В 2017 году у Екатерины Ложкиной спросили, кем она видит себя через 10 лет. Прошло, правда, только девять, но мы хотим поделиться текстом уже сейчас, не откладывая на потом, потому что эти слова разбили нам сердце уже с первого абзаца, напомнив о непредсказуемости жизни…

«10 лет! Мне будет почти сорок, кошмар! В первую очередь, я бы конечно хотела за эти 10 лет не потерять никого из близких. Я бы очень хотела, чтобы не было войны. И, если всё это сбудется, то с лёгкостью могу сказать, что через 10 лет, у меня будет трое детей: ещё девочка и ещё мальчик.

У нас с мужем обязательно будет своя квартира, потому что я очень домашний человек и очень хочу свой дом. И так сложилось, что Миша ещё более домашний человек, чем я. И без дома, конечно, тяжело… У нас есть всё, но у нас пока нет этого своего очага. Я вижу мою семью разросшейся, потому что мои родители сейчас ждут внуков и правнуков.

Что касается творчества: я бы хотела к тому времени иметь опыт постановки взрослого спектакля. Сейчас я к этому совсем не готова, и может, и не буду готова. Но мне кажется, что через 10 лет я буду что-то понимать о жизни, и вдруг у меня получится! А где – наверное, неважно, какая разница?

Ну и я бы, конечно, хотела немножко освоиться в детском кукольном театре как постановщик. С каждым разом мне всё это интереснее и интереснее. Если мне посчастливится продолжать быть актрисой – то этому я тоже буду очень рада. У меня была мечта сыграть три роли в театре: Джульетту, Женю Комелькову (из "А зори здесь тихие…") и Маргариту (из "Мастера и Маргариты" Булгакова). Если до 39 лет это не сбудется, то не сбудется уже никогда, но я бы это хотела, было бы здорово.

Я бы бы хотела поработать как актриса с какими-нибудь человеком вроде Боба Уилсона или Филиппа Жанти. Не потому что я от них тащусь, а просто это очень интересно – как такие люди работают? Наблюдая за всеми режиссёрами так интересно – и хотелось бы увидеть, как они работают, и, конечно, поработать внутри.

И ещё: хотелось бы иметь земельный участок и там выращивать морковку. Правда, честно! Мечтаю об этом.

Так много чего хочу. Я бы очень хотела, чтобы я могла прийти в БТК, вдохнуть-выдохнуть и сказать: "Да, это лучшее, что было со мной!"»

Эстетика кадра в фильме «29 пальм» Брюно Дюмона (2003).

Американский фотограф Дэвид и русская девушка Катя колесят по выжженной пустыне Калифорнии, не подозревая, каким кошмаром обернётся их путешествие.
Фильм Брюно Дюмона, окрещённый в своё время «самым скандальным фильмом 2003 года», говорит со зрителем максимально прямолинейно и бескомпромиссно. Яркая визуальная стилизация — безоблачное небо, каменистые скалы, пальмы на дороге — создаёт запоминающийся образ безнадёжности: уже с первых кадров на подсознательном уровне понятно, что герои обречены.

Мирошниченко представит в Перми «Жизель» без купюр

С 20 по 22 марта в Пермском театре оперы и балета пройдут премьерные показы билета Адольфа Адана «Жизель» в постановке Алексея Мирошниченко. Дирижёр — Иван Худяков-Веденяпин.

Главный балет эпохи романтизма занимает ключевое место в истории Пермского балета: с премьеры «Жизели» в феврале 1926 года началась история балетной труппы. «Жизель» в канонической хореографии Мариуса Петипа 1884 года поставил солист Большого театра Борис Щербинин, который также исполнил роль Альберта. В 2008 году обновлённую редакцию балета в хореографии Жюля Перро, Жана Коралли и Мариуса Петипа представила экс-солистка Мариинского театра Татьяна Легат.

К столетию труппы руководитель Пермского балета Алексей Мирошниченко создаёт новую версию «Жизели» на основе оригинальной редакции партитуры, над которой он работает вместе с дирижёром Иваном Худяковым-Веденяпиным. «В неё будут включены фрагменты музыки Адана, никогда до сих пор не звучавшие в России, — именно они подсказали Мирошниченко многие решения спектакля, который пополнит коллекцию эксклюзивных трактовок балетов классического репертуара, созданных специально для пермской сцены», — говорится в описании премьеры.

Авторское либретто Алексея Мирошниченко основано на сочинении Теофиля Готье, Жана Коралли и Жюля-Анри Сен-Жоржа. Напомним, в центре сюжета — трагическая история любви крестьянки Жизели, которая умирает от горя, узнав о предательстве графа Альберта, и становится вилисой (призраком). Несмотря на обман, Жизель спасает возлюбленного от смерти, прощая его. Партию Жизели репетируют Булган Рэнцэндорж, Полина Ланцева (Булдакова), Диана Куцбах, партию Альберта — Кирилл Макурин, Сергей Угрюмов, Никита Талалаев.

