11 апреля
Воскресенье.

Всю ночь мне снились свиньи.
Головы, которые паслись сами по себе в парке детских развлечений.
Потом на меня набросилась одна огромная грязная уже с телом, кусала вонючим ртом. Мы долго боролись, в итоге я затоптала ее ботинками, а она жевала свои кишки пока не издохла.
Так же мне пришло электронное письмо от девушки, которое я очень жду, но оно не загружалось, я бежала в место с вайфаем, пока она не отменила отправку и не заблокировала меня везде.
Теперь я не успею узнать прощальные слова, возможно там было хоть что-то хорошее.
Неприятно да?
Но намного неприятнее иметь проблемы со сном, так что, когда тебе снятся мерзкие вещи, это означает что ты хоть немного смог переместиться с этой земли.
Поэтому 4 часа сна было уже отличной новостью и я встала с хорошим настроением беззаботного дня.
На завтрак был омлет с такими жирными кусками бекона будто я поедала ту свинью из сна, меня это приятно позабавило.
Пройдясь по солнечным аллеям, слушая Radiohead, вернулась домой и вспомнила, что ещё не играла в последнюю Лару Крофт.
Где-то через два часа я поняла, что моей первой игрой на компьютере была эта же Лара, только в образе Джоли, тогда над моей головой висели десятки ее плакатов и яичницу с беконом мне готовил папа.

Уже в ванной, поздно вечером взахлёб вместе с пеной и бокалом, наконец закончила ту книгу похищенную из Москвы и очень долго думала о том , что человек не умеет быть смертным, а умирая, не умеет быть мёртвым.
И мы все ищем смысл жизни в своём бессмертии.
Оставить вклад, след, написать, нарисовать, спроектировать, спасти кого-то, соревноваться, выигрывать, совершать геноциды, а у кого ничего совсем не получилось, ну вот совсем, жизнь изначально предусмотрела бессмертие доступное абсолютно каждому - детей, но тут можно облажаться, все же человеческий фактор.
На их внуках ты уже точно канешь в лету.
Я иду по хрупкой дороге не сделать абсолютно ничего из этого.

“Представь, что ты живёшь в мире без зеркал. Тебе уже 35, но ты никогда не видел своего лица. Лишь представлял. И вдруг ты видишь своё отражение. Чужое лицо. Кто это? Разве это могу быть я?
⠀
Мертвый теряет все права человека. Он находится под землёй, где у него нет власти. О нем можно сплетничать, бесконечно обсуждать его поступки. Все его переписки, любовные письма становятся общественным имуществом.”

13 апреля

Начинаю читать одну очень красивую книгу от коллекционных изданий letriomphe_books.

16 апреля.

Я уже многие годы хожу по этому заколдованному творческому кольцу любви к Парижу.
Какие книги не начинаю читать, строчки о нем сочатся всюду.

Очень жаль, что этот город уже практически потерян под нашествием саранчи.

Теперь же искусство создаётся в цифровом мире, а для этого не нужно всему талантливому и не очень сброду съезжаться куда-то в одно место и населять улочки, парки и подворотни историей историй .

Но не будем о грустном, сейчас я читаю Сулье , Моэма и Хэмингуея, все они конечно же когда-то жили в Париже и не смогли об этом не упомянуть.
Последний кстати очень скучно читается, а ведь и правда иногда образ человека создаёт больше шума, чем его истинные дела.


«Если тебе повезло, и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой.»

Эрнест Хемингуэй


«Париж – огромная ловушка для тех, кто считает, что жить надо в свое удовольствие. Париж – словно дырявая бочка Данаид; люди отдают ему заблуждения юности, надежды зрелых лет и сожаления седых волос; он поглощает все, не отдавая ничего.»

Фредерик Сулье.

«Он показывал Филипу пошлый, вульгарный Париж, но Филип глядел на него глазами, ослеплёнными восторгом. Ранним утром он выбегал из отеля, шёл на Елисейские поля, стоял на площади Согласия. Был июнь, и Париж серебрился в прозрачном воздухе. Сердце Филипа было переполнено любовью к людям. «Вот она, — думал он, — настоящая романтика ».

Сомерсет Моэм.

Сомерсет Моэм.
«Бремя страстей человеческих»

Часть 1.
Спойлеры всюду.

Начиная читать роман Сулье захотела срочно закончить «Бремя страстей человеческих».

Уже в названии все становится весьма прозаично.
Мы будем читать о жизни и чтобы с нами не случалось горе и беда - все это будет бременем.
Книга подходит для всех, абсолютно.

Простой и увлекающий тон хорошей такой складной литературы.
Достаточно предсказуемые события, которые ты угадываешь, но при этом не можешь оторваться и каждая глава заставляет посмотреть со стороны на свою личную историю, которую ты сейчас проживаешь.
Это ощущение особенно понравилось.
Все время видеть своё отражение в буквах чужой жизни.

Рассказ человека начинающийся с самого рождения до его полного осознания смысла.
В данном случае бессмысленности, которое сделало его счастливым.

