18 мая
Прожила десять одиноких дней в отеле Москвы.
Наконец-то она была залита солнечным светом и святыми зайчиками, отбивающимися от церковных куполов.
Умиротворённость и усталость сопровождали мою походку.
Было очень жаль, наконец-то увидеть ту с которой начался этот дневник, снова.
Только не ощутить ничего и обесценить всю такую дорогую мне историю.
Лечу сейчас в Нью-Йорк.
Со мной Кандинский и Ван Гог.
Пересматриваю свою любовь к романтизму и ищу новые углы.
Прожила десять одиноких дней в отеле Москвы.
Наконец-то она была залита солнечным светом и святыми зайчиками, отбивающимися от церковных куполов.
Умиротворённость и усталость сопровождали мою походку.
Было очень жаль, наконец-то увидеть ту с которой начался этот дневник, снова.
Только не ощутить ничего и обесценить всю такую дорогую мне историю.
Лечу сейчас в Нью-Йорк.
Со мной Кандинский и Ван Гог.
Пересматриваю свою любовь к романтизму и ищу новые углы.
27 мая 2021 года.
Я все решила и наконец-то начала писать книгу!
Больше нет времени откладывать и бояться того, что если я это сделаю, то цель всей моей жизни будет достигнута, а в конце я ничего не почувствую или умру в какой-то нелепой случайности как только закончу.
Если через год или два вы о ней так ничего и не услышите, значит я снова облажалась.
«Я лечу в самолёте
Нью- Йорк - Лос- Анджелес и думаю о том, когда же я начну писать книгу о которой, кажется мечтаю с самого начала своей осознанной жизни и почему меня постоянно преследуют призраки?
Свой личный исторический момент считаю начатым.
Боюсь вы никогда не поверите в истинность истории этой жизни, но я хочу наконец-то дать заглянуть в мою голову абсолютно всем желающим, как дряная уставшая проститутка устраивающая свой последний марафон желаний, продаёт Билеты в уставшую вагину и делится всем своим никому не нужным отвратительно-красочным опытом.
Мой отец ушёл в свой вечный путь в начале этого года, он бы никогда не понял этой книги и этих слов, я бы нанесла огромную рану его сентиментальному сердцу.
Но теперь меня не сдерживает ничего.
Маме спасибо за понимание, будь сильной.
Те чудовища с какими я сосуществую помогают наслаждаться каждым моментом этой жизни, в то же время пугая так сильно, что приходится путать эти миры.
Это великая потребность рассказать о каждом из них, больше не вмещается и требует выйти на публику.
Но для начала этого шоу мне нужно родиться.»
Я все решила и наконец-то начала писать книгу!
Больше нет времени откладывать и бояться того, что если я это сделаю, то цель всей моей жизни будет достигнута, а в конце я ничего не почувствую или умру в какой-то нелепой случайности как только закончу.
Если через год или два вы о ней так ничего и не услышите, значит я снова облажалась.
«Я лечу в самолёте
Нью- Йорк - Лос- Анджелес и думаю о том, когда же я начну писать книгу о которой, кажется мечтаю с самого начала своей осознанной жизни и почему меня постоянно преследуют призраки?
Свой личный исторический момент считаю начатым.
Боюсь вы никогда не поверите в истинность истории этой жизни, но я хочу наконец-то дать заглянуть в мою голову абсолютно всем желающим, как дряная уставшая проститутка устраивающая свой последний марафон желаний, продаёт Билеты в уставшую вагину и делится всем своим никому не нужным отвратительно-красочным опытом.
Мой отец ушёл в свой вечный путь в начале этого года, он бы никогда не понял этой книги и этих слов, я бы нанесла огромную рану его сентиментальному сердцу.
Но теперь меня не сдерживает ничего.
Маме спасибо за понимание, будь сильной.
Те чудовища с какими я сосуществую помогают наслаждаться каждым моментом этой жизни, в то же время пугая так сильно, что приходится путать эти миры.
Это великая потребность рассказать о каждом из них, больше не вмещается и требует выйти на публику.
Но для начала этого шоу мне нужно родиться.»
