7 сентября.

А что если все искусство в мире на самом деле не благо, а часть злого умысла, которое потворствует тщеславию и гордыне.
Выбирая творчество заведомо хочешь отделить себя от массы и приблизить к божествам, ведь ты же начинаешь писать свои миры, создания и истины.
Внутри себя наслаждаешься, что чувствуешь и знаешь, как тебе кажется больше, чем они.
Так же, сюжеты всегда развращают, обнажают пороки человека, с блаженством описывают похоть, романтизируя это жертвой любви.
Приправляя тиранов и военных убийц героическим флёром.

Подумала я, а потом в этот же день наткнулась на лекцию о французском просвещении, где Жан-Жак Руссо уже все разложил.

«Но зло еще худшее несут с собою литература и искусства. Такое зло - роскошь, рожденная, как и они, из праздности и людского тщеславия. Роскошь редко обходится без наук и искусств, они же никогда не обходятся без роскоши.»

Завтра я поеду в Берлин.
Теперь в путешествие не отправиться без палки в носу и горле, ожидая свой вирусный вердикт в течении дня.
На этих широких улицах у меня всегда происходит какое-то чувство сожаления и печали к городу.
Такой он разбитый, до сих пор не оправившийся от ненависти, столько убитых бомбами зданий стоят там плачущими призраками, которые я всегда ощущаю.
Эта жуткая стена, напоминающая нам о своей беспомощности перед самыми дикими желаниями власти.
Толпы фриков и порошков, наркотики продолжают съедать город, который должен был стать Атлантидой,

изнутри.

Так вот в чем была шутка из книги Умберто Эко «Пражское кладбище» и диалог Фрейда о кокаине.
Я если честно не знала. Может кто тоже.
Теперь то суть «психоанализа» в корне меняется ))

Неделя в Берлине.

Холодный огромный отель, хрустящие осенние листья уже с запахом кофе внутри, кирпичные фасады, Дэвид Боуи поселился в моих ушах красочно иллюстрируя открытки происходящего.
Много работы и неудачные попытки вкусно поесть.
Красивые мужчины на велосипедах, высокие женщины, все те же наркоманы, все тот же бессмертный “поцелуй’ на стене, не спали всю ночь, в 6 утра кормила утку курятиной у реки сделав ее практически каннибалом.

Эта сладкая возможность снова летать, ходить по чужим улицам, зарабатывать, а после делиться с городом его же деньгами.
Увидеть за завтраком девушку напротив и дать остыть яичнице пока она не уйдёт, чтобы не пропустить ни одной улыбки.
Я отчётливо понимаю, что все мой счастье в пути, вот в этих вот беспечных моментах.
Хоть бы раз кто осудил.
Но нет, что-то должно оставаться таким же вечным и хрупким, как мой одинокий скитающийся романтик, никто не желает его спугнуть.

Я дописываю эти строки уже над барселонским морем и представляю как целуется Дали с Гитлером, так как снова перечитывают его воняющий бешеной псиной дневник, в котором Эго художника вызывает тошноту, но моя тяга к иррациональности побеждает.

«Я был совершенно зачарован мягкой, пухлой спиной Гитлера, которую так ладно облегал неизменный тугой мундир. Всякий раз, когда я начинал рисовать кожаную портупею, которая шла от ремня и, словно бретелька, обнимала противоположное плечо, мягкая податливость проступавшей под военным кителем гитлеровской плоти приводила меня в настоящий экстаз, вызывая вкусовые ощущения чего-то молочного, питательного, вагнеровского и заставляя сердце бешено колотиться от редкостного возбуждения, которое я не испытываю даже в минуты любовной близости. Пухлое тело Гитлера, которое представлялось мне божественнейшей женской плотью, обтянутой безукоризненно белоснежной кожей, оказывало на меня какое-то гипотическое действие.»

Сальвадор Дали
«Дневник одного гения»

20 сентября.