Несмотря на особенные черты персонажа, такие как хромота и порой до тупости раздражающее смирение и вежливость, он был для меня не человеком, а просто жизнью.

Детство Филиппа прошло в пансионате для будущих священнослужителей.

Разве не таким является этот период ?

Ты слепо веришь во взрослых, как в Богов, боишься ослушаться и ждёшь их милости.
Они тебя постоянно учат, что надо делать, а что нет.
И вот однажды ты понимаешь, что все можно, никакие они не всесильные, а хромота не проходит если помолиться Ему.
Это всего лишь сдерживающий фактор.
Тогда мальчик решает, что это не его путь.
Молча молясь на коленях перед досками и бездушными статуэтками, в окружении гонимых овец, отгоняя мух и больше не веря, он мечтает о Париже, о пути художника, убивая все последние надежды опекунов о его тихом смиренном будущем.

Переезд в Париж, проба стать творцом, богемные встречи, знакомство с галереями, наконец-то умение отличить Мане от Моне, беседы, когда бедность кажется суперсилой для создания творчества и тебя радует запах сирени и пустая обделанная птичками скамья, больше всего на свете.
Твой живот все время поёт в просьбе о еде, а ты подпеваешь ему в такт, мечтаешь о своём гениальном пути, до утра перемываешь кости вселенной с такими же молодыми, голодными к жизни, алкоголю и мечтам.
Один из них, кстати обязательно добьётся успеха, остальные разочаруются в мире, в себе, а потом оправдают «не судьбой» , но этот успешный ,обязательно будет напоминать им, что все было верно и все возможно, просто нужно вовремя признавать своё отсутсвие присутствие таланта или умение находить нужные связи.

Разве это не период юношества, гормонов, счастья и самого едкого максимализма?

Позже Филипп вовремя понимает, что он посредственность среди художников и долбится в едва приоткрытую дверь у него совершенно нет времени.

Дальше начинается период зрелости в виде медицинского института и первая убогая любовь, которая протянется на всю жизнь.

Я не знаю кому это надо, но я хочу иногда говорить о книгах которые читаю.

Сомерсет Моэм.
«Бремя страстей человеческих»

Часть 2.

5 мая

Сегодня мне показали фильм забытого 2007-го “Ex drummer”.
Если ваша визуальная и моральная составляющая, отфильтрованная пикселями и любовью к ближнему давно не валялась в грязи и блевотине, добро пожаловать.
За это люблю европейское кино очень сильно, какой бы волной отвращения вас не пытались забрызгать это всегда будет эстетика.
Но это действительно было отвратительно, все.

И только одна мысль крутилась все время.

Когда глухой отец принёс букет с ножом, женщине которая давала своей 4х летней дочке кокаин от боли в животе.
Когда лысая толстая мать отдавалась лысому убийце других женщин.
Когда инвалиды создавали рок- группу.
Когда человек из верхних социальных слоев спускался в нижние, чтобы не помочь, а закопать всех в ещё большее дно и вернуться в чистую постель.

Одна мысль крутилась все время.

А действительно все ли имеют право на любовь?
Действительно ли каждый вершит свою судьбу и может быть счастлив?

Или все же есть миллиарды мусорных пакетов, которыми убирают собачье дерьмо?
Но это и то, только в Европе.

Неприятные мысли ощущения, но пробирающая до наслаждения музыка.

12 мая

Москва.

О, это сладкое время, когда жизнь начала понемногу возвращаться в обычный ход и ни на что не стало хватать времени, которое ещё три месяца назад сыпалось из ушей и карманов.
Но чтобы там с ним не случалось, позволять себе не читать, я не могу.

Стругацкие.
Пикник на обочине.

Возможно этими тупыми видео я учу себя нормально говорить, но пишу по-прежнему лучше :)

А какая у вас любимая их книга?
Как вообще к ним ?

И ещё о личном и из бессонных ночей.


Обещать обещала
себе.
Ни строчки больше не напишу.
Нутро своё не сдержала.
И посвятила эти жалкие буквы, своему ушедшему тихо, быстро и больно в марте, отцу.

Прости меня очень сильно, что траур на лице не держу.
Закрывая глаза.
Тебя вижу в самом ярком, летнем лесу.

Сразу во всех, где были одновременно.
Мы какие-то глупые, не носили много одежд, отдавали свою кровь каждому встречному комару.
Исследователи всего.
Смерть теперь стала осязаема и реальна.
Я узнала, что тоже умру.

Мы лазили по горам без страховки,
ныряли часами в Крыму.
Сплавлялись по рекам,
Пытались убить своим телом волну.
Мчались на велосипедах, машинах.
Ты так давно был несчастен, а я знала и не спрашивала почему.
Страшные в палатках ночёвки.
Твои бесконечные над всеми издёвки.

Мой гид в этом мире свободы, никогда не мог усидеть среди стен.
Нас всегда, после каждой прогулки ждала мама с вином, смеялась,
а сейчас она плачет, совсем одна в жалкой лачуге с коньяком.

Я знаю ты освободился, в каком-то уже новом лесу, как всегда без одежды.
Навстречу попутному ветру несёшься и пьёшь жадно ночную росу.