Forwarded from Лев Толстой. Лайфстайл
Поехали в Павловск. Отвратительно. Девки, глупая музыка, девки, искусственный соловей, девки, жара, папиросный дым, девки, водка, сыр, неистовые крики, девки, девки, девки! Все стараются притвориться, что им весело и что девки им нравятся, но неудачно.
1856 год, 4 мая
27 лет
1856 год, 4 мая
27 лет
3 июня .
Грязный, переполненный бомжами и помешанными центр Лос-Анджелеса.
Крыша.
Напротив жуткий отель Сесил.
Я пью кофе и думаю о том, что дети, творчество, странствующая жизнь - единственные приближенные средства побеждающие смерть.
Мы все пытаемся выбирать по возможностям.
Города и страны стали мне семьей не меньше чем люди.
Украина - это моя молодая черноволосая бабушка.
Она любила меня больше всех, вместе с детством и родителями, вложила столько наивного счастья, что я до сих пор им пользуюсь.
Санкт-Петербург- какой-то высокий бледный брат, который внезапно постучался в дверь,
разложил передо мной все наркотики мира,
закрыл чёрными шторами окна и дал заглянуть в самые темные дали.
Но восторженно в самой припадочной лихорадке, декламировал со мной стихи на замёрзшей Неве.
Мне все время было холодно рядом с ним и безумно интересно.
Я смотрела как один за одним умирают молодые.
Стало страшно.
Москва - любовница.
То ненавижу ее, то мчусь туда в пьяном угаре.
Целую страстно, трачу, трачу, покидаю навсегда, но возвращаюсь.
Барселона - приёмная мать, взяла меня к себе насильно, спасала от брата.
Мне было скучно, все рвало назад, ругала каждое ее движение в мою сторону, а потом не заметила, как окутанная солнцем, ленью залечила там все свои раны и стала возвращаться с удовольствием в кровать из моря и подушку из пальм.
Париж - любовь всей моей жизни.
Америка - не знаю смогла бы я жить здесь, но дальше неё ехать будет уже некуда.
Возможно она даст мне все, но ещё с гордым, каким-то юношескими пылом я отстаиваю свою любовь к Европе.
Грязный, переполненный бомжами и помешанными центр Лос-Анджелеса.
Крыша.
Напротив жуткий отель Сесил.
Я пью кофе и думаю о том, что дети, творчество, странствующая жизнь - единственные приближенные средства побеждающие смерть.
Мы все пытаемся выбирать по возможностям.
Города и страны стали мне семьей не меньше чем люди.
Украина - это моя молодая черноволосая бабушка.
Она любила меня больше всех, вместе с детством и родителями, вложила столько наивного счастья, что я до сих пор им пользуюсь.
Санкт-Петербург- какой-то высокий бледный брат, который внезапно постучался в дверь,
разложил передо мной все наркотики мира,
закрыл чёрными шторами окна и дал заглянуть в самые темные дали.
Но восторженно в самой припадочной лихорадке, декламировал со мной стихи на замёрзшей Неве.
Мне все время было холодно рядом с ним и безумно интересно.
Я смотрела как один за одним умирают молодые.
Стало страшно.
Москва - любовница.
То ненавижу ее, то мчусь туда в пьяном угаре.
Целую страстно, трачу, трачу, покидаю навсегда, но возвращаюсь.
Барселона - приёмная мать, взяла меня к себе насильно, спасала от брата.
Мне было скучно, все рвало назад, ругала каждое ее движение в мою сторону, а потом не заметила, как окутанная солнцем, ленью залечила там все свои раны и стала возвращаться с удовольствием в кровать из моря и подушку из пальм.
Париж - любовь всей моей жизни.
Америка - не знаю смогла бы я жить здесь, но дальше неё ехать будет уже некуда.
Возможно она даст мне все, но ещё с гордым, каким-то юношескими пылом я отстаиваю свою любовь к Европе.
Как давно мне не писали красивые письма.
“Мы гуляли с тобой сегодня по обрыву. Я видела как ты болтала своими ногами в мартинсах в лаве и говорила - Попробуй! Это совсем не страшно! А я была босая и боялась испортить прогулку своими криками.
Потом мы вернулись место, похожее на мой дом, в который только что мы переехали.
Вышло солнце с запада, а не с востока, и ты спросила, часто ли тут такое?
