4 августа.
В бездонную яму на окраине волшебного леса упал проповедник.
Но вера его была крепка.
Он питался червями, пил росу и молился.
Как бы не закончилась его жизнь на все воля божья.
Через несколько дней в яму угодил старый паршивый политик, с оспинами на лице, каждая отвечала за взятку и убитого его законами человека.
Яма была просторная, но через день он уже занял насиженное вырытое прохладное место проповедника.
Спорили они от заката до рассвета на разные темы, ни в чем не соглашались.
Держались к друг другу насторожено, присматривались.
Ещё через сутки в яму упал малообразованный человек.
Проповедник и политик переглянулись, а потом каждый по очереди задвинул речь.
О Божьем величии, о долге перед народом и великой жертве ради будущего человечества.
И уже вечером они ели не червей, а ногу малообразованного человека, который пожирал сам себя же с тупорылой улыбкой и верой в свою великую миссию.
А потом….
Потом в яму упали влюблённые.
Они сидели молча, никого не трогали и в сторону тех троих не смотрели.
Раздражение нарастало, причиной было всего лишь их присутствие в этой яме.
Они не верили в Бога, им не интересны были великие цели, родины, войны, мировое господство, а на все разговоры они отвечали вежливо, но без интереса к другим.
Совсем обессиливший один взял другого за руку, обнял, чтобы согреть от холода.
Глаза проповедника, политика и убогого моментально налились кровью, ненависть разорвала их груди, никто из этих двоих не представлял угрозы им нужно было просто обняться и умереть вместе.
Но не на глазах у всех. Не в их смену, то что не понимали эти трое не имело право на существование.
Через неделю живыми в яме нашли лишь политика и проповедника.
Союз их был крепок построен на чужом невежестве, крови и костях.
Они убили влюблённых руками дурака.
Построили на этом месте храм, вырубили волшебный лес и воздвигли очередное государство, в котором бесконечно будут рождаться новые проповедники, политики, дураки и влюблённые .
В бездонную яму на окраине волшебного леса упал проповедник.
Но вера его была крепка.
Он питался червями, пил росу и молился.
Как бы не закончилась его жизнь на все воля божья.
Через несколько дней в яму угодил старый паршивый политик, с оспинами на лице, каждая отвечала за взятку и убитого его законами человека.
Яма была просторная, но через день он уже занял насиженное вырытое прохладное место проповедника.
Спорили они от заката до рассвета на разные темы, ни в чем не соглашались.
Держались к друг другу насторожено, присматривались.
Ещё через сутки в яму упал малообразованный человек.
Проповедник и политик переглянулись, а потом каждый по очереди задвинул речь.
О Божьем величии, о долге перед народом и великой жертве ради будущего человечества.
И уже вечером они ели не червей, а ногу малообразованного человека, который пожирал сам себя же с тупорылой улыбкой и верой в свою великую миссию.
А потом….
Потом в яму упали влюблённые.
Они сидели молча, никого не трогали и в сторону тех троих не смотрели.
Раздражение нарастало, причиной было всего лишь их присутствие в этой яме.
Они не верили в Бога, им не интересны были великие цели, родины, войны, мировое господство, а на все разговоры они отвечали вежливо, но без интереса к другим.
Совсем обессиливший один взял другого за руку, обнял, чтобы согреть от холода.
Глаза проповедника, политика и убогого моментально налились кровью, ненависть разорвала их груди, никто из этих двоих не представлял угрозы им нужно было просто обняться и умереть вместе.
Но не на глазах у всех. Не в их смену, то что не понимали эти трое не имело право на существование.
Через неделю живыми в яме нашли лишь политика и проповедника.
Союз их был крепок построен на чужом невежестве, крови и костях.
Они убили влюблённых руками дурака.
Построили на этом месте храм, вырубили волшебный лес и воздвигли очередное государство, в котором бесконечно будут рождаться новые проповедники, политики, дураки и влюблённые .
22 августа 2022 г
За последние полгода травила себя новостями с каждым месяцем увеличивая дозу.
Закончилось все закрытыми телеграмм пабликами без цензуры, где не блюрят ужасы войны с обеих сторон.
Думаю у меня по жизни есть некая склонность к мазохизмо- драматизму.
Провоцировать людей на разные эмоции, потому что не хватает своих.
Оспаривать любую точку зрения и сторону, потому что трикстер.
Бояться темноты, страдать от кошмаров, но смотреть все тёмное и ужасное.
До панической атаки не хотеть никогда покинуть этот мир, но продолжать пить свои «коктейли смерти», позже бегая по врачам проверяя сердце.
