гликерий написал такой текст-комментарий к тихости и громкости дел ::


Сегодня случился очередной ужасный арест, и я читаю, что адвокат (вроде как) просит меньше об этом писать, в то время как общественность, наоборот, считает, что писать надо — нужна шумиха. Я не буду говорить «в деле Флагов отсутствие шумихи спасло мне жизнь, значит, надо молчать» — это была бы ошибка выжившего и ничего больше. Скажу другое.
Моя группа поддержки, адвокатка и Дарья Иванс просили удалять мои тексты, не писать обо мне в СМИ и не приходить на суд. Литературное сообщество (и не только оно) проявило невероятную солидарность: из интернета удалось убрать все мои стихи, упоминания моей активности и так далее. Я очень благодарен всем, кто в этом помогал.
Параллельно на наши суды постоянно приходили представители одной старой правозащитной организации, которые мониторят судопроизводство. Мы все просили их перестать ходить, а нам отвечали в духе: «Мы в правозащите 20 лет, нам виднее», «не важно, что думает подзащитный, наш долг — освещать преследования». Ощущалось это примерно как «нам не важно, что чиновник-олигарх страдает от наших расследований о его злоупотреблениях, наш долг — сообщать правду». На судах это создавало напряжённость и дополнительно тревожило буквально всех.
Мне стало интересно, что же они у себя писали. Оказалось, что, присутствуя на судах, они слышали какую-то иную реальность и сообщали своим читателям буллшит уровня РИА «Новости». Спасибо им хотя бы за то, что в конечном счёте они перестали ходить на суды.
Почему в деле Флагов шумиха могла навредить — кроме банального «не злить» тех-то и тех-то?
1. Нашим делом совершенно не интересовались хунвэйбиновские организации типа «М.Г.», «Русской общины», «Северного человека» и т.д. Это очень хорошо. Но немного поиска по интернету — и они могли бы помочь обвинению если не с доказательством статьи 110.2, то с какими-то другими составами. Это не воображаемый сценарий, но конкретизировать, пожалуй, не буду.
2. Большое количество публикаций могло привлечь внимание тех, чьего внимания я бы очень не хотел. Сотрудники ФСБ читают и «Медузу», и «Медиазону», и «Соту», и я думаю: если бы они утром, чистя зубы, увидели в своём смартфоне «Вот человек, которого мы когда-то допрашивали, — что-то про него много новостей», вполне возможно, они бы не потеряли интерес к моему делу. И тогда ни один суд меня бы не отпустил.
3. Когда есть группа тихой поддержки из близких и группа шумихи, может возникнуть конфликт и обвинения в адрес близких. В нашем деле открытых обвинений было немного, но они были. Нашёл кейс, когда моих близких — вслед за обвинениями в целовании ног — решили ещё и потроллить, мол: «Раз уж помогаете режиму, отправьте Глика на СВО, там он заплатит, попадёт в “Ахмат” и по ранению в ногу попадёт домой)).» Альтернатива — трубить повсюду, чтобы меня добавили в списки обмена, который обязательно будет (от себя добавлю, что задействуют весь авиапарк Lufthansa). Саундтрек к этому пункту — «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля» — «Почему ты ещё не в тюрьме?».
Все кейсы уникальны, задачи у людей разные, силы у обвиняемых — тоже. Кажется, что прислушиваться к тому, о чём просят обвиняемые и их поддержка, — достаточно здорово. А ещё здорово — писать письма заключённым. Спасибо всем, кто писали, помогали искать материалы, поддерживали.