Я ответила, что с тех пор как ты уехала, тут нет закатов и я тебя прошу вернуться.”
“Мы гуляли с тобой сегодня по обрыву. Я видела как ты болтала своими ногами в мартинсах в лаве и говорила - Попробуй! Это совсем не страшно! А я была босая и боялась испортить прогулку своими криками.
Потом мы вернулись место, похожее на мой дом, в который только что мы переехали.
Вышло солнце с запада, а не с востока, и ты спросила, часто ли тут такое?
Я ответила, что с тех пор как ты уехала, тут нет закатов и я тебя прошу вернуться.”
Одно утро в Сан Франциско.
Столько благоухающих палаточных городков с бомжами, как в Америке за всю мою странствующую карьеру я не встречала нигде.
Это отдельный пласт населения получающий свою зарплату за паразитизм и тотальную свободу, которая переходит грань человеческого, грязно вступая в животный мир.
На пути к озеру Тахо (считается самым красивым водоемом в Калифорнии), нужно было заехать в магазин.
Десять утра, на заднем сидении со мной молодая красивая псина, я пью кофе из Старбакса, открываю окно, но запахи города не особо отличаются от собачьего дыхания.
На светофорах меня всегда просят закрывать окна, так как бездомные могут достаточно резко нарушить дистанцию.
В углу двух зданий справляет свою большую нужду молодой парень, после снимает свою кофту, все там ею подтирает и как ни в чем не бывало облачается в неё обратно.
Вот на переходе куда-то бежит Гендальф, с белоснежной шевелюрой, голым торсом и безумными глазами.
Мы останавливаемся на подземной парковке супермаркета, я остаюсь в машине, что возможно спасает ее.
Я конечно не самый внимательный человек при чем настолько, что соседнюю машину рядом со мной вскрывает грабитель, я читаю на телефоне «Осень патриарха» Маркеса, кстати это просто безумие какое-то какая это сочная, неприятная, тяжелая и потрясающая книга о диктаторской ноше, страхе, одиночестве, безумии и жестокости.
Так вот перед тем как вскрыть машину рядом, он заглянул и в нашу, но я была так увлечена, что наверное если бы он сел за руль и поехал, не подняла бы головы 😂
Они делают это быстро и тихо с помощью мячика для гольфа и молоточка.
А вообще здесь жить конечно интересно, совершено другая планета.
Приключениями все вокруг переполнено.
И пару цитат из осени патриарха:
«Приказываю в течение сорока восьми часов найти Деметрио Алдоуса живым и доставить ко мне, если же он будет найден мертвым, то ко мне он должен быть доставлен живым, а если он вообще не будет найден, вы все равно обязаны доставить его ко мне»
«Мы не знали никакой другой истории своей родины, кроме той, которая была историей его самого, мы не знали иного отечества, кроме того, которое он сотворил по образу своему и подобию, меняя его пространственные измерения и заставляя само время течь сообразно его абсолютной воле.»
Столько благоухающих палаточных городков с бомжами, как в Америке за всю мою странствующую карьеру я не встречала нигде.
Это отдельный пласт населения получающий свою зарплату за паразитизм и тотальную свободу, которая переходит грань человеческого, грязно вступая в животный мир.
На пути к озеру Тахо (считается самым красивым водоемом в Калифорнии), нужно было заехать в магазин.
Десять утра, на заднем сидении со мной молодая красивая псина, я пью кофе из Старбакса, открываю окно, но запахи города не особо отличаются от собачьего дыхания.
На светофорах меня всегда просят закрывать окна, так как бездомные могут достаточно резко нарушить дистанцию.
В углу двух зданий справляет свою большую нужду молодой парень, после снимает свою кофту, все там ею подтирает и как ни в чем не бывало облачается в неё обратно.
Вот на переходе куда-то бежит Гендальф, с белоснежной шевелюрой, голым торсом и безумными глазами.
Мы останавливаемся на подземной парковке супермаркета, я остаюсь в машине, что возможно спасает ее.
Я конечно не самый внимательный человек при чем настолько, что соседнюю машину рядом со мной вскрывает грабитель, я читаю на телефоне «Осень патриарха» Маркеса, кстати это просто безумие какое-то какая это сочная, неприятная, тяжелая и потрясающая книга о диктаторской ноше, страхе, одиночестве, безумии и жестокости.
Так вот перед тем как вскрыть машину рядом, он заглянул и в нашу, но я была так увлечена, что наверное если бы он сел за руль и поехал, не подняла бы головы 😂
Они делают это быстро и тихо с помощью мячика для гольфа и молоточка.
А вообще здесь жить конечно интересно, совершено другая планета.
Приключениями все вокруг переполнено.
И пару цитат из осени патриарха:
«Приказываю в течение сорока восьми часов найти Деметрио Алдоуса живым и доставить ко мне, если же он будет найден мертвым, то ко мне он должен быть доставлен живым, а если он вообще не будет найден, вы все равно обязаны доставить его ко мне»
«Мы не знали никакой другой истории своей родины, кроме той, которая была историей его самого, мы не знали иного отечества, кроме того, которое он сотворил по образу своему и подобию, меняя его пространственные измерения и заставляя само время течь сообразно его абсолютной воле.»
Вита и Вирджиния.
Самое богемное кино которое я видела за последние годы.
Ветхая и в то же время очень осовремененная картинка творческого приятного разврата, порыва, шарма, наполненная любовью к мысли и тексту.
И сама Вирджиния Вульф получилась очень живая, умирающая телом, но безумно тяжелая и чёткая, как звук множества молотков.
Такой образ мне нравится намного больше, чем персонаж Николь Кидман в фильме «Часы».
Но там было совсем про другое.
А в Рите я так убийственно четко видела себя, что не могла на неё даже смотреть.
Осторожно! Очень много гиперболизированных эстетических и бесполезных диалогов.
Самое богемное кино которое я видела за последние годы.
Ветхая и в то же время очень осовремененная картинка творческого приятного разврата, порыва, шарма, наполненная любовью к мысли и тексту.
И сама Вирджиния Вульф получилась очень живая, умирающая телом, но безумно тяжелая и чёткая, как звук множества молотков.
Такой образ мне нравится намного больше, чем персонаж Николь Кидман в фильме «Часы».
Но там было совсем про другое.
А в Рите я так убийственно четко видела себя, что не могла на неё даже смотреть.
Осторожно! Очень много гиперболизированных эстетических и бесполезных диалогов.
6 июля
Несмотря на все яркие события в моей жизни и прекрасных людей, которые окружают меня по всему миру, иногда мы с ними перестаём смеяться или играть в нелепые детские игры, которые не дают нам стареть и замолкаем.
Кто-то обязательно скажет:
⁃ Тебе тоже кажется, что мы вскоре застанем тотальный п*ц?
⁃ Да, всегда.
⁃ И мне, каждые сто лет же.
Но мы не даем пропасть моменту обнимаемся, пьём, едем куда-то дальше и смеёмся, смеёмся, чтобы эхо этого счастья ещё долго звучало впереди нас.
А потом я возвращаюсь домой и у меня появляется время на соц.сети, новости, скандалы.
И эхо моего смеха пропадёт в ужасном шуме голосов.
Пока мы обсуждаем делать или не делать прививки, приходится осознать, что два года нас очень легко лишали свободы и все это только начинается, чума в телах или умах я уже даже не понимаю, продолжает свирепствовать, точно так же как гомофобные настроения, которые поражают своей жестокостью, нерациональностью, необразованностью и каким-то древним фанатизмом.
Все революции с невероятным позором, который все потом пережуют и проглотят подавляются, патриарх Кирилл обещает второе тело, когда сломается это, я могу сесть и обвинить дядю Толика, а так же свою преподавательницу по физкультуре в харасменте, а мою избитую мужем подругу отправят домой и скажут «бьет значит любит», ну а потом тому, кто это скажет выльют тонну помоев на голову и он будет плакать и извиняться, а когда успокоится, прийдет на работу и расстреляет своих коллег за утренним чёрным растворимым кофе.
Все соцсети сократят нам тексты и заставят смотреть только видео, тогда даже вы, мои уникальные маленькие читатели уже не сможете дойти до этого места.
На фоне всего этого все продолжают умирать.
И близкие тоже.
И наша планета тоже.
А я пакую чемоданы снова и снова, прыгаю из страны в страну, рассказываю свои истории, пишу свою жизнь, пирую во время чумы и олицетворяю себя и своих друзей с героями Декамерона.
Может в нашей современности только так и можно быть счастливым?
Пока в какой-то из стран, огромная патриархальная горилла не прихлопнет тебя своими законами.
Несмотря на все яркие события в моей жизни и прекрасных людей, которые окружают меня по всему миру, иногда мы с ними перестаём смеяться или играть в нелепые детские игры, которые не дают нам стареть и замолкаем.
Кто-то обязательно скажет:
⁃ Тебе тоже кажется, что мы вскоре застанем тотальный п*ц?
⁃ Да, всегда.
⁃ И мне, каждые сто лет же.
Но мы не даем пропасть моменту обнимаемся, пьём, едем куда-то дальше и смеёмся, смеёмся, чтобы эхо этого счастья ещё долго звучало впереди нас.
А потом я возвращаюсь домой и у меня появляется время на соц.сети, новости, скандалы.
И эхо моего смеха пропадёт в ужасном шуме голосов.
Пока мы обсуждаем делать или не делать прививки, приходится осознать, что два года нас очень легко лишали свободы и все это только начинается, чума в телах или умах я уже даже не понимаю, продолжает свирепствовать, точно так же как гомофобные настроения, которые поражают своей жестокостью, нерациональностью, необразованностью и каким-то древним фанатизмом.
Все революции с невероятным позором, который все потом пережуют и проглотят подавляются, патриарх Кирилл обещает второе тело, когда сломается это, я могу сесть и обвинить дядю Толика, а так же свою преподавательницу по физкультуре в харасменте, а мою избитую мужем подругу отправят домой и скажут «бьет значит любит», ну а потом тому, кто это скажет выльют тонну помоев на голову и он будет плакать и извиняться, а когда успокоится, прийдет на работу и расстреляет своих коллег за утренним чёрным растворимым кофе.
Все соцсети сократят нам тексты и заставят смотреть только видео, тогда даже вы, мои уникальные маленькие читатели уже не сможете дойти до этого места.
На фоне всего этого все продолжают умирать.
И близкие тоже.
И наша планета тоже.
А я пакую чемоданы снова и снова, прыгаю из страны в страну, рассказываю свои истории, пишу свою жизнь, пирую во время чумы и олицетворяю себя и своих друзей с героями Декамерона.
Может в нашей современности только так и можно быть счастливым?
Пока в какой-то из стран, огромная патриархальная горилла не прихлопнет тебя своими законами.
🦄1
7 июля
Если кто-то заговорит со мной на улице неприятный, плохо пахнущий или просто навязчивый, я обязательно отвечу.
Так сложилось в моем сознании, что каждый человек пока он существует на этой земле имеет право на диалог.
Именно по этой причине меня однажды ограбили в Париже или я получала самых ненужных «друзей».
Вчера мне позвонила мама.
Четыре месяца назад она потеряла мужа, а я отца.
Мы решили, что ей нужно отвлечься и поехать на море, никакой другой возможности кроме Крыма для неё пока не было.
Каждое лето мы ездили туда на машине всей семьей.
У неё было любимое место, военный санаторий в городе Судак.
Ей нравится, что там мало людей, много растений, воздуха и поют птицы.
Каждый день она ходит туда с бутылочкой вина в пакете плачет и звонит мне, ей очень хочется поговорить с кем-то, но все странно на неё косятся либо очень заняты.
Поэтому, если на скамейке в парке с вами заговорит женщина, которая при этом пьёт вино, возможно она не всегда сумасшедшая алкоголичка, а просто очень одинокий человек в печали и ей можно уделить пару минут.
Пожалуй я продолжу отвечать незнакомцам на улице, ведь из сотни тех кто просит денег, двое будут ждать просто живого ответа.
Я не самый чувственный и эмпатийный человек, как может показаться из-за этого текста, но вот это чувство важности слов, диалогов для меня как-то свято, что ли.
Если кто-то заговорит со мной на улице неприятный, плохо пахнущий или просто навязчивый, я обязательно отвечу.