Не иметь ни малейшего интереса к некоторым людям, но не переставать со всеми общаться, чтобы чувствовать всю бренность социума и возвышать себя, подкидывая тем самым жалкие кости своей самооценке.
«Все тут ясно ничего интересного.»
Именно в эту фразу кажется и уложился весь мой кризис тридцати трёх.
Как итог, теперь я ещё и начинаю задыхаться иногда на час иногда на три дня.
Вернулись все, все кошмары из далеких мест детства, с которыми как с любимыми и опять же уже всеми ушедшими родственниками ношусь столько лет.
Если конечно читать этот дневник с начала, то можно плавно так отследить влюблённого в жизнь человека, немного романтичного, скучающего, но имеющего четкие картинки, смотрящего во все глаза на эту жизнь, до стремительного одряхления души и тела.
Хотела же быть декадансом, на, бери, упейся.
Разлагайся себе морально, физически, медленно и драматично.
При этом в реальной жизни вы увидите человека, который много и с удовольствием работает, ездит в Бордо наслаждаться сырами и винами, бегающего по высоким лестницам драконьего камня, ужинающего в компаниях талантливых и красивых людей, планирующего путешествия, находящегося в любимых объятиях.
Вот такая вот двойная жизнь.
Живая и мертвая.
За последние полгода травила себя новостями с каждым месяцем увеличивая дозу.
Закончилось все закрытыми телеграмм пабликами без цензуры, где не блюрят ужасы войны с обеих сторон.
Думаю у меня по жизни есть некая склонность к мазохизмо- драматизму.
Провоцировать людей на разные эмоции, потому что не хватает своих.
Оспаривать любую точку зрения и сторону, потому что трикстер.
Бояться темноты, страдать от кошмаров, но смотреть все тёмное и ужасное.
До панической атаки не хотеть никогда покинуть этот мир, но продолжать пить свои «коктейли смерти», позже бегая по врачам проверяя сердце.
Не иметь ни малейшего интереса к некоторым людям, но не переставать со всеми общаться, чтобы чувствовать всю бренность социума и возвышать себя, подкидывая тем самым жалкие кости своей самооценке.
«Все тут ясно ничего интересного.»
Именно в эту фразу кажется и уложился весь мой кризис тридцати трёх.
Как итог, теперь я ещё и начинаю задыхаться иногда на час иногда на три дня.
Вернулись все, все кошмары из далеких мест детства, с которыми как с любимыми и опять же уже всеми ушедшими родственниками ношусь столько лет.
Если конечно читать этот дневник с начала, то можно плавно так отследить влюблённого в жизнь человека, немного романтичного, скучающего, но имеющего четкие картинки, смотрящего во все глаза на эту жизнь, до стремительного одряхления души и тела.
Хотела же быть декадансом, на, бери, упейся.
Разлагайся себе морально, физически, медленно и драматично.
При этом в реальной жизни вы увидите человека, который много и с удовольствием работает, ездит в Бордо наслаждаться сырами и винами, бегающего по высоким лестницам драконьего камня, ужинающего в компаниях талантливых и красивых людей, планирующего путешествия, находящегося в любимых объятиях.
Вот такая вот двойная жизнь.
Живая и мертвая.
Пикник в Лувре.
Спиной к спине мы сидели в молчании около часа.
Наши головы были повёрнуты вправо на семиметровую картину «плот «Медуза».»
Примерно каждые двадцать минут ты передавала мне капли для носа с растворенным внутри кокаином.
Сердце жгло, мозг разрывался от мыслей, в глазах плыл туман, от чего животные инстинкты людей на плоту двигались и вопили.
Вокруг ковыляли неприметные посетители, не зная куда деть свои руки, они автоматически запускали их за спину, принимая изучающий вид.
Ты назвалась моим именем, но в реальности оно было Елена.
Про себя я добавляла Троянская, но от такой тривиальности меня бы мутило, поэтому это оставалось лишь в голове.
Из-за таких не сжигают города мужчины, такие жгут их сами, а потом сидят одинокими королевами на пепелище, в чёрном.
Мы никак не должны были пересечься нашими социальными оболочками, но темные тени из изнанки мира притянули друг друга.
На «плоту» лежали трупы вперемешку с надеждой живых, кто-то доедал плоть, кто-то без сил падал в воду, не дождавшись спасения - это то и есть романтика.
Она такая , она не солнечная, не целостная.