Порой я всматриваюсь вглубь своего колодца ну и меня уже тошнит от этого романтизма, классицизма и затхлого дыхания прошлого.
Хочется наконец поднять все эти книги, протереть под ними пыль, сложить в ящик, а на полки поставить что-то ужасно современное и сломать шеи всем образам в голове, а потом я нахожу такие тексты в заметках и понимаю, что это просто до невозможности смешно и наивно полагать, что я смогу изнасиловать свой внутренний мир и перестать быть этим вот всем.

«Знаете ли вы, что такое ночной лес?
Чувствовали ли вы этот бесконечный страх темноты и непроходимость деревьев, попадали ли в лабиринт снов, в котором однажды, вам пришлось умереть?
Я спала трое суток, потому что встретила принцессу на поляне из белых цветов, в дымке из перламутровой пыли.
Мои руки и глаза были закованы серебряным холодным взглядом, мне было не выбраться, а она пытала меня лаской.
Познакомила с животными, научила кого бояться с кем дружить, подарила ожерелье из росы и целовала в губы каждый раз, когда на небе падала звезда.
Рассказала, как много таких путников она находит в этом лесу, заблудших душ и лечит любовью.
Мы купались обнаженные в прозрачных реках, целовались под дождём, касания ее груди отдавались томной болью в других частях тела, все время было холодно, из-за этой дрожи хотелось прижиматься друг к другу без конца.
От сладкой усталости и холода я засыпала сном во сне на цветочном ковре, укрываясь осенними листьями.
Принцесса гладила мои волосы иногда накручивала их на длинные ногти, оставляя маленькие локоны ее безмятежности.

«Это был третий день моей сказки.
Белокурая принцесса забрала с нашей поляны все цветы и листья, поцеловала меня в тысячный раз, прижалась так тесно, что стало наконец-то тепло.
Беззаботно сказала, что нам пора домой.
Выдала мне билет на Землю и показала свой на другую планету.
Когда я проснулась среди белых простыней, а не ландышей, увидела солнце, голоса не животных, а людей, почувствовала запах кофе, пришло осознание.
Это была смерть. Принцессу звали Кома.
И если я захочу быть с ней вместе, придётся умереть по-настоящему.»

Хотя довольно забавный факт, что в жизни нет и следа этой прозрачной души и время с принцессами я провожу как на этой картинке.
Будто одно очень бережно защищает другое.

25 сентября

Париж.

Если здесь у меня постоянно пропадают деньги, документы и кошельки, то вероятно я просто теряю голову в Париже.
Не то, чтобы он так прекрасен сейчас, после того как я перестала увлекаться поэзией он моментально потерял тысячи запахов и красок.
Пришлось заметить другие.

Это же такая простая и поразительная вещь, от красочности и твоих внутренних интересов зависит весь мир, любое место и человек.
Мои знакомые, которые не увлекаются искусством видят в Париже мусор, беженцев, вредных французов и огромные цены.
Певать им кто ходил по этим улицам, что создал и запахи они чувствуют другие.
Точно так же мне было абсолютно все равно на дом Кэри Брэдшоу и первый биржевой квартал в Нью-Йорке.
Я не знала чем мне там вдохновляться, поэтому объедалась жирной едой испытывая порой головокружение от огромных зданий улиц и шума, а больше всего мне запомнился стрип-клуб.
Скоро вернусь туда снова.
И раз теперь моя воодушевлённость прекрасным прошлого перешла в стадию данности и обыденности я пытаюсь найти в себе новые увлечения, ведь если я не горю внутри, всегда ищу того, кто поджигает, а этого не хочется тоже.

Было бы интересно установить снова 3д Программу и всё-таки осилить ее, чтобы создать персонажей и кровавый мультик, сценарий которого лежит с 19 ти лет.
Хотя бы раз в жизни влюбиться в мужчину, не просто телесные связи или крепкая дружба, как это обожать мужчину без понятия , но только чтоб это быстро прошло, а то вся моя суть будет утеряна , если в этом застрять))
А ещё пожить в новой стране очень нужно, несколько месяцев.