Так сложилось в моем сознании, что каждый человек пока он существует на этой земле имеет право на диалог.
Именно по этой причине меня однажды ограбили в Париже или я получала самых ненужных «друзей».
Вчера мне позвонила мама.
Четыре месяца назад она потеряла мужа, а я отца.
Мы решили, что ей нужно отвлечься и поехать на море, никакой другой возможности кроме Крыма для неё пока не было.
Каждое лето мы ездили туда на машине всей семьей.
У неё было любимое место, военный санаторий в городе Судак.
Ей нравится, что там мало людей, много растений, воздуха и поют птицы.
Каждый день она ходит туда с бутылочкой вина в пакете плачет и звонит мне, ей очень хочется поговорить с кем-то, но все странно на неё косятся либо очень заняты.
Поэтому, если на скамейке в парке с вами заговорит женщина, которая при этом пьёт вино, возможно она не всегда сумасшедшая алкоголичка, а просто очень одинокий человек в печали и ей можно уделить пару минут.
Пожалуй я продолжу отвечать незнакомцам на улице, ведь из сотни тех кто просит денег, двое будут ждать просто живого ответа.
Я не самый чувственный и эмпатийный человек, как может показаться из-за этого текста, но вот это чувство важности слов, диалогов для меня как-то свято, что ли.
Новая книга Пелевина
«Тайные виды на гору Фудзи».
Осторожно много неприятных слов.
Если быть честной это моя первая книга
автора.
Возможно последняя.
Просто потому что, слог такой мне ну никак не подходит. Поэтому это было в формате аудио, так ещё сносно.
Дослушав последнее предложение в моей голове сложилась такая рецензия.
Весь наш мир огромная пизда из которой все мы вышли и мир этот все время накрывается волнующим пиздецом.
Планетой должны были править женщины, так как они обладательницы того из чего все появилось.
Но чтобы они никогда к этой мысли не пришли, испуганные мужчины придумали всю эту колесницу патриархата.
Дабы самки хотели продавать и украшать свои вагины только мужчинам и ради них, а ни в коем случае не задумывались о том, что могут с помощью этого места владеть вообще всем и накидывать свои «пиздокрюки» на всех «хуемразей» ( мужчин) поработив их полностью.
Но мизогиния Пелевина приходит к тому, что даже познав высшие истины и умея правильно пользоваться пиздокрюком, Танечка такая никчёмная как и все женщины выбирает одного старого, богатого, толстого Федю из прошлой жизни и кидает свой крюк на его жирное эго, чтобы вместо всего мира влиять только на него одного.
Но при этом она перестаёт брить ноги и жутко толстеет, все то, чему она научилась от великой Саламандры.
Мужская линия показывает нам, как сильно денежные блага опустошают твою душу, но тут на помощь приходит один интересный стартап с буддийскими монахами, шлемом «Церебро» и там все самое интересное начинается, эта линия хотя бы раскрывала какие-то глобальные мысли мироздания.
В итоге Будда оказался самым сильным наркоманом вселенной, который до сих пор подсаживает миллионы людей и даёт им такое…!
Что потом ты перестаёшь нормально существовать на земле со своим бренным телом и стремишься только «туда», в высшие ступени/джаны, а все остальное перестаёт иметь смысл.
А как отчаянно мужчины пытались оттуда вернуться с помощью убийства животных, вранья, воровства и кокаина!
«Тайные виды на гору Фудзи».
Осторожно много неприятных слов.
Если быть честной это моя первая книга
автора.
Возможно последняя.
Просто потому что, слог такой мне ну никак не подходит. Поэтому это было в формате аудио, так ещё сносно.
Дослушав последнее предложение в моей голове сложилась такая рецензия.
Весь наш мир огромная пизда из которой все мы вышли и мир этот все время накрывается волнующим пиздецом.
Планетой должны были править женщины, так как они обладательницы того из чего все появилось.
Но чтобы они никогда к этой мысли не пришли, испуганные мужчины придумали всю эту колесницу патриархата.
Дабы самки хотели продавать и украшать свои вагины только мужчинам и ради них, а ни в коем случае не задумывались о том, что могут с помощью этого места владеть вообще всем и накидывать свои «пиздокрюки» на всех «хуемразей» ( мужчин) поработив их полностью.