Быть романтиком значит любить человечество до последнего порока, сторонясь его, наблюдая, соблюдая дистанцию, понимая грехи, принимая всю боль и сбегая, задыхаясь от скуки и страха одиночества.
Елена мать и жена , я бы так никогда не смогла.
Елена на восемь лет старше меня.
Как же мало мы говорили, но нашу историю вяжет бархатная тьма.
Она и я одинаково теряли отца.
Дружба бывает приходит вне возраста, вне статуса и не считает года.
Спиной к спине мы сидели в молчании около часа.
Наши головы были повёрнуты вправо на семиметровую картину «плот «Медуза».»
Примерно каждые двадцать минут ты передавала мне капли для носа с растворенным внутри кокаином.
Сердце жгло, мозг разрывался от мыслей, в глазах плыл туман, от чего животные инстинкты людей на плоту двигались и вопили.
Вокруг ковыляли неприметные посетители, не зная куда деть свои руки, они автоматически запускали их за спину, принимая изучающий вид.
Ты назвалась моим именем, но в реальности оно было Елена.
Про себя я добавляла Троянская, но от такой тривиальности меня бы мутило, поэтому это оставалось лишь в голове.
Из-за таких не сжигают города мужчины, такие жгут их сами, а потом сидят одинокими королевами на пепелище, в чёрном.
Мы никак не должны были пересечься нашими социальными оболочками, но темные тени из изнанки мира притянули друг друга.
На «плоту» лежали трупы вперемешку с надеждой живых, кто-то доедал плоть, кто-то без сил падал в воду, не дождавшись спасения - это то и есть романтика.
Она такая , она не солнечная, не целостная.
Быть романтиком значит любить человечество до последнего порока, сторонясь его, наблюдая, соблюдая дистанцию, понимая грехи, принимая всю боль и сбегая, задыхаясь от скуки и страха одиночества.
Елена мать и жена , я бы так никогда не смогла.
Елена на восемь лет старше меня.
Как же мало мы говорили, но нашу историю вяжет бархатная тьма.
Она и я одинаково теряли отца.
Дружба бывает приходит вне возраста, вне статуса и не считает года.
17 июня 1816 года в Сенегал направилась французская морская экспедиция, состоявшая из фрегата "Медуза" и еще трех судов. На борту фрегата было около 400 человек - новый губернатор колонии, чиновники, их семьи, солдаты так называемого Африканского батальона. Начальник экспедиции, капитан "Медузы" де Шомарэ, был назначен на эту должность по протекции, и его некомпетентность проявилась самым роковым образом. "Медуза" потеряла из виду сопровождающие суда, а в ночь на 2 июля села на мель между островами Зелёного Мыса и побережьем Западной Африки. В корпусе судна открылась течь, и его решено было покинуть, но шлюпок на всех не хватило. В итоге капитан, губернатор со свитой и старшие офицеры разместились в шлюпках, а 150 матросов и солдат пересели на плот, сооруженный под руководством инженера Александра Корреара. Шлюпки должны были отбуксировать плот к берегу, однако при первых признаках непогоды канаты, связывающие шлюпки с плотом, лопнули (или были намеренно обрублены), и шлюпки уплыли.
Уже в первую ночь люди, оставшиеся на переполненном плоту почти без еды и питья (поскольку берег был недалеко, плот решили не перегружать припасами), вступили в кровавую схватку, отвоевывая друг у друга воду и более безопасные места возле мачты. Смертоубийство, безумие, каннибализм были их уделом, пока через 12 дней после кораблекрушения "Аргус" - один из кораблей, сопровождавших "Медузу", - не снял с плота 15 человек, оставшихся в живых. Пятеро из них вскоре скончались.
Уже в первую ночь люди, оставшиеся на переполненном плоту почти без еды и питья (поскольку берег был недалеко, плот решили не перегружать припасами), вступили в кровавую схватку, отвоевывая друг у друга воду и более безопасные места возле мачты. Смертоубийство, безумие, каннибализм были их уделом, пока через 12 дней после кораблекрушения "Аргус" - один из кораблей, сопровождавших "Медузу", - не снял с плота 15 человек, оставшихся в живых. Пятеро из них вскоре скончались.
15 сентября 2022 Лос-Анджелес.
По городу шла странная пара.
Чучело и таксидермист.
До того, как стать трофеем из любовного треугольника, оно было девушкой.
Анна складывала малину с соседних участков прямо в карманы, а старый обшарпанный пёс ковылял медленно и тёплыми слюнями всегда грел ее ледяные ноги.
Однажды карманы отяжелели и потекли красным соком.
