P.S.
Очень долгими веками люди же верили в Бога, но не так как сейчас.
Это была незыблемая точная истина сотни поколений и различные этнические группы не сомневались в этом, вся их жизнь и культура была отдана на волю различных богов.
Затем мы вместе с Ницше убили Бога😎стали независимыми и все предоставили науке и технологиям.
Но то что мир случаен это людей не устраивает до сих пор.
Отсюда вся вера и могущество передаётся политикам и вселенским заговорам, вот и все, ну и буддизм не сдаётся потому что очень удобная религия для современных реалий.
Но если богов и вселенских заговоров нет, а наша жизнь и планета не нечто великое если сравнивать с галактикой, то получается с этим очень очень тяжело и бессмысленно жить.
Парадокс в том, что множество биографий людей, которые внесли тот или иной вклад в разных сферах и заключен в том, что они просто зная эту истину пытались жить хорошо, найти баланс и веру без какой-либо веры!
Жить без веры самое сложное это вообще мало кому дано.
Очень к этому стремлюсь.
Очень долгими веками люди же верили в Бога, но не так как сейчас.
Это была незыблемая точная истина сотни поколений и различные этнические группы не сомневались в этом, вся их жизнь и культура была отдана на волю различных богов.
Затем мы вместе с Ницше убили Бога😎стали независимыми и все предоставили науке и технологиям.
Но то что мир случаен это людей не устраивает до сих пор.
Отсюда вся вера и могущество передаётся политикам и вселенским заговорам, вот и все, ну и буддизм не сдаётся потому что очень удобная религия для современных реалий.
Но если богов и вселенских заговоров нет, а наша жизнь и планета не нечто великое если сравнивать с галактикой, то получается с этим очень очень тяжело и бессмысленно жить.
Парадокс в том, что множество биографий людей, которые внесли тот или иной вклад в разных сферах и заключен в том, что они просто зная эту истину пытались жить хорошо, найти баланс и веру без какой-либо веры!
Жить без веры самое сложное это вообще мало кому дано.
Очень к этому стремлюсь.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
22 июня.
Амстердам. Рейксмузей.
Возле картины Вермеера «Молочница» встретила Настю Ивлееву, весьма была удивлена.
Забавно, как визуальное восприятие может поменять внутреннее за долю секунды.
Музейный антураж облагородит любого гопника.
Голландская живопись очень насыщенная контрастная, всегда всего хватает в картинах взгляду, но кажется самые уродливые люди жили именно здесь, ни одного симпатичного короля, женщины вообще все с одинаковым лицом во всем музее.
Облагородилась, ушла, в саду у музея настигли приятные мысли, но потом вспомнила что завтра у Ксюши суд.
Может посадят даже.
Не шутите с визами.
Амстердам. Рейксмузей.
Возле картины Вермеера «Молочница» встретила Настю Ивлееву, весьма была удивлена.
Забавно, как визуальное восприятие может поменять внутреннее за долю секунды.
Музейный антураж облагородит любого гопника.
Голландская живопись очень насыщенная контрастная, всегда всего хватает в картинах взгляду, но кажется самые уродливые люди жили именно здесь, ни одного симпатичного короля, женщины вообще все с одинаковым лицом во всем музее.
Облагородилась, ушла, в саду у музея настигли приятные мысли, но потом вспомнила что завтра у Ксюши суд.
Может посадят даже.
Не шутите с визами.
6 июля.
Самолёт Барселона - Мюнхен.
Когда в тебя влюблена смерть и больше не может молчать, а ты читаешь ее письма во сне.
Здравствуй.
Как давно мы вместе, ты знала?
Все твои нескончаемые чувства опустошения и бессмысленности - это моя любовь.
Так случилось, что однажды увидев тебя я не смогла покинуть маленькую жизнь, для меня это всего лишь мгновение, но мне так захотелось провести тебя через этот миг за руку.
Конечно я вершу великие и ужасные дела, пришлось взять небольшой отпуск, чтобы прожить твою жизнь вместе, в конце концов Смерть я или нет!?
Танатос давно метит на мое место, дала ему время позаигрывать с миром, тем более чтобы быть везде и сразу мои миллионы помощников трудятся уже тысячелетиями.
Помню, как встретила тебя впервые в роддоме, внутри твоей матери теплилось нечто такое привлекательное для меня, что я застыла, но от этого долгого взгляда тебе, ещё не выйдя в мир пришлось прочувствовать свой первый страх, маленькое существо задвигалось и обмотало своё хрупкое горлышко пуповиной.
Вовремя очнувшись я шепнула на ухо врачу и он сделал успешное разрезание.
Когда ты родилась, твоя мать ещё спала под наркозом после операции.
Первой кто тебе улыбнулся была я.
И только тогда ты заплакала, через несколько минут тишины.
Любовь с первого взгляда в первую минуту рождения, знаешь ли не всем дана.
С тобой всегда было сложно.
Ты пыталась убегать от меня к солнцу, твоя влюблённость в красоту мира, а потом и женщин выводила меня из себя, порой я злилась на тебя и вокруг постоянно умирали какие-то родственники.
Свой первый стих ты написала после смерти бабушки под выращенной ею березой.
Я подарила тебе талант болью потерь.
После этого мы начали часто ссориться, но когда ты писала стихи, то заставляла меня плакать от того, какие они печальные, лишь эти чувства для меня важны и чем больше их внутри, тем крепче наши отношения.
Мы вместе ходили на тусовки помнишь?
Иначе почему бы при тебе столько людей умирало от передозировки наркотиками или вышел в окно тот странный поэт, который так докучал тебе в Петербурге.
Возможно ты думаешь, что это ужасно, но я постоянно оберегаю тебя, столько раз должны были упасть самолёты, разбиться машины, за твоими путешествиями даже мне довольно сложно уследить.
Хотелось бы уже чтобы ты смирилась, перестала убегать и поняла, почему так мало любви в тебе для других, потому что всю ее я оставила для себя.
Пожалуйста перестань сопротивляться, я беру все что мне нужно.
Пока я рядом ты в безопасности, но остальные нет.
Не хочу говорить тебе об отце и войне, которая идёт.
Дальше ты переживёшь уже любую потерю, поверь мне.
Совсем скоро ты остановишься, ты же чувствуешь как тривиально банально становится все, кроме мыслей в твоей голове - это наши сокровенные беседы.
Хватит убегать.
Все что тебе нужно - это сесть и написать мне ответное письмо не меньше, чем на тысячу страниц.
Самолёт Барселона - Мюнхен.
Когда в тебя влюблена смерть и больше не может молчать, а ты читаешь ее письма во сне.
Здравствуй.
Как давно мы вместе, ты знала?
Все твои нескончаемые чувства опустошения и бессмысленности - это моя любовь.
Так случилось, что однажды увидев тебя я не смогла покинуть маленькую жизнь, для меня это всего лишь мгновение, но мне так захотелось провести тебя через этот миг за руку.
Конечно я вершу великие и ужасные дела, пришлось взять небольшой отпуск, чтобы прожить твою жизнь вместе, в конце концов Смерть я или нет!?
Танатос давно метит на мое место, дала ему время позаигрывать с миром, тем более чтобы быть везде и сразу мои миллионы помощников трудятся уже тысячелетиями.
Помню, как встретила тебя впервые в роддоме, внутри твоей матери теплилось нечто такое привлекательное для меня, что я застыла, но от этого долгого взгляда тебе, ещё не выйдя в мир пришлось прочувствовать свой первый страх, маленькое существо задвигалось и обмотало своё хрупкое горлышко пуповиной.
Вовремя очнувшись я шепнула на ухо врачу и он сделал успешное разрезание.
Когда ты родилась, твоя мать ещё спала под наркозом после операции.