«Принято считать, что советская версия “Жизели” была эталонной, — делится Алексей Мирошниченко. — В ней многое убрали — из соображений, что “публика этого не поймёт”. Но именно эти фрагменты и создавали глубину произведения. Так в спектакль вернутся эпизоды, которых публика прежде никогда не видела. Хотя в спектакле есть новые танцы, я постарался вписать их так, чтобы всё выглядело органично, словно над балетом работали только Коралли, Перро и Петипа. Для меня важно сохранить атмосферу романтического театра: чтобы на сцене было это особое ощущение чудесного — вуали, мерцающий свет, загадочные исчезновения и внезапные появления героев буквально “из ниоткуда”».

Дирижёр Иван Худяков-Веденяпин о премьере рассказывает так: «Отправная точка для музыкального решения новой “Жизели” — одно из последних европейских критических изданий балета Адольфа Адана, выпущенное в 2010-е годы, к которому мы добавили фрагменты из других источников. Мы работали над финальной версией партитуры вместе с Алексеем Григорьевичем, решая, что оставляем, а что добавляем. Он предложил один вариант, я добавил кое-что, что-то мы убрали, чтобы не затягивать действие, — и в конце концов пришли к общему решению. Версия “Жизели”, шедшая у нас в театре до сих пор, содержит много купюр. Несмотря на то, что постановка выглядела цельной, обращение к оригинальной партитуре Адана позволяет раскрыть драматургию и хореографию с новой стороны. Логика самого балета становится яснее».

Над премьерой вместе с хореографом работают художник-постановщик Альона Пикалова, художник по костюмам Татьяна Ногинова и художник по свету Алексей Хорошев.

Источник: «Театръ».

Несколько жизненных принципов Майкла Кейна:

1. «Считается, что я всегда играю самого себя. Господи боже! Я бы с удовольствием сыграл себя, если бы знал, кто я такой на самом деле! Сыграл бы со всей отдачей! Но ведь никто никогда доподлинно не знает, кто он есть».

2. «В чём разница между кинозвездой и киноактёром? По моей теории, звезда берёт сценарий и говорит продюсерам: "Так, что нам здесь нужно поменять, чтобы этот сценарий подошёл мне?". А актёр берёт сценарий и спрашивает себя: "Как мне нужно измениться, чтобы вписаться в этот сценарий?"».

3. «Некоторые думают, что легко быть смешным или изображать влюблённость в 8:30 утра дождливого понедельника. Особенно когда вокруг тебя кольцом стоят 67 мужчин с сигарами в зубах, разглядывают тебя, а ты в этот момент ковыряешь в носу».

4. «Мне многие говорили: "Ну, в твоём возрасте я тоже хотел стать актёром". А я отвечал: "Нет, не хотел. Ты, наверное, хотел быть богатым и знаменитым. А если бы ты действительно хотел стать актёром — ты бы им стал". Быть актёром — это как сексуальная ориентация или нечто в этом роде».

5. «Спросите, окончил ли я театральное училище, и я отвечу: я даже не знал, что такие существуют. У нас не было телевизора, а отец по радио слушал только скачки. Откуда мне было знать, что где-то есть такая вещь, как театральная школа?!».

6. «Подростком я только и делал, что ходил в кино. Так что неправда, будто я просто слонялся по улицам. Этим я сильно отличался от любого уличного хулигана. Хотя, признаюсь, я умею очень быстро превращаться в одного из них — обычно в порядке самообороны».

Екатерина Ложкина-Белевич об участии в трилогии Руслана Кудашова «Евгений Онегин. Урок русской литературы» в Большом театре кукол:

«Когда я узнала, что будет "Онегин", то ли в шутку, то ли не знаю, откуда это родилось, сказала: вот если играть в "Онегине", то только Ленского. И тут – бац! Помню, я аж подпрыгнула и решила, что Вселенная меня слышит.

Мы с Викой Войнич-Слуцкой (она играет Онегина) отнеслись спокойно к распределению на мужские роли. Поскольку и мой муж, и Викин муж ушли из жизни, так получается, что мы как будто бы теперь "доигрываем" за них. И в жизни, и в театре. "В свитерах и рубашках наших мужей, мы с тобой как застрявшие меж этажей" – строчка из Викиного стихотворения. Не знаю, как это объяснить, но внутреннего противоречия уже нет. Мужские роли – хорошо. Спасибо. Мы постараемся.

Наверное, если бы Миша был жив, то он играл бы Ленского. Есть такое ощущение. Ну, нужно постараться быть достойными.

Про Ленского… Было нелегко, конечно, но мне кажется, что мы только сейчас начинаем по-настоящему "нащупывать" своих героев, потому что начали репетировать вторую часть ("Заговор мёртвых поэтов“) и двигаемся дальше по истории. Узнаём их в других обстоятельствах, и теперь, выходя играть первую часть ("Игра случая и пустоты"), ты уже не можешь не учитывать того, что с героем будет дальше. И он невольно становится немного иным.

Если говорить о моих с Ленским личных взаимоотношениях, то мне так жаль этого мальчика, что иногда человеческие чувства накрывают и мешают репетировать... Хочется убежать в лес и... плакать. Родиться Поэтом с мятущейся, искренней душой — это такое, в некотором роде, проклятье. Он такого не выбирал. А никуда ему от него не деться…»