим можно жить, как можно выходить при этом на сцену? Мой папа периодически ещё и отговаривает режиссёров, которые хотят меня взять. Он пытается проверить, не берут ли они меня только из-за фамилии».
Константин Райкин: «С Полиной мне работается так же, как с хорошей актрисой. Трудно. Я всегда работаю трудно, и в качестве режиссёра, и в качестве актёра. Я не спринтер, я долгий, медленный. И вообще в работе я, так сказать, тупой. Это очень важное качество, в том числе для преподавателя. Я перетерплю любого тупого студента. Даже если он делает что-то медленно, я ещё медленнее. Мне важен результат. У кого-то он быстрый, а у меня очень долгий и трудный.
Поли это не касается. Она быстрая, хваткая. Бывают сложности, но в театре она для меня актриса. Я не люблю этих родственных взаимоотношений в работе. Более того, когда она училась в институте, я даже не ходил на её показы. Я терпеть не могу этой пошлой ситуации, когда все смотрят, как папа пришёл к дочке. В театре должны все смотреть на сцену. Я и папе моему не разрешал смотреть на меня в институте. Бывало, мы показывали ему всё отдельно, только ему».
❤21