25 августа
«У тебя глисты в сердце» ,
писал в письме своему другу Исааку Левитану, смеясь над его вечными влюблённостями, гений литературного юмора - Антон Чехов.
00.00- время чтения разных новостей и какой-нибудь книги, до трёх часов ночи.
Раньше сдаваться нет смысла, ведь в эти паршивые три.ноль:ноль,
все равно услышу какой-то звук или встану от тревожного видения, чтобы после уснуть в 3.15 или 3.25.
В чем вообще смысл этого блок-поста в моей голове ?
Ясно же, что никакие ворота между нашим миром и потусторонним не открываются в это время.
И даже если они это делают, то почему через 15 минут это уже не так страшно.
Страх - это такое липкое мощное орудие саморазрушения.
На нем остаётся вся гадость и неприятность из твоей головы.
Что-то между уродливой лентой-липучкой для мух (видно как на ней медленно дохнут все трезвые доводы),
и расплавленным воском, который втекает приятным теплом, а потом ты не можешь избавиться от него без каких-то изощрённых методов.
Мой искренний, дурацкий страх темноты и всего мистического лишь продолжает соединять с детством, не дает забыть все те места, в которых я окунулась в какую-то особую атмосферу тревоги за то, что «там» и полного безразличия того, что «здесь».
Это моя нерушимая связь, где всегда должно побеждать иррациональное, иначе
я захлебнусь от «просто» жизни.
Можно ведь объяснить любую вещь в себе? Ведь так?
Абсолютно всему выделить нужную полку.
А вот страхи причинённые другими людьми они спонтанны, для них нет места, нет названия, они бесконтрольны.
Ты не можешь найти для них ненужный ящик, пытаешься отдать психологу, друзьям, любовникам, ведь они могут подержать их немного у себя, но он все равно сбежит, вернётся к своей жертве.
Насилие над другим человеком калечит безвозвратно.
Я смотрела в такие глаза.
Это не о любовных ранах и «глистах в сердце», влюбляться всегда хорошо это лечит, как антибиотики.
Моментальное облегчение, радость первым здоровым дням, желание быть лучше и теперь точно сильнее, а потом к следующей влюблённости уже небольшой иммунитет ну и там по накатанной.
Это просто текст сожаления тем, кто носит в себе страх другого, со своим ведь всегда можно разобраться присев один на один где-нибудь под звёздным небом.
«У тебя глисты в сердце» ,
писал в письме своему другу Исааку Левитану, смеясь над его вечными влюблённостями, гений литературного юмора - Антон Чехов.
00.00- время чтения разных новостей и какой-нибудь книги, до трёх часов ночи.
Раньше сдаваться нет смысла, ведь в эти паршивые три.ноль:ноль,
все равно услышу какой-то звук или встану от тревожного видения, чтобы после уснуть в 3.15 или 3.25.
В чем вообще смысл этого блок-поста в моей голове ?
Ясно же, что никакие ворота между нашим миром и потусторонним не открываются в это время.
И даже если они это делают, то почему через 15 минут это уже не так страшно.
Страх - это такое липкое мощное орудие саморазрушения.
На нем остаётся вся гадость и неприятность из твоей головы.
Что-то между уродливой лентой-липучкой для мух (видно как на ней медленно дохнут все трезвые доводы),
и расплавленным воском, который втекает приятным теплом, а потом ты не можешь избавиться от него без каких-то изощрённых методов.
Мой искренний, дурацкий страх темноты и всего мистического лишь продолжает соединять с детством, не дает забыть все те места, в которых я окунулась в какую-то особую атмосферу тревоги за то, что «там» и полного безразличия того, что «здесь».
Это моя нерушимая связь, где всегда должно побеждать иррациональное, иначе
я захлебнусь от «просто» жизни.
Можно ведь объяснить любую вещь в себе? Ведь так?
Абсолютно всему выделить нужную полку.
А вот страхи причинённые другими людьми они спонтанны, для них нет места, нет названия, они бесконтрольны.
Ты не можешь найти для них ненужный ящик, пытаешься отдать психологу, друзьям, любовникам, ведь они могут подержать их немного у себя, но он все равно сбежит, вернётся к своей жертве.
Насилие над другим человеком калечит безвозвратно.
Я смотрела в такие глаза.
Это не о любовных ранах и «глистах в сердце», влюбляться всегда хорошо это лечит, как антибиотики.
Моментальное облегчение, радость первым здоровым дням, желание быть лучше и теперь точно сильнее, а потом к следующей влюблённости уже небольшой иммунитет ну и там по накатанной.
Это просто текст сожаления тем, кто носит в себе страх другого, со своим ведь всегда можно разобраться присев один на один где-нибудь под звёздным небом.
Все же моя любовь этого года в литературе - Милорад Павич.
Такое наслаждение читать каждый абзац.
Такое наслаждение читать каждый абзац.
29 августа.
В парке Сервантеса знаменитого своими розами, но совершенно отчужденного от туристических глаз, я приезжаю читать.
В этом месте я не слушаю музыку.
Рядом пробегали дети, мама долго их ловила, а потом мальчик задал ей забавный вопрос.
⁃ А почему у меня только одна мама ? Я бы хотел три.
С одной бы мы гуляли, с другой играли, а третья делала мои любимые оладьи.
Поразительное желание для возраста, примерно шести лет.
Ему хотелось не цельную маму, которая делает все разом, возможно сильно устаёт, а ещё она наверняка хочет быть отдельным человеком для себя самой,
поэтому мальчик увидел несколько личностей, которые бы делали своё конкретное дело с гораздо большим задором, тем самым качество любимой еды и радость в играх была бы выше.
Я сразу вспомнила «дублей».
Кажется они упоминаются много где в фантастике, но в последний раз встречала их у Стругацких «понедельник начинается в субботу» и в «Ведьмаке» Сапковского.
Удобное дело эти дубли, клонируешь себя программируешь на конкретное дело, он его выполняет всегда качественно, а потом довольный исчезает.
Но делать, то чему вы ещё не научились сами, он кстати не может.
То есть все предельно честно, ты должен сначала, что-то познать и изучить, а после отправлять его на рутинные дела в этой сфере.
И здесь я надолго задумалась, куда бы и на что я отправляла своих дублей осознавая, что некуда.
Моя работа - это всегда уникальный подход, весь процесс создания я должна придумывать и создавать сама.
Нет ребёнка и даже собаки с которым мог бы возиться дубль, когда тебе не до этого.
Может быть готовить и убирать?
Но мыть посуду не нужно, если есть вне дома.
Оказалось, что дубли мне не очень то и нужны.
Так как я намерено отказалась от формальностей «взрослой» жизни.
А вот маме того мальчика действительно бы пригодились.
У меня возник вопрос.
Такой образ жизни, без каких-либо обязанностей и ответственностей и абсолютно лишь в своё меланхоличное удовольствие, считается ли своего рода деградацией личности, упускаешь ли ты что-то ?
Не касаясь работы, в которой ты продолжаешь развиваться, а в плане человеческом.
(Пишите своё мнение в чат:)
В парке Сервантеса знаменитого своими розами, но совершенно отчужденного от туристических глаз, я приезжаю читать.
В этом месте я не слушаю музыку.
Рядом пробегали дети, мама долго их ловила, а потом мальчик задал ей забавный вопрос.
⁃ А почему у меня только одна мама ? Я бы хотел три.
С одной бы мы гуляли, с другой играли, а третья делала мои любимые оладьи.
Поразительное желание для возраста, примерно шести лет.
Ему хотелось не цельную маму, которая делает все разом, возможно сильно устаёт, а ещё она наверняка хочет быть отдельным человеком для себя самой,
поэтому мальчик увидел несколько личностей, которые бы делали своё конкретное дело с гораздо большим задором, тем самым качество любимой еды и радость в играх была бы выше.
Я сразу вспомнила «дублей».
Кажется они упоминаются много где в фантастике, но в последний раз встречала их у Стругацких «понедельник начинается в субботу» и в «Ведьмаке» Сапковского.
Удобное дело эти дубли, клонируешь себя программируешь на конкретное дело, он его выполняет всегда качественно, а потом довольный исчезает.
Но делать, то чему вы ещё не научились сами, он кстати не может.
То есть все предельно честно, ты должен сначала, что-то познать и изучить, а после отправлять его на рутинные дела в этой сфере.
И здесь я надолго задумалась, куда бы и на что я отправляла своих дублей осознавая, что некуда.
Моя работа - это всегда уникальный подход, весь процесс создания я должна придумывать и создавать сама.
Нет ребёнка и даже собаки с которым мог бы возиться дубль, когда тебе не до этого.
Может быть готовить и убирать?
Но мыть посуду не нужно, если есть вне дома.
Оказалось, что дубли мне не очень то и нужны.
Так как я намерено отказалась от формальностей «взрослой» жизни.
А вот маме того мальчика действительно бы пригодились.
У меня возник вопрос.
Такой образ жизни, без каких-либо обязанностей и ответственностей и абсолютно лишь в своё меланхоличное удовольствие, считается ли своего рода деградацией личности, упускаешь ли ты что-то ?
Не касаясь работы, в которой ты продолжаешь развиваться, а в плане человеческом.
(Пишите своё мнение в чат:)
7 сентября.
А что если все искусство в мире на самом деле не благо, а часть злого умысла, которое потворствует тщеславию и гордыне.
Выбирая творчество заведомо хочешь отделить себя от массы и приблизить к божествам, ведь ты же начинаешь писать свои миры, создания и истины.
Внутри себя наслаждаешься, что чувствуешь и знаешь, как тебе кажется больше, чем они.
Так же, сюжеты всегда развращают, обнажают пороки человека, с блаженством описывают похоть, романтизируя это жертвой любви.
Приправляя тиранов и военных убийц героическим флёром.
Подумала я, а потом в этот же день наткнулась на лекцию о французском просвещении, где Жан-Жак Руссо уже все разложил.
«Но зло еще худшее несут с собою литература и искусства. Такое зло - роскошь, рожденная, как и они, из праздности и людского тщеславия. Роскошь редко обходится без наук и искусств, они же никогда не обходятся без роскоши.»
Завтра я поеду в Берлин.
Теперь в путешествие не отправиться без палки в носу и горле, ожидая свой вирусный вердикт в течении дня.
На этих широких улицах у меня всегда происходит какое-то чувство сожаления и печали к городу.
Такой он разбитый, до сих пор не оправившийся от ненависти, столько убитых бомбами зданий стоят там плачущими призраками, которые я всегда ощущаю.
Эта жуткая стена, напоминающая нам о своей беспомощности перед самыми дикими желаниями власти.
Толпы фриков и порошков, наркотики продолжают съедать город, который должен был стать Атлантидой,
изнутри.
А что если все искусство в мире на самом деле не благо, а часть злого умысла, которое потворствует тщеславию и гордыне.
Выбирая творчество заведомо хочешь отделить себя от массы и приблизить к божествам, ведь ты же начинаешь писать свои миры, создания и истины.
Внутри себя наслаждаешься, что чувствуешь и знаешь, как тебе кажется больше, чем они.
Так же, сюжеты всегда развращают, обнажают пороки человека, с блаженством описывают похоть, романтизируя это жертвой любви.
Приправляя тиранов и военных убийц героическим флёром.
Подумала я, а потом в этот же день наткнулась на лекцию о французском просвещении, где Жан-Жак Руссо уже все разложил.
«Но зло еще худшее несут с собою литература и искусства. Такое зло - роскошь, рожденная, как и они, из праздности и людского тщеславия. Роскошь редко обходится без наук и искусств, они же никогда не обходятся без роскоши.»
Завтра я поеду в Берлин.
Теперь в путешествие не отправиться без палки в носу и горле, ожидая свой вирусный вердикт в течении дня.
На этих широких улицах у меня всегда происходит какое-то чувство сожаления и печали к городу.
Такой он разбитый, до сих пор не оправившийся от ненависти, столько убитых бомбами зданий стоят там плачущими призраками, которые я всегда ощущаю.
Эта жуткая стена, напоминающая нам о своей беспомощности перед самыми дикими желаниями власти.
Толпы фриков и порошков, наркотики продолжают съедать город, который должен был стать Атлантидой,
изнутри.
Так вот в чем была шутка из книги Умберто Эко «Пражское кладбище» и диалог Фрейда о кокаине.
Я если честно не знала. Может кто тоже.
Теперь то суть «психоанализа» в корне меняется ))
Я если честно не знала. Может кто тоже.
Теперь то суть «психоанализа» в корне меняется ))
Неделя в Берлине.
Холодный огромный отель, хрустящие осенние листья уже с запахом кофе внутри, кирпичные фасады, Дэвид Боуи поселился в моих ушах красочно иллюстрируя открытки происходящего.
Много работы и неудачные попытки вкусно поесть.
Красивые мужчины на велосипедах, высокие женщины, все те же наркоманы, все тот же бессмертный “поцелуй’ на стене, не спали всю ночь, в 6 утра кормила утку курятиной у реки сделав ее практически каннибалом.
Эта сладкая возможность снова летать, ходить по чужим улицам, зарабатывать, а после делиться с городом его же деньгами.
Увидеть за завтраком девушку напротив и дать остыть яичнице пока она не уйдёт, чтобы не пропустить ни одной улыбки.
Я отчётливо понимаю, что все мой счастье в пути, вот в этих вот беспечных моментах.
Хоть бы раз кто осудил.
Но нет, что-то должно оставаться таким же вечным и хрупким, как мой одинокий скитающийся романтик, никто не желает его спугнуть.
Я дописываю эти строки уже над барселонским морем и представляю как целуется Дали с Гитлером, так как снова перечитывают его воняющий бешеной псиной дневник, в котором Эго художника вызывает тошноту, но моя тяга к иррациональности побеждает.
Холодный огромный отель, хрустящие осенние листья уже с запахом кофе внутри, кирпичные фасады, Дэвид Боуи поселился в моих ушах красочно иллюстрируя открытки происходящего.
Много работы и неудачные попытки вкусно поесть.
Красивые мужчины на велосипедах, высокие женщины, все те же наркоманы, все тот же бессмертный “поцелуй’ на стене, не спали всю ночь, в 6 утра кормила утку курятиной у реки сделав ее практически каннибалом.
Эта сладкая возможность снова летать, ходить по чужим улицам, зарабатывать, а после делиться с городом его же деньгами.
Увидеть за завтраком девушку напротив и дать остыть яичнице пока она не уйдёт, чтобы не пропустить ни одной улыбки.
Я отчётливо понимаю, что все мой счастье в пути, вот в этих вот беспечных моментах.
Хоть бы раз кто осудил.
Но нет, что-то должно оставаться таким же вечным и хрупким, как мой одинокий скитающийся романтик, никто не желает его спугнуть.
Я дописываю эти строки уже над барселонским морем и представляю как целуется Дали с Гитлером, так как снова перечитывают его воняющий бешеной псиной дневник, в котором Эго художника вызывает тошноту, но моя тяга к иррациональности побеждает.
«Я был совершенно зачарован мягкой, пухлой спиной Гитлера, которую так ладно облегал неизменный тугой мундир. Всякий раз, когда я начинал рисовать кожаную портупею, которая шла от ремня и, словно бретелька, обнимала противоположное плечо, мягкая податливость проступавшей под военным кителем гитлеровской плоти приводила меня в настоящий экстаз, вызывая вкусовые ощущения чего-то молочного, питательного, вагнеровского и заставляя сердце бешено колотиться от редкостного возбуждения, которое я не испытываю даже в минуты любовной близости. Пухлое тело Гитлера, которое представлялось мне божественнейшей женской плотью, обтянутой безукоризненно белоснежной кожей, оказывало на меня какое-то гипотическое действие.»
Сальвадор Дали
«Дневник одного гения»
Сальвадор Дали
«Дневник одного гения»
20 сентября.
Порой я всматриваюсь вглубь своего колодца ну и меня уже тошнит от этого романтизма, классицизма и затхлого дыхания прошлого.
Хочется наконец поднять все эти книги, протереть под ними пыль, сложить в ящик, а на полки поставить что-то ужасно современное и сломать шеи всем образам в голове, а потом я нахожу такие тексты в заметках и понимаю, что это просто до невозможности смешно и наивно полагать, что я смогу изнасиловать свой внутренний мир и перестать быть этим вот всем.
«Знаете ли вы, что такое ночной лес?
Чувствовали ли вы этот бесконечный страх темноты и непроходимость деревьев, попадали ли в лабиринт снов, в котором однажды, вам пришлось умереть?
Я спала трое суток, потому что встретила принцессу на поляне из белых цветов, в дымке из перламутровой пыли.
Мои руки и глаза были закованы серебряным холодным взглядом, мне было не выбраться, а она пытала меня лаской.
Познакомила с животными, научила кого бояться с кем дружить, подарила ожерелье из росы и целовала в губы каждый раз, когда на небе падала звезда.
Рассказала, как много таких путников она находит в этом лесу, заблудших душ и лечит любовью.
Мы купались обнаженные в прозрачных реках, целовались под дождём, касания ее груди отдавались томной болью в других частях тела, все время было холодно, из-за этой дрожи хотелось прижиматься друг к другу без конца.
От сладкой усталости и холода я засыпала сном во сне на цветочном ковре, укрываясь осенними листьями.
Принцесса гладила мои волосы иногда накручивала их на длинные ногти, оставляя маленькие локоны ее безмятежности.
«Это был третий день моей сказки.
Белокурая принцесса забрала с нашей поляны все цветы и листья, поцеловала меня в тысячный раз, прижалась так тесно, что стало наконец-то тепло.
Беззаботно сказала, что нам пора домой.
Выдала мне билет на Землю и показала свой на другую планету.
Когда я проснулась среди белых простыней, а не ландышей, увидела солнце, голоса не животных, а людей, почувствовала запах кофе, пришло осознание.
Это была смерть. Принцессу звали Кома.
И если я захочу быть с ней вместе, придётся умереть по-настоящему.»
Хотя довольно забавный факт, что в жизни нет и следа этой прозрачной души и время с принцессами я провожу как на этой картинке.
Будто одно очень бережно защищает другое.
Порой я всматриваюсь вглубь своего колодца ну и меня уже тошнит от этого романтизма, классицизма и затхлого дыхания прошлого.
Хочется наконец поднять все эти книги, протереть под ними пыль, сложить в ящик, а на полки поставить что-то ужасно современное и сломать шеи всем образам в голове, а потом я нахожу такие тексты в заметках и понимаю, что это просто до невозможности смешно и наивно полагать, что я смогу изнасиловать свой внутренний мир и перестать быть этим вот всем.
«Знаете ли вы, что такое ночной лес?
Чувствовали ли вы этот бесконечный страх темноты и непроходимость деревьев, попадали ли в лабиринт снов, в котором однажды, вам пришлось умереть?
Я спала трое суток, потому что встретила принцессу на поляне из белых цветов, в дымке из перламутровой пыли.
Мои руки и глаза были закованы серебряным холодным взглядом, мне было не выбраться, а она пытала меня лаской.
Познакомила с животными, научила кого бояться с кем дружить, подарила ожерелье из росы и целовала в губы каждый раз, когда на небе падала звезда.
Рассказала, как много таких путников она находит в этом лесу, заблудших душ и лечит любовью.
Мы купались обнаженные в прозрачных реках, целовались под дождём, касