P.S
Если показать этот текст последователям «режима», они либо не могут дочитать, либо впадают сразу в агрессию, получается никак не получается им даже осознать и принять свое скудоумие.

Ровно год назад внепланово и внезапно умер папа.
В этом, разрушили город в котором мы с ним родились и проводили наше общее безумно интересное, веселое время.
Как-то больше некуда возвращаться за воспоминаниями и некого обнять, чтобы вернуться в детство.

А это мой текст о городе в 2013-м году.

Харьков .

Никаких особенных красок просто город.Но он очень живой, несмотря на его молчание. Этот город немой и очень гордый. Конечно, когда-то он говорил, много и шумно, смеялся и шутил, но сейчас его пора как - будто прошла и он принимает нас, терпит, но не смотрит вниз.
У нас принято считать, что он серый. И правда, если пройтись по его улицам рано утром или поздно ночью, когда большинство его жителей, еще или уже спят, чувствуется какой-то легкий налет пыли. Истинно серый и безмолвный город Х.
Представьте что вы живете в каком-то спальном районе в обыкновенном 9-этажном, опять же сером доме. Вы закрываете свою дверь и идёте по подъезду, который столько лет хранит ваши шаги.Еще немного ступеней, дверь и вы вдыхаете воздух, видите знакомую картину двора, где вы провели половину своего детства.
Но у вас нет времени на воспоминания и вы идете дальше, вот и первый житель города. Бездомный человек с опухшим лицом на пару с вороном ищут свой новый день в мусорном баке. И никто не задумывается, кем он был и как пришел к такой трагедии своего существования. Их слишком много таких людей в каждом городе. Кто-то издевается над ними, кто-то помогает, кому-то все равно, а кто-то стремительно приближается в тот самый бак, в который еще недавно выбрасывал свой мусор.
Что бы, ты не выкинул, всегда есть тот, кто подберет. Все подчиняется кругу.Продолжая путь, ты заглядываешь в киоск, их тут много по дороге на твою остановку и в каждом из них работает увядающая или уже увядшая женщина, которая возможно и скажет тебе, пожалуйста, за покупку, но это редкость. Важнее разделить своё раздражение новым днем. На остановке толпится уже множество людей. Простой люд, описывать который просто нет смысла, это будет со всех сторон не интересно.
Дальше тесная маршрутка. И самое отвратительное чье-то дыхание рядом или волосы которых ты касаешься.
Выходишь из метро на какую-то центральную улицу и тут уже можно наблюдать людей из верхних классов, конечно в виде проносящихся мимо машин.
Ничего интересного в этом утреннем приключении даже не может произойти,другое дело ночь, там мы живем иначе, там мы ищем веселье и случайности, но все же серый город. Молчаливый , прячет тайны. Да кому он вообще нужен, когда есть такие красочные социальные сети.
Идеальное место для таких нас. Интернет хранит нашу жизнь с нуля. Мы сами выбираем какие сказки читать на ночь, перед нами изначально ответ на любой вопрос. Самые заурядные умы и гении все черпают информацию для жизни там. Компьютер помнит каждый твой шаг, все твои интересы, знает как зовут всех твоих друзей. Мама не машина она забывает у папы порой нет ответов он не знает того что тебе нужно. Сколько отношений завязалось, расстроилось. Электронные дневники, письма ,доходящие в любую точку Земли за несколько секунд.
Все. Это все что у нас есть. У нас есть все.
Мы из того поколения , которое помнит две жизни. У нас еще было то самое детство во дворах. У нас еще остались ценности. Да мы быстро пересели за компьютеры с санок, но мы еще помним другую эру. Эти поколения они самые талантливые говорят. Побывать в двух эпохах за одну жизнь это уже не мало.
Туман, рассвет ,роса, дождь, молния, гром, радуга, закат, солнце, луна.у

24 апреля 2014 г.

в двенадцать я знала ,что буду здесь вечность.
в восемнадцать я познала беспечность.
в двадцать четыре я узнала свою бессердечность.

еще года,
суета,
быстротечность.

как прекрасен мир.
как отвратительна моя скоротечность

15 марта 2022

В тридцать два, разве что только от кокаина покалывает сердечко.

Записки из вечной эмиграции.

Как человек, который всю осознанную жизнь ведёт по принципу «одного дня» я перешла в это истинно глобально исторически смутное время, кажется в наслаждение каждой минутой, только теперь в режиме оффлайн.

Произошло некое переселение «народов» и больше не ужиться всем в одной плоскости имея разные взгляды.

Мои скромные наблюдения основанные на личных социальных сетях показали мне, что, кто-то отписался от меня узнав, что я Украинка, кто-то, что я Украинка с русским паспортом, (хотя я и прожила в Питере всего три года), кому-то не хочется видеть, как моя жизнь течёт без внешне явных изменений и я продолжаю жить хорошо.
На данный момент.

Абсолютно каждого понимаю и отпускаю.

Ради этого своего «хорошо», я бы поменяла даже на «счастливо», я покинула две страны, переехала в третью и в ожидании документов от четвёртой.
Бывает такое, знаете, когда не чувствуешь, что место рождения или язык определяет твою идентичность.

Но как мы все знаем политика вместе со старыми кровожадными дядями и смердящей кучей комплексов врывается в наш уют и пожирает все что мы строили, жадно сметая все остатки здравого смысла, оставляя лишь отравленный след для каждого, кто по нему пройдёт.
Многие к сожалению выбрали лизать этот след.

Всегда гордилась своим детством, молодостью, друзьями, которую мы получили в Украине, г. Харьков.
Мы всегда были свободные, живые, амбициозные, талантливые, саркастичные, в меру жёсткие, но всегда помогали друг другу, у украинцев этого не отнять, этой внутренней огромной чистой свободы, и если «ты мне, то я тебе и намного больше».
Я знаю, я жила там с 0 до 25 лет.

(Быдло в счёт не берём оно у нас одно общее. А где-то и вовсе преобладает)

Но так же, всегда буду гордиться той серебряной Россией, поэзией, литературой, как меня тянуло в Санкт- Петербург, как я там познала не через страницы истории, а на себе эту боль, леденящий душу скрытый гений, страхи, ненависть к «инакомыслящим», любовь к тому что разрушает.
Там впервые за мою жизнь люди платили мне за талант. Дарили книги, свои души.
Мне часто было жалко эту большую холодную страну.
Все время придушенную, но такую яркую интеллигенцию.
Смотрела фильмы Балабанова, слушала Агату Кристи, плакала внутри и всегда знала, что нужно будет успеть уехать.

Сейчас там снова происходит «деинтеллектуализация» народа, как и всегда в истории империй.
Потому что империям нужны тела, а не мысли.

И да пока я могу, то буду пить шампанское.

Мой отец украинец умер в прошлом году,
моя русская мать, совершено одна теперь отрезана от меня неизвестно на сколько времени и я не смогу ее ненавидеть за то, что она уже не в силах понять.

Никогда не участвовала в освещении новостей, за этим слежу в телеграмм, молча помогаю тем, кому могу и кто оказался со мной здесь в Барселоне.
Всем не получится конечно.
А пишут очень многие и с разных сторон, у меня кажется сотни хороших знакомых.
Простите те, кому никак не смогла помочь.

Вот читаю Сартра «Смерть в душе» о том, как французы не ждали немцев в своих городах, о том, что делать если завтра возможно придётся умереть.
Купила ее кстати прошлой весной, случайно.
Все же было уже, все извечно повторяется, а значит и мы тоже.
Поэтому быть «богемой в эмиграции» обещаю быть до самого конца.

20 марта 2022г. 22.00
Офигеть.

Историю России прячут от русских и хотят скрыть от всего мира. Воспоминания о том, что происходило вчера, является собственностью императора. Он меняет на свое желание летописи страны и ежедневно раздает своему народу исторические истины, которые совпадают с выгодой момента.

Маркиз Астольф де Кюстин

8 апреля.

Начала читать «доктор Живаго» где-то в начале марта, в Барселоне.
Подруга все говорила, как это ты не читала?
Ну негоже совсем, там же все вот это вот холодное падение интеллигентное, да в курятники с пометом тёплым.

Закончила вчера, в Цюрихе.
Большая разница конечно, когда смотрела этот сериал и жила в России, а потом прочитать книгу уже давно обитая в Европе.
Мало того что, понимаешь, что нет никакой красоты и романтики в этом иге безвольных необразованных мародёров, так ещё и все снова сейчас повторилось опять и опять, а всегда же так было.

Только внутри страны это памятные любимые нарывы, а когда извне смотришь просто уродство какое-то ! И как с этим жить можно вообще.
А нет жили, живут и гноем питаются.

Как же жаль, до остервенения, тех кто озолочён мыслями, тех кто чист умом, тех кого не спасут, тех кто трезв сердцем и пьян телом, кого убивают морально, сажают.
Медали теперь дают самым ущербным, ведь оно готово умирать за какие-то лозунги и повеселиться перед смертью самым унизительным способом.

А мы нет, мы все уехали.

«Несвободный человек всегда идеализирует свою неволю.»

«Ему хотелось крикнуть и мальчику, и людям в вагоне, что спасение не в верности формам, а в освобождении от них.»

“Всякая стадность – прибежище неодаренности.”

“Так было уже несколько раз в истории. Задуманное идеально, возвышенно – грубело, овеществлялось. Так Греция стала Римом, так русское просвещение стало русской революцией.”

«Время было нешуточное. Можно было по незнанию заплатить жизнью за нарушение какого-нибудь обязательного постановления.»

«– Сохрани бог, Юрочка. До этого, по счастью, еще далеко. Но ты прав. Не мешает быть осторожнее. Насколько я заметила, каждое водворение этой молодой власти проходит через несколько этапов. Вначале это торжество разума, критический дух, борьба с предрассудками. Потом наступает второй период. Получают перевес темные силы «примазавшихся», притворно сочувствующих. Растут подозрительность, доносы, интриги, ненавистничество. И ты прав, мы находимся в начале второй фазы.»

10 апреля.

Давно не лечила душу.
Мой бесценный бессменный психоаналитик - Париж.
✈️

«Лежа на ее кровати, в ее постели, в Париже, в светло-синих облаках ее комнаты, которые я до этого вечера счел бы несбыточными и несуществующими – и которые окружали белое тело Клэр, покрытое в трех местах такими постыдными и мучительно соблазнительными волосами, – я жалел о том, что уже не могу больше мечтать о Клэр, как я мечтал всегда».

Все, что написал Газданов, – об этом.

О том, что ради этого вечера, ради этой несбыточной Клэр надо лишиться дома и родины, пройти через кровь и грязь войны, кровь и грязь парижского дна, стрелять и видеть вокруг себя застреленных, бедствовать, жить через силу, не давая себе забыть ее, чтобы, найдя, тотчас потерять, как все осуществившееся и невозобновимое.

25 апреля
33 - й день рождения.
Мексика.


Далеко далеко от ваших уютных домов проживал,
Я - дон Хуан, на одном из плавучих островов.
Среди петляющего мутного озера Тескоко.
Вокруг меня томно кружили древние духи ацтеков, тщательно стерегли свой вечный кров.
Изредка я видел одиноко проплывающих ещё живых рыбаков.

Дружбу водил с пытливыми аксолотлями.
Каждый день мне приходилось спасать их от кровожадной рыбины, выросшей до невиданных размеров.
Я называл ее Ненависть.
На самом деле мне было неведомо это чувство, ведь я жил с островом дружно и незамысловато, но какие-то далекие отголоски детства шептали слова сморщенной женщины, о том,

Что только люди могут ненавидеть сильнее чем любить.
Затем из таких вырастают кровожадные монстры, которых приходится постоянно кормить.

Мне нравилась моя жизнь ведь я не знал другой.
Но как бывает однажды когда приходит человек ты навсегда теряешь покой.

Возвращаясь с поздней рыбалки очень звездной ночью, мое весло подцепило маленький трупик.
Девочки.
Прежде я никогда не видел девочек.
Возможно она напомнила нежную водную Лилию, слёзы лились чистым ручьём в грязную реку, расходились кругами по мертвой воде под ледяной луной.
Моя судьба мигом разбилась в прах.

Пятьдесят лет не знать чувств.
Наконец-то жизнь стала осмысленной,
Хуан научился страдать.


Ничего никогда не держал в руках более хрупкого чем она.
Я укладывал ее в землю мягкую пушистую навсегда спать.
А она проснулась и каждую ночь принималась неистово жалобно рыдать.
Но чем мне было девчонку сердце свое и ее унять?

Впервые я приплыл в близлежащий городок, снова заговорил с другими людьми.
Узнал что девочкам нравятся куклы.
Ходил по домам, просил, собирал все что в мусоре, работал за игрушки, все ей отдавал, на деревья развешивал, все силы свои подорвал.
Ей было мало и мало, я просыпался по утрам омытый ее мёртвыми слезами.
Люди перестали платить мне куклами, закрывали двери, прятали детей, когда я снова просил.
Не было сил.
Духи ацтеков покинули свой остров.
Она не замолкала как бы я не просил.
Забрала и мой покой.
Я утопился в реке и больше не встретил ее никогда.
Но Лилями на том месте до сих пор цветёт круглый год вода.

Проклятая рыбина ненавистной любви, сжирает, растёт, бесконечно долго умирает.

28 апреля.
Канкун.

Александр и Сергей родились и выросли в одном городе и стране.
Учились в одной школе и институте, получили идентичное высшее образование, читали одинаковые книги, восхищались экспериментальной музыкой, собирались вместе снимать кино.
Они женились на близняшках и были счастливы.

Между ними было только одно отличие.

Александр тратил все свои деньги внутри страны на свою зону комфорта, а Серей устилал своими тысячами зарубежные страны и беспощадно вкладывал во внутреннюю свободу.
Через пять лет их было не узнать.
Каким бы образованным не был Александр, Сергей казался умнее, осознаннее.
Чем больше денег они зарабатывали, тем больше Саша поправлял корону и говорил что Серёжа идиот.
В нем росла агрессия, ведь Сергей становился все более свободных взглядов, они носили дорогие бренды, но у друга выходило все ярче и экстравагантнее.
А когда Серёжа развёлся с женой потому что влюбился в парня, уехал из страны и продолжал жить счастливо, Александр и вовсе вышел из себя, ударив в грудь сказал:
⁃ я не выдержу такого позора! Это мой лучший друг, он ничего не понимает я обязательно его найду, выбью дурь и насильно верну назад!! Он сошёл с ума, ему нужна моя помощь! Только тогда он будет счастлив!
Это все западные ценности, он таким быть не мог, я его знаю! Его опоили, он стал врагом, мразью, но я такой хороший обязательно спасу!

Это я все к тому, что определённую невосполнимую часть нашего образования несут путешествия в другие страны.
Общение с разными культурами никогда, не дадут тебе думать, что есть только чёрное и белое.

Именно поэтому так важно русским властям все это запретить, сократить, сделать такую невыносимую жизнь, чтоб на это даже мечтать не было возможностей.

Я видела очень глупых людей, но таких красивых своим пониманием мира, всего лишь из-за огромных количеств поездок в совершенно другие культуры.

За огромным деревянным столом находились шумные люди, их было так много, но мне так важно перечислить всех.