Прости меня пожалуйста что траур я не ношу.

Мы оставили маму на одноместном деревянном плоту.
У меня не получается, совсем не умею делить с ней беду.
Оставь ей какой-то знак прошу.
Что ее жизнь значима, ещё не пошла ко дну.
Она должна встать и пройти ещё хотя бы раз по большому железному кораблю.

Я вас как умею любила, люблю.
Хрупкую жизнь эту с таким упоением и обидой живу.

18 мая

Прожила десять одиноких дней в отеле Москвы.
Наконец-то она была залита солнечным светом и святыми зайчиками, отбивающимися от церковных куполов.
Умиротворённость и усталость сопровождали мою походку.

Было очень жаль, наконец-то увидеть ту с которой начался этот дневник, снова.
Только не ощутить ничего и обесценить всю такую дорогую мне историю.

Лечу сейчас в Нью-Йорк.
Со мной Кандинский и Ван Гог.
Пересматриваю свою любовь к романтизму и ищу новые углы.

27 мая 2021 года.

Я все решила и наконец-то начала писать книгу!

Больше нет времени откладывать и бояться того, что если я это сделаю, то цель всей моей жизни будет достигнута, а в конце я ничего не почувствую или умру в какой-то нелепой случайности как только закончу.
Если через год или два вы о ней так ничего и не услышите, значит я снова облажалась.



«Я лечу в самолёте
Нью- Йорк - Лос- Анджелес и думаю о том, когда же я начну писать книгу о которой, кажется мечтаю с самого начала своей осознанной жизни и почему меня постоянно преследуют призраки?

Свой личный исторический момент считаю начатым.

Боюсь вы никогда не поверите в истинность истории этой жизни, но я хочу наконец-то дать заглянуть в мою голову абсолютно всем желающим, как дряная уставшая проститутка устраивающая свой последний марафон желаний, продаёт Билеты в уставшую вагину и делится всем своим никому не нужным отвратительно-красочным опытом.

Мой отец ушёл в свой вечный путь в начале этого года, он бы никогда не понял этой книги и этих слов, я бы нанесла огромную рану его сентиментальному сердцу.
Но теперь меня не сдерживает ничего.

Маме спасибо за понимание, будь сильной.

Те чудовища с какими я сосуществую помогают наслаждаться каждым моментом этой жизни, в то же время пугая так сильно, что приходится путать эти миры.
Это великая потребность рассказать о каждом из них, больше не вмещается и требует выйти на публику.

Но для начала этого шоу мне нужно родиться.»

Поехали в Павловск. Отвратительно. Девки, глупая музыка, девки, искусственный соловей, девки, жара, папиросный дым, девки, водка, сыр, неистовые крики, девки, девки, девки! Все стараются притвориться, что им весело и что девки им нравятся, но неудачно.

1856 год, 4 мая
27 лет

3 июня .

Грязный, переполненный бомжами и помешанными центр Лос-Анджелеса.
Крыша.
Напротив жуткий отель Сесил.
Я пью кофе и думаю о том, что дети, творчество, странствующая жизнь - единственные приближенные средства побеждающие смерть.
Мы все пытаемся выбирать по возможностям.
Города и страны стали мне семьей не меньше чем люди.

Украина - это моя молодая черноволосая бабушка.
Она любила меня больше всех, вместе с детством и родителями, вложила столько наивного счастья, что я до сих пор им пользуюсь.

Санкт-Петербург- какой-то высокий бледный брат, который внезапно постучался в дверь,
разложил передо мной все наркотики мира,
закрыл чёрными шторами окна и дал заглянуть в самые темные дали.
Но восторженно в самой припадочной лихорадке, декламировал со мной стихи на замёрзшей Неве.
Мне все время было холодно рядом с ним и безумно интересно.
Я смотрела как один за одним умирают молодые.
Стало страшно.

Москва - любовница.
То ненавижу ее, то мчусь туда в пьяном угаре.
Целую страстно, трачу, трачу, покидаю навсегда, но возвращаюсь.

Барселона - приёмная мать, взяла меня к себе насильно, спасала от брата.
Мне было скучно, все рвало назад, ругала каждое ее движение в мою сторону, а потом не заметила, как окутанная солнцем, ленью залечила там все свои раны и стала возвращаться с удовольствием в кровать из моря и подушку из пальм.

Париж - любовь всей моей жизни.

Америка - не знаю смогла бы я жить здесь, но дальше неё ехать будет уже некуда.
Возможно она даст мне все, но ещё с гордым, каким-то юношескими пылом я отстаиваю свою любовь к Европе.

Как давно мне не писали красивые письма.

“Мы гуляли с тобой сегодня по обрыву. Я видела как ты болтала своими ногами в мартинсах в лаве и говорила - Попробуй! Это совсем не страшно! А я была босая и боялась испортить прогулку своими криками.
Потом мы вернулись место, похожее на мой дом, в который только что мы переехали.
Вышло солнце с запада, а не с востока, и ты спросила, часто ли тут такое?
Я ответила, что с тех пор как ты уехала, тут нет закатов и я тебя прошу вернуться.”