В этот день собачонка устремилась в рай где кошек можно было бесконечно преследовать, а косточки падали с неба.
Анюта не умела жить без друга и уже несла труп в чёрном пакете субтильному мужчине в шляпе.
Его шляпа рассказала ей так много, что друг в пакете остался за порогом навечно.
А потом оказалось что мужчине тоже нужен спутник, но с живыми он как-то не очень умеет.
И вот она уже сидит в ванной, зная о каждой своей внутренности.
Оказалось, все это ей было не нужно, всегда давило внутри, пульсировало, напоминало о смерти, а как бы хорошо стать лёгкой, вечной и в его объятиях.
Ровно шесть минут 35 секунд до приезда полиции таксидермист был счастлив.
Он смог гордо пройтись по главной улице со своей милой.
Изможденный мужчина везёт кресло качалку в котором сидит чучело женщины в руках у неё чёрный пакет с трупом собаки.
Вы только представьте, что возможно так выглядит чья-то мечта.
И даже самую дикую солнце будет освещать точно так же как самую праведную.
Никогда не понять мне , как люди могут видеть мир черно-белым.
По городу шла странная пара.
Чучело и таксидермист.
До того, как стать трофеем из любовного треугольника, оно было девушкой.
Анна складывала малину с соседних участков прямо в карманы, а старый обшарпанный пёс ковылял медленно и тёплыми слюнями всегда грел ее ледяные ноги.
Однажды карманы отяжелели и потекли красным соком.
В этот день собачонка устремилась в рай где кошек можно было бесконечно преследовать, а косточки падали с неба.
Анюта не умела жить без друга и уже несла труп в чёрном пакете субтильному мужчине в шляпе.
Его шляпа рассказала ей так много, что друг в пакете остался за порогом навечно.
А потом оказалось что мужчине тоже нужен спутник, но с живыми он как-то не очень умеет.
И вот она уже сидит в ванной, зная о каждой своей внутренности.
Оказалось, все это ей было не нужно, всегда давило внутри, пульсировало, напоминало о смерти, а как бы хорошо стать лёгкой, вечной и в его объятиях.
Ровно шесть минут 35 секунд до приезда полиции таксидермист был счастлив.
Он смог гордо пройтись по главной улице со своей милой.
Изможденный мужчина везёт кресло качалку в котором сидит чучело женщины в руках у неё чёрный пакет с трупом собаки.
Вы только представьте, что возможно так выглядит чья-то мечта.
И даже самую дикую солнце будет освещать точно так же как самую праведную.
Никогда не понять мне , как люди могут видеть мир черно-белым.
17 сентября
Лос-Анджелес. Рехаб.
«В деревне жили три женщины.
Первая была злодейкой, вторая — вруньей, третья — эгоисткой.
…
Они не были ровесницами, о нет. Первой перевалило за восемьдесят, и она успела овдоветь. Ну, или почти овдоветь. Второй было тридцать шесть лет, и она ни разу не изменила мужу. Пока не изменила. Третьей исполнилось одиннадцать, и в нее были влюблены все одноклассники. Первая всегда одевалась в черное, вторая красилась, чтобы понравиться любовнику, а третья заплетала непослушные волосы в косички.
…
У первой из женщин — самой старой — хранилась очень красивая картина; вторая живо интересовалась художниками, а третья, самая молодая, хорошо рисовала. Даже очень хорошо.
…
Но вот однажды — лишь однажды! — ворота сада открылись на целых тринадцать дней. Это случилось с 13 по 25 мая 2010 года. Ворота Живерни ненадолго открылись только для них — или они думали, что для них. Но открылись с одним условием — скажем прямо, жестоким. Вырваться на свободу могла лишь одна из трех. Оставшимся двоим пришлось бы умереть. Так уж вышло.»
Лос-Анджелес. Рехаб.
«В деревне жили три женщины.
Первая была злодейкой, вторая — вруньей, третья — эгоисткой.
…
Они не были ровесницами, о нет. Первой перевалило за восемьдесят, и она успела овдоветь. Ну, или почти овдоветь. Второй было тридцать шесть лет, и она ни разу не изменила мужу. Пока не изменила. Третьей исполнилось одиннадцать, и в нее были влюблены все одноклассники. Первая всегда одевалась в черное, вторая красилась, чтобы понравиться любовнику, а третья заплетала непослушные волосы в косички.
…
У первой из женщин — самой старой — хранилась очень красивая картина; вторая живо интересовалась художниками, а третья, самая молодая, хорошо рисовала. Даже очень хорошо.
…
Но вот однажды — лишь однажды! — ворота сада открылись на целых тринадцать дней. Это случилось с 13 по 25 мая 2010 года. Ворота Живерни ненадолго открылись только для них — или они думали, что для них. Но открылись с одним условием — скажем прямо, жестоким. Вырваться на свободу могла лишь одна из трех. Оставшимся двоим пришлось бы умереть. Так уж вышло.»
18 октября.
Писать пока не удаётся.
Жизнь своим прекрасным чередом несётся, кажется я даже переехала ещё в одну страну, но внутри все начинания стоят на паузе, туда ледяным дождём заливает какая-то хилая, бесславная ненависть.
Тупее этого чувства ничего нет.
Она будто писк заражённой чумой крысы.
Мерзкая и уже без особых надежд.
Получается каждый переезд -это создание крестража.
В том городе котором ты жил, по улицам где ходил, все эти посчитанные ступеньки, номера домов в голове, языки, потерянные «любови», вышедшие из употребления друзья - там везде остаётся часть души.
На моем счёту уже пять оставленных жизней.
Может поэтому мне всегда была понятна пустота и страхи Воландеморта?
А тут ещё и крестражи начали уничтожать, первый самый родной в котором мое сердце билось до 26ти в руинах.
Только Гарри Поттер какой-то неправильный.
Не пишу потому что в голове только такое:
Просыпайся скорее, бери в руки пилу
За твоей спиной стоит сосед терзая ржавым ножом изнеженную спину.
Нужно как можно быстрее спилить положив аккуратно раковину в голову.
Ой, кажется все наоборот.
А может всё-таки сесть с ним за стол и выпить по пиву?
Ой, ты так и не убил его?
Смотри он уже на жухлой траве любовницу твою голую лицом вниз кладёт.
Она стонет от боли, но глотка ещё орет:
-Война безликая у неё нет флага.
Виноват никогда не будет провокатор, только тот кто первый в лицо даёт!
Можно ещё сбежать,
но больше хочется если честно, каждое телесное волокно на рваную свинину зубами драть.
И сандвичи тёплые всему району к столу подать.
За каждое убийство по почетной медали раздать.
Но утро больше никогда не станет добрым,
Вы съели зло?
Поздравляю теперь монстр - вы.
До конца жизни отныне Питаться страхами как Оно.
Просто беги, в каждом проклятом доме можно найти окно.
Ну вот как то так, а зачем такое писать, да незачем, поэтому ставим мысли дальше на паузу. 😴
Писать пока не удаётся.
Жизнь своим прекрасным чередом несётся, кажется я даже переехала ещё в одну страну, но внутри все начинания стоят на паузе, туда ледяным дождём заливает какая-то хилая, бесславная ненависть.
Тупее этого чувства ничего нет.
Она будто писк заражённой чумой крысы.
Мерзкая и уже без особых надежд.
Получается каждый переезд -это создание крестража.
В том городе котором ты жил, по улицам где ходил, все эти посчитанные ступеньки, номера домов в голове, языки, потерянные «любови», вышедшие из употребления друзья - там везде остаётся часть души.
На моем счёту уже пять оставленных жизней.
Может поэтому мне всегда была понятна пустота и страхи Воландеморта?
А тут ещё и крестражи начали уничтожать, первый самый родной в котором мое сердце билось до 26ти в руинах.
Только Гарри Поттер какой-то неправильный.
Не пишу потому что в голове только такое:
Просыпайся скорее, бери в руки пилу
За твоей спиной стоит сосед терзая ржавым ножом изнеженную спину.
Нужно как можно быстрее спилить положив аккуратно раковину в голову.
Ой, кажется все наоборот.
А может всё-таки сесть с ним за стол и выпить по пиву?
Ой, ты так и не убил его?
Смотри он уже на жухлой траве любовницу твою голую лицом вниз кладёт.
Она стонет от боли, но глотка ещё орет:
-Война безликая у неё нет флага.
Виноват никогда не будет провокатор, только тот кто первый в лицо даёт!
Можно ещё сбежать,
но больше хочется если честно, каждое телесное волокно на рваную свинину зубами драть.
И сандвичи тёплые всему району к столу подать.
За каждое убийство по почетной медали раздать.
Но утро больше никогда не станет добрым,
Вы съели зло?
Поздравляю теперь монстр - вы.
До конца жизни отныне Питаться страхами как Оно.
Просто беги, в каждом проклятом доме можно найти окно.
Ну вот как то так, а зачем такое писать, да незачем, поэтому ставим мысли дальше на паузу. 😴