Первой кто тебе улыбнулся была я.
И только тогда ты заплакала, через несколько минут тишины.
Любовь с первого взгляда в первую минуту рождения, знаешь ли не всем дана.
С тобой всегда было сложно.
Ты пыталась убегать от меня к солнцу, твоя влюблённость в красоту мира, а потом и женщин выводила меня из себя, порой я злилась на тебя и вокруг постоянно умирали какие-то родственники.
Свой первый стих ты написала после смерти бабушки под выращенной ею березой.
Я подарила тебе талант болью потерь.
После этого мы начали часто ссориться, но когда ты писала стихи, то заставляла меня плакать от того, какие они печальные, лишь эти чувства для меня важны и чем больше их внутри, тем крепче наши отношения.
Мы вместе ходили на тусовки помнишь?
Иначе почему бы при тебе столько людей умирало от передозировки наркотиками или вышел в окно тот странный поэт, который так докучал тебе в Петербурге.
Возможно ты думаешь, что это ужасно, но я постоянно оберегаю тебя, столько раз должны были упасть самолёты, разбиться машины, за твоими путешествиями даже мне довольно сложно уследить.
Хотелось бы уже чтобы ты смирилась, перестала убегать и поняла, почему так мало любви в тебе для других, потому что всю ее я оставила для себя.
Пожалуйста перестань сопротивляться, я беру все что мне нужно.
Пока я рядом ты в безопасности, но остальные нет.
Не хочу говорить тебе об отце и войне, которая идёт.
Дальше ты переживёшь уже любую потерю, поверь мне.
Совсем скоро ты остановишься, ты же чувствуешь как тривиально банально становится все, кроме мыслей в твоей голове - это наши сокровенные беседы.
Хватит убегать.
Все что тебе нужно - это сесть и написать мне ответное письмо не меньше, чем на тысячу страниц.
10 июля
Мюнхен.
Какое же искренне сочувствие вызывают люди которые никогда ничего не видели, кроме страдающего «величия» своей страны, осуждающие стремления других к красоте и свободе, выставляя это как самые страшные пороки современности.
Сложно даже представить их ментальную инвалидность.
Они сами того не осознавая уже разводят костры инквизиции и смотрят с радостью на пытки других.
Мюнхен.
Какое же искренне сочувствие вызывают люди которые никогда ничего не видели, кроме страдающего «величия» своей страны, осуждающие стремления других к красоте и свободе, выставляя это как самые страшные пороки современности.
Сложно даже представить их ментальную инвалидность.
Они сами того не осознавая уже разводят костры инквизиции и смотрят с радостью на пытки других.
Ещё немного информации о лживости «мужской» мировой истории.
“Гипатия оказалась далеко не единственной женщиной философом и математиком - книга Жиль Менажа “Histoire des femmes philosophes”, посвящённая античности, предлагает нашему вниманию целый ряд вдохновляющих фигур: учительница Сократа Диотима, Арета из киренской школы, Никарета - из мегарской, киник Гиппархия, перипатетик Феодора, эпикурейка Леонтия, пифагорейка Фемистоклея - копаясь в античных текстах и трудах церкви, Менаж находит упоминание о шестидесяти пяти женщинах философах.
Если при этом учесть, что в древнегреческом обществе женщина была обязана сидеть дома, что философы предпочитали беседовать не с девами, а с юношами и что женщине, чтобы добиться известности, надо было быть куртизанкой, становится понятно, чего стоило этим мыслительницам завоевать признание.
С другой стороны, Аспасию до сих пор вспоминают как куртизанку, хотя высшего разряда, забывая, что она была сведуща в риторике и философии и что Сократ ( по свидетельству Платона) слушал ее с интересом.
Я просмотрел не менее трёх современных философских энциклопедий и не обнаружил там ни одного из этих имён ( не считая Гипатии) и то только потому, что феминистки отстояли ее имя для истории.