Вот она милая моя, дорогая бабушка Нина, с мягким взглядом и потрескавшимся от возни в земле и раковине, руками.
Она как всегда стесняется улыбаться, ждёт по первому зову, бросать свои беседы и бежать на кухню обслуживать желудок деда - Виктора.
Огромный мужчина, вечно смеющийся, бесконечно уплетающий сало, вареники и водку с пивом, неимоверно похотливый.
Одной ногой он убивал пробегающих мышей, другой шлёпал и щипал молодых и старых.
Рядом два его сына.
Мой папа - Борис, самый красивый, все женщины любуются, все мужчины смеются с его шуток, у него смешная золотая цепь и ужасно обтягивающие красивые ноги брюки.
Очень хочется кинуться ему на шею сзади и переплыть вместе какой-нибудь пруд, но мне ещё слишком рано туда, поэтому я стою за дверью.
Он безумной добрый, но хочет казаться бывалым, серьёзным, поэтому рассказывает практически выдуманные истории.
Слева от него сидит его 29 летний брат, скромный, тихий, очень пьющий интеллигент.
Бабушка Нина всегда смотрит на него и пытается уберечь от мира.
А вот показывает своё новое платье девятнадцатилетняя девочка с крупным носом, ей ужасно хочется выпить настойки и бежать в новом платье под дождём, босиком по тёплой украинской земле.
Моя троюродная сестра - Алина.

С дедом ругается его щуплый брат Борис, в часть него назвали моего папу, потому что он залез в окно роддома, когда бабушка рожала и орал назовите Борисом, иначе спрыгну !

Его жена Лида, почему то я обожала слушать ее мягкий голос.

Одна из их дочерей наркоманка Лена, я никогда не видела ее живой.
Она то кололась, то сидела в тюрьме.
Старшей там кажется ещё нет, помню она была ведьмой, на таро раскладывала, но ее там ещё нет.

Костлявая Шура, с очередным мужчиной помоложе, которая так боялась одиночества и буквально покупала себе любовников.
Умерла она одна разложившись под столом.

Мой дед не любил ее, не знаю почему, но он кидал ей за калитку петарды, а один раз испражнился перед порогом.

Бабушкина сестра, которая переехала из всех пяти сестёр вместе с ней из Сибири в Украину, не хотела ее бросать, такой сестринской любви я не видела.
Дочки раскулаченного крестьянина.
Я называла ее тетя Валя.
Здесь ее муж, собака Белка.
Детей у них так и не вышло.

Можно перечислять ещё бесконечное количество людей, которые были со мной все детство, но все они умерли, как вы догадались.

Я стою около двери и наблюдаю через щель за этой огромной мертвой семьей, в разбитом ракетами кровоточащем городе Харьков.

Всю свою жизнь я построила на наслаждении и отсутствии каких либо обязательств, а как я могла ещё?
Если смерть всегда ходит где-то рядом со мной, она забрала уже всех у меня и заставляет думать о ней каждый день.

Кажется мне так сложно любить кого-то, тем более невозможно создать семью, ведь я в отношениях со смертью.
Все детство эти люди умирали один за одним молодыми и старыми, я буквально росла на кладбище и даже здоровалась с девочками, пять сестёр которых зарезала безумная мать сектантка.
Солдату второй мировой - Ивану носила конфеты и читала Есенина.

Наверное это жутко читать с другой стороны телефона, но это часть моего детства, а оно было ужасно счастливым, все эти люди обожали меня, у меня было все!
Да и сейчас встречаются столько людей, они продолжают меня обожать, но я постоянно чувствую какую-то невообразимую тоску внутри, наверное это такой изъян, как какая-то наследственная болезнь.
Ничего не могу сделать с этим.
Ни влюблённости, ни алкоголь, ни наркотики, ни тусовки, ничего не заглушает эту тоску.
Разве что книги.
Когда читаю, мое личное Я совсем исчезает.

Johfra Bosschart (1919 - 1998) Поклонение Пану 1979