Но мизогиния Пелевина приходит к тому, что даже познав высшие истины и умея правильно пользоваться пиздокрюком, Танечка такая никчёмная как и все женщины выбирает одного старого, богатого, толстого Федю из прошлой жизни и кидает свой крюк на его жирное эго, чтобы вместо всего мира влиять только на него одного.
Но при этом она перестаёт брить ноги и жутко толстеет, все то, чему она научилась от великой Саламандры.
Мужская линия показывает нам, как сильно денежные блага опустошают твою душу, но тут на помощь приходит один интересный стартап с буддийскими монахами, шлемом «Церебро» и там все самое интересное начинается, эта линия хотя бы раскрывала какие-то глобальные мысли мироздания.
В итоге Будда оказался самым сильным наркоманом вселенной, который до сих пор подсаживает миллионы людей и даёт им такое…!
Что потом ты перестаёшь нормально существовать на земле со своим бренным телом и стремишься только «туда», в высшие ступени/джаны, а все остальное перестаёт иметь смысл.
А как отчаянно мужчины пытались оттуда вернуться с помощью убийства животных, вранья, воровства и кокаина!
Ну что будете после такой рецензии читать/слушать ?
Anonymous Poll
38%
Да
31%
Нет
7%
Точно да
25%
Точно нет
17 июля.
«Мы с ним занимались только одним: мы пили, – позднее рассказывал Карвер в – Не припомню, чтобы за всё это время кто-то из нас хоть раз снял крышку пишущей машинки, и всё же я думаю, что мы в некотором роде оттачивали свое мастерство».
На самом деле я прекрасно обхожусь без алкоголя.
Никогда не пью одна, всегда нахожу занятия, никакие раны он не залечивает, скорее раздражает старые, разве что очень хорошо помогает уснуть.
Но если передо мной появляется человек, то в ту же секунду мне захочется положить обе наши руки на стаканы и отправиться в это увлекательное хмельное путешествие полное тайн и кладов.
Через десять минут ты захочешь со мной смеяться, через тридцать любое стеснение покинет нашу комнату, через час будет куплена новая бутылка, через два очень захочется делиться личным, через три мы будем делать глупости, а через четыре возможно целоваться.
(эта схема не сработала лишь однажды в моей жизни, когда я на неё, как обычно рассчитывала :)
Но без алкоголя, даже с самым интересным, красивым, наполненным собеседником через час, максимум два я придумаю причину, чтобы уйти.
А теперь вопрос.
Это какой-то тоже диагноз, когда без этой социальной смазки тебе вообще не нужен контакт с другими людьми и никто не представляет интереса?
Но от этого контакта ты ужасно зависим и ищешь его каждые выходные, но он ни в коем случае на должен быть трезвым.
«Мы с ним занимались только одним: мы пили, – позднее рассказывал Карвер в – Не припомню, чтобы за всё это время кто-то из нас хоть раз снял крышку пишущей машинки, и всё же я думаю, что мы в некотором роде оттачивали свое мастерство».
На самом деле я прекрасно обхожусь без алкоголя.
Никогда не пью одна, всегда нахожу занятия, никакие раны он не залечивает, скорее раздражает старые, разве что очень хорошо помогает уснуть.
Но если передо мной появляется человек, то в ту же секунду мне захочется положить обе наши руки на стаканы и отправиться в это увлекательное хмельное путешествие полное тайн и кладов.
Через десять минут ты захочешь со мной смеяться, через тридцать любое стеснение покинет нашу комнату, через час будет куплена новая бутылка, через два очень захочется делиться личным, через три мы будем делать глупости, а через четыре возможно целоваться.
(эта схема не сработала лишь однажды в моей жизни, когда я на неё, как обычно рассчитывала :)
Но без алкоголя, даже с самым интересным, красивым, наполненным собеседником через час, максимум два я придумаю причину, чтобы уйти.
А теперь вопрос.
Это какой-то тоже диагноз, когда без этой социальной смазки тебе вообще не нужен контакт с другими людьми и никто не представляет интереса?
Но от этого контакта ты ужасно зависим и ищешь его каждые выходные, но он ни в коем случае на должен быть трезвым.