И не в том дело, что не было женщин, занимавшихся философией. Просто философы предпочли о них забыть - возможно, предварительно присвоив их идеи.»
Умбэрто Эко.
“Гипатия оказалась далеко не единственной женщиной философом и математиком - книга Жиль Менажа “Histoire des femmes philosophes”, посвящённая античности, предлагает нашему вниманию целый ряд вдохновляющих фигур: учительница Сократа Диотима, Арета из киренской школы, Никарета - из мегарской, киник Гиппархия, перипатетик Феодора, эпикурейка Леонтия, пифагорейка Фемистоклея - копаясь в античных текстах и трудах церкви, Менаж находит упоминание о шестидесяти пяти женщинах философах.
Если при этом учесть, что в древнегреческом обществе женщина была обязана сидеть дома, что философы предпочитали беседовать не с девами, а с юношами и что женщине, чтобы добиться известности, надо было быть куртизанкой, становится понятно, чего стоило этим мыслительницам завоевать признание.
С другой стороны, Аспасию до сих пор вспоминают как куртизанку, хотя высшего разряда, забывая, что она была сведуща в риторике и философии и что Сократ ( по свидетельству Платона) слушал ее с интересом.
Я просмотрел не менее трёх современных философских энциклопедий и не обнаружил там ни одного из этих имён ( не считая Гипатии) и то только потому, что феминистки отстояли ее имя для истории.
И не в том дело, что не было женщин, занимавшихся философией. Просто философы предпочли о них забыть - возможно, предварительно присвоив их идеи.»
Умбэрто Эко.
Поэтому, когда в очередной раз говорят зачем так орать о феминизме у вас все уже есть, зачем геям показывать все напоказ, существуйте тихо.
Если не продолжать орать все вернётся к началу.
Эта машина традиционных ценностей, которая сейчас со скрипом и грохотом зеведена в России просто слово прикрывающее, то другое слово на букву Ф.
Избранный народ, империя.
Романтизация смерти, культ героя.
Подчиняться и сражаться, рожать как можно больше детей, политика - как главная цель для существования.
Символы созданные объединять нацию и обезличивать сущность человека.
Четкое распределение женщины и мужчины.
Рупор церкви выставляющий наслаждение жизнью и развитие отдельной уникальной личности, как порок.
Доносы на однополые отношения, свободомыслие и несогласие с режимом, которые уже начались.
🪦 rip
Если не продолжать орать все вернётся к началу.
Эта машина традиционных ценностей, которая сейчас со скрипом и грохотом зеведена в России просто слово прикрывающее, то другое слово на букву Ф.
Избранный народ, империя.
Романтизация смерти, культ героя.
Подчиняться и сражаться, рожать как можно больше детей, политика - как главная цель для существования.
Символы созданные объединять нацию и обезличивать сущность человека.
Четкое распределение женщины и мужчины.
Рупор церкви выставляющий наслаждение жизнью и развитие отдельной уникальной личности, как порок.
Доносы на однополые отношения, свободомыслие и несогласие с режимом, которые уже начались.
🪦 rip
Зинаида Гиппиус была моим кумиром.
В студенчестве я так же мечтала быть замужем за интеллигентом бисексуалом, соблазнять красавиц в богемных кругах, принимать у себя в доме всю интеллектуальную элиту, цинично критиковать скудоумие, создать свою религию, открывать молодых Есениных, потом бежать в Париж от ужасов власти и умереть там за своими дневниками пережив всех своих близких.
«Не угнаться и драматургу За тем, что выдумает жизнь сама. Бродила собака по Петербургу И сошла собака с ума.
Долго выла в своем подвале, Ей противно, что пол нечист. Прежних невинных нету в зале, Завсегдатаем стал чекист.
Ей бы тёплых помоев корыто, — Чекистских красных она не ест. И обезумев, стала открыто Она стремиться из этих мест.
Беженства всем известна картина, Было опасностей без числа. Впрочем, собака до Берлина Благополучно добрела.
«Здесь останусь, — решила псина, — Будет вдоволь мягких помой; Народ знакомый, родные лица, Вот Есенин, а вот Толстой».
Увы, и родные не те уж ныне! Нет невинных, грязен подвал. И тот же дьявол-чекист в Берлине Правит тот же красный бал.
Пришлось собаке в Берлине круто. Бредет, качаясь, на худых ногах — Куда? Не найдет ли она приюта У нас, на сенских берегах?
Что ж? Здесь каждый — бродяга-собака, И поглупел — скажу не в укор. Конечно, позорна собака, однако Это еще невинный позор.»
В студенчестве я так же мечтала быть замужем за интеллигентом бисексуалом, соблазнять красавиц в богемных кругах, принимать у себя в доме всю интеллектуальную элиту, цинично критиковать скудоумие, создать свою религию, открывать молодых Есениных, потом бежать в Париж от ужасов власти и умереть там за своими дневниками пережив всех своих близких.
«Не угнаться и драматургу За тем, что выдумает жизнь сама. Бродила собака по Петербургу И сошла собака с ума.
Долго выла в своем подвале, Ей противно, что пол нечист. Прежних невинных нету в зале, Завсегдатаем стал чекист.
Ей бы тёплых помоев корыто, — Чекистских красных она не ест. И обезумев, стала открыто Она стремиться из этих мест.
Беженства всем известна картина, Было опасностей без числа. Впрочем, собака до Берлина Благополучно добрела.
«Здесь останусь, — решила псина, — Будет вдоволь мягких помой; Народ знакомый, родные лица, Вот Есенин, а вот Толстой».
Увы, и родные не те уж ныне! Нет невинных, грязен подвал. И тот же дьявол-чекист в Берлине Правит тот же красный бал.
Пришлось собаке в Берлине круто. Бредет, качаясь, на худых ногах — Куда? Не найдет ли она приюта У нас, на сенских берегах?
Что ж? Здесь каждый — бродяга-собака, И поглупел — скажу не в укор. Конечно, позорна собака, однако Это еще невинный позор.»
25 июля
Где-то в сырой квартире ты меняла пластинки.
Снова передознулась и не умерла.
Не держи меня больше за руку
Мне уже все равно.
Синева там этих всех бездонных морей превратилась в серую безликую дымку.
Кому мне теперь писать стихи ?
Ты стала изможденной высохшей старухой.
Меня тошнит от людей.
Вообще больше не интригует дёргать за ручки закрытых дверей.
В военное время подаются коктейли с прозрачными крыльями фей.
Я поехала дальше сменила ступень,
Ты осталась в своей стране и перешла с кокаина на фен, теперь там самое безопасное место - клоака монастырей.
Мне все ещё некому писать это письмо.
Адресаты кажется сгинули.
Всем нам так сейчас обидно и тяжело,
Либо нужно играть эту роль.
Иначе, придёт и заберёт страшное безликое Оно.
Красное лето.
Твоё когда-то красивое молодое лицо.
Все обезображено, изменено.
Мы привязаны цепями и выкинуты на дно.
Строить судьбу из говеных прогнивших палок ,
То что нам суждено.
Выглядит неплохо.
Пока есть что показать в виртуальном мире ты недостаточно жалок.
Каждый вздох нынче подарок.
Где-то в сырой квартире ты меняла пластинки.
Снова передознулась и не умерла.
Не держи меня больше за руку
Мне уже все равно.
Синева там этих всех бездонных морей превратилась в серую безликую дымку.
Кому мне теперь писать стихи ?
Ты стала изможденной высохшей старухой.
Меня тошнит от людей.
Вообще больше не интригует дёргать за ручки закрытых дверей.
В военное время подаются коктейли с прозрачными крыльями фей.
Я поехала дальше сменила ступень,
Ты осталась в своей стране и перешла с кокаина на фен, теперь там самое безопасное место - клоака монастырей.
Мне все ещё некому писать это письмо.
Адресаты кажется сгинули.
Всем нам так сейчас обидно и тяжело,
Либо нужно играть эту роль.
Иначе, придёт и заберёт страшное безликое Оно.
Красное лето.
Твоё когда-то красивое молодое лицо.
Все обезображено, изменено.
Мы привязаны цепями и выкинуты на дно.
Строить судьбу из говеных прогнивших палок ,
То что нам суждено.
Выглядит неплохо.
Пока есть что показать в виртуальном мире ты недостаточно жалок.
Каждый вздох нынче подарок.
4 августа.
В бездонную яму на окраине волшебного леса упал проповедник.
Но вера его была крепка.
Он питался червями, пил росу и молился.
Как бы не закончилась его жизнь на все воля божья.
Через несколько дней в яму угодил старый паршивый политик, с оспинами на лице, каждая отвечала за взятку и убитого его законами человека.
Яма была просторная, но через день он уже занял насиженное вырытое прохладное место проповедника.
Спорили они от заката до рассвета на разные темы, ни в чем не соглашались.
Держались к друг другу насторожено, присматривались.
Ещё через сутки в яму упал малообразованный человек.
Проповедник и политик переглянулись, а потом каждый по очереди задвинул речь.
О Божьем величии, о долге перед народом и великой жертве ради будущего человечества.
И уже вечером они ели не червей, а ногу малообразованного человека, который пожирал сам себя же с тупорылой улыбкой и верой в свою великую миссию.
А потом….
Потом в яму упали влюблённые.
Они сидели молча, никого не трогали и в сторону тех троих не смотрели.
Раздражение нарастало, причиной было всего лишь их присутствие в этой яме.
Они не верили в Бога, им не интересны были великие цели, родины, войны, мировое господство, а на все разговоры они отвечали вежливо, но без интереса к другим.
Совсем обессиливший один взял другого за руку, обнял, чтобы согреть от холода.
Глаза проповедника, политика и убогого моментально налились кровью, ненависть разорвала их груди, никто из этих двоих не представлял угрозы им нужно было просто обняться и умереть вместе.
Но не на глазах у всех. Не в их смену, то что не понимали эти трое не имело право на существование.
Через неделю живыми в яме нашли лишь политика и проповедника.
Союз их был крепок построен на чужом невежестве, крови и костях.
Они убили влюблённых руками дурака.
Построили на этом месте храм, вырубили волшебный лес и воздвигли очередное государство, в котором бесконечно будут рождаться новые проповедники, политики, дураки и влюблённые .
В бездонную яму на окраине волшебного леса упал проповедник.
Но вера его была крепка.
Он питался червями, пил росу и молился.
Как бы не закончилась его жизнь на все воля божья.
Через несколько дней в яму угодил старый паршивый политик, с оспинами на лице, каждая отвечала за взятку и убитого его законами человека.
Яма была просторная, но через день он уже занял насиженное вырытое прохладное место проповедника.
Спорили они от заката до рассвета на разные темы, ни в чем не соглашались.
Держались к друг другу насторожено, присматривались.
Ещё через сутки в яму упал малообразованный человек.
Проповедник и политик переглянулись, а потом каждый по очереди задвинул речь.
О Божьем величии, о долге перед народом и великой жертве ради будущего человечества.
И уже вечером они ели не червей, а ногу малообразованного человека, который пожирал сам себя же с тупорылой улыбкой и верой в свою великую миссию.
А потом….
Потом в яму упали влюблённые.
Они сидели молча, никого не трогали и в сторону тех троих не смотрели.
Раздражение нарастало, причиной было всего лишь их присутствие в этой яме.
Они не верили в Бога, им не интересны были великие цели, родины, войны, мировое господство, а на все разговоры они отвечали вежливо, но без интереса к другим.
Совсем обессиливший один взял другого за руку, обнял, чтобы согреть от холода.
Глаза проповедника, политика и убогого моментально налились кровью, ненависть разорвала их груди, никто из этих двоих не представлял угрозы им нужно было просто обняться и умереть вместе.
Но не на глазах у всех. Не в их смену, то что не понимали эти трое не имело право на существование.
Через неделю живыми в яме нашли лишь политика и проповедника.
Союз их был крепок построен на чужом невежестве, крови и костях.
Они убили влюблённых руками дурака.
Построили на этом месте храм, вырубили волшебный лес и воздвигли очередное государство, в котором бесконечно будут рождаться новые проповедники, политики, дураки и влюблённые .
22 августа 2022 г
За последние полгода травила себя новостями с каждым месяцем увеличивая дозу.
Закончилось все закрытыми телеграмм пабликами без цензуры, где не блюрят ужасы войны с обеих сторон.
Думаю у меня по жизни есть некая склонность к мазохизмо- драматизму.
Провоцировать людей на разные эмоции, потому что не хватает своих.
Оспаривать любую точку зрения и сторону, потому что трикстер.
Бояться темноты, страдать от кошмаров, но смотреть все тёмное и ужасное.
До панической атаки не хотеть никогда покинуть этот мир, но продолжать пить свои «коктейли смерти», позже бегая по врачам проверяя сердце.
Не иметь ни малейшего интереса к некоторым людям, но не переставать со всеми общаться, чтобы чувствовать всю бренность социума и возвышать себя, подкидывая тем самым жалкие кости своей самооценке.
«Все тут ясно ничего интересного.»
Именно в эту фразу кажется и уложился весь мой кризис тридцати трёх.
Как итог, теперь я ещё и начинаю задыхаться иногда на час иногда на три дня.
Вернулись все, все кошмары из далеких мест детства, с которыми как с любимыми и опять же уже всеми ушедшими родственниками ношусь столько лет.
Если конечно читать этот дневник с начала, то можно плавно так отследить влюблённого в жизнь человека, немного романтичного, скучающего, но имеющего четкие картинки, смотрящего во все глаза на эту жизнь, до стремительного одряхления души и тела.
Хотела же быть декадансом, на, бери, упейся.
Разлагайся себе морально, физически, медленно и драматично.
При этом в реальной жизни вы увидите человека, который много и с удовольствием работает, ездит в Бордо наслаждаться сырами и винами, бегающего по высоким лестницам драконьего камня, ужинающего в компаниях талантливых и красивых людей, планирующего путешествия, находящегося в любимых объятиях.
Вот такая вот двойная жизнь.
Живая и мертвая.
За последние полгода травила себя новостями с каждым месяцем увеличивая дозу.
Закончилось все закрытыми телеграмм пабликами без цензуры, где не блюрят ужасы войны с обеих сторон.
Думаю у меня по жизни есть некая склонность к мазохизмо- драматизму.
Провоцировать людей на разные эмоции, потому что не хватает своих.
Оспаривать любую точку зрения и сторону, потому что трикстер.
Бояться темноты, страдать от кошмаров, но смотреть все тёмное и ужасное.
До панической атаки не хотеть никогда покинуть этот мир, но продолжать пить свои «коктейли смерти», позже бегая по врачам проверяя сердце.
Не иметь ни малейшего интереса к некоторым людям, но не переставать со всеми общаться, чтобы чувствовать всю бренность социума и возвышать себя, подкидывая тем самым жалкие кости своей самооценке.
«Все тут ясно ничего интересного.»
Именно в эту фразу кажется и уложился весь мой кризис тридцати трёх.
Как итог, теперь я ещё и начинаю задыхаться иногда на час иногда на три дня.
Вернулись все, все кошмары из далеких мест детства, с которыми как с любимыми и опять же уже всеми ушедшими родственниками ношусь столько лет.
Если конечно читать этот дневник с начала, то можно плавно так отследить влюблённого в жизнь человека, немного романтичного, скучающего, но имеющего четкие картинки, смотрящего во все глаза на эту жизнь, до стремительного одряхления души и тела.
Хотела же быть декадансом, на, бери, упейся.
Разлагайся себе морально, физически, медленно и драматично.
При этом в реальной жизни вы увидите человека, который много и с удовольствием работает, ездит в Бордо наслаждаться сырами и винами, бегающего по высоким лестницам драконьего камня, ужинающего в компаниях талантливых и красивых людей, планирующего путешествия, находящегося в любимых объятиях.
Вот такая вот двойная жизнь.
Живая и мертвая.
Пикник в Лувре.
Спиной к спине мы сидели в молчании около часа.
Наши головы были повёрнуты вправо на семиметровую картину «плот «Медуза».»
Примерно каждые двадцать минут ты передавала мне капли для носа с растворенным внутри кокаином.
Сердце жгло, мозг разрывался от мыслей, в глазах плыл туман, от чего животные инстинкты людей на плоту двигались и вопили.
Вокруг ковыляли неприметные посетители, не зная куда деть свои руки, они автоматически запускали их за спину, принимая изучающий вид.
Ты назвалась моим именем, но в реальности оно было Елена.
Про себя я добавляла Троянская, но от такой тривиальности меня бы мутило, поэтому это оставалось лишь в голове.
Из-за таких не сжигают города мужчины, такие жгут их сами, а потом сидят одинокими королевами на пепелище, в чёрном.
Мы никак не должны были пересечься нашими социальными оболочками, но темные тени из изнанки мира притянули друг друга.
На «плоту» лежали трупы вперемешку с надеждой живых, кто-то доедал плоть, кто-то без сил падал в воду, не дождавшись спасения - это то и есть романтика.
Она такая , она не солнечная, не целостная.
Быть романтиком значит любить человечество до последнего порока, сторонясь его, наблюдая, соблюдая дистанцию, понимая грехи, принимая всю боль и сбегая, задыхаясь от скуки и страха одиночества.
Елена мать и жена , я бы так никогда не смогла.
Елена на восемь лет старше меня.
Как же мало мы говорили, но нашу историю вяжет бархатная тьма.
Она и я одинаково теряли отца.
Дружба бывает приходит вне возраста, вне статуса и не считает года.
Спиной к спине мы сидели в молчании около часа.
Наши головы были повёрнуты вправо на семиметровую картину «плот «Медуза».»
Примерно каждые двадцать минут ты передавала мне капли для носа с растворенным внутри кокаином.
Сердце жгло, мозг разрывался от мыслей, в глазах плыл туман, от чего животные инстинкты людей на плоту двигались и вопили.
Вокруг ковыляли неприметные посетители, не зная куда деть свои руки, они автоматически запускали их за спину, принимая изучающий вид.
Ты назвалась моим именем, но в реальности оно было Елена.
Про себя я добавляла Троянская, но от такой тривиальности меня бы мутило, поэтому это оставалось лишь в голове.
Из-за таких не сжигают города мужчины, такие жгут их сами, а потом сидят одинокими королевами на пепелище, в чёрном.
Мы никак не должны были пересечься нашими социальными оболочками, но темные тени из изнанки мира притянули друг друга.
На «плоту» лежали трупы вперемешку с надеждой живых, кто-то доедал плоть, кто-то без сил падал в воду, не дождавшись спасения - это то и есть романтика.
Она такая , она не солнечная, не целостная.
Быть романтиком значит любить человечество до последнего порока, сторонясь его, наблюдая, соблюдая дистанцию, понимая грехи, принимая всю боль и сбегая, задыхаясь от скуки и страха одиночества.
Елена мать и жена , я бы так никогда не смогла.
Елена на восемь лет старше меня.
Как же мало мы говорили, но нашу историю вяжет бархатная тьма.
Она и я одинаково теряли отца.
Дружба бывает приходит вне возраста, вне статуса и не считает года.