4 октября

Как важно вести дневники, можно увидеть например...
Осень в 25 лет.

«27 августа 2014 г.


Я уже чувствую этот затяжной проливной дождь и мне не хочется чтоб он кончался, еще жду тепла, но как завороженная смотрю на то, как льется вода внутрь меня и все сыреет, там уже потоп, сердце плавает и стучит где-то в пятках, легкие переплыли на другой берег поменялись местами с мозгом, теперь я дышу головой и думаю исключительно внутренними толчками , мои мысли под напором ребер такие печальные и мне страшно , всё так же страшно от этого всего не бесконечного вокруг. Люди , так сложно наслаждаться вашими прикосновениями, потому – что знаю , там где вы касаетесь , скоро снова будет холодно, ваши сердца на месте , моё нет и я обманываю постоянно обманываю, всем своим напуганным и спутанным от сырости нутром.
И время ! я как - будто вижу его перед собой, оно стало так осязаемо, что мне хочется уложить его в постель , каждое утро проверять не ушло ли оно, а потом растворится с ним в вечности и течь уже по чьим-то другим венам, вместе с ним забирать чью-то молодость , чьи-то надежды, смотреть как улыбаются чужие дети, как под напором времени стирается чья-то чужая любовь, мне не хочется ничего своего, всё моё стало так обременительно и я сбрасываю в воду ненужный хлам, выкидываю трап , все сигнальные ракеты оставляя только один спасательный круг ,а вокруг только и слышно ,как прошлое контактирует с настоящим, астральное с физическим.»

Осень в 31 год.

4 октября 2020г.

Я провела осеннюю неделю в Париже и ничего в моей душе не страдало, внутри не отваливалось, лишь запах косого дождя пытался взывать к тайнам прошлого, но я лениво отвернулась.
У меня в ладони была совсем чужая, но тёплая рука и идти нам вместе было некуда и не будет, но мы оставили свой смех на улицах и в большом одеяле, а моя осень ушла к более пылким молодым любовникам.

17 октября

С малых лет я вижу весь мир, как океаны и моря и огромную планету воды, в которой мы корабли, шлюпки, яхты, плоты и собственно все классификации морских изобретений.
Кто-то просто в спасательном кругу выживает, а некоторые самые мощные строения идут на дно поцарапавшись о чей-то айсберг.
Хорошо когда есть курс, когда ты сам капитан своего судна, руки уверенно лежат на руле и ты с счастливой улыбкой плывешь к своей мечте, волосы раздувает ветер, чайки будят по утрам в трюмах полно еды, алкоголя и команда у тебя отменная, за каждого руку отрежешь, вставишь Железный крюк и будешь гордиться, да и вообще чувствуешь себя хозяином в этой, на самом деле смертоносной солёной пустыне, а подводные монстры давно прикормленны.
Даже если ты знаешь когда где и как переждать шторм, то встречаются воронки.
Они опаснее всего.

Я точно знаю как выглядит мой корабль и чем напичканы мои отсеки, где что изношено и скрипит, насколько чаще меняется металический фасад и забываются прогнившие больные доски оставляющие повсюду занозы.
Но когда мое судно попадает в воронки я редко сопротивляюсь.
Сейчас происходит одна из них.
Конечно до дна ещё очень далеко, но с муренами и планктонами я уже знакома и мы беспощадно поглощаем высушенную соль в чужих трюмах.
Даже русалки наконец робко снова приплывают в мою жизнь, но больше я им жемчуг не ищу с первых встреч.
А на зов сирен и вовсе не отзываюсь.
Этот неравный бой с тенью своих фантазий.
Все больше слушаю шёпот о бесконечности из каждого отверстия на щупальцах осьминога.
А сколько отверстий столько и мнений.
Покинуть эту воронку пока мне не по силам.
Но и солнце видеть все ещё противно.

«Словом надо заниматься, пока оно еще не слово. Занимался же ты в молодости любовью, пока это еще не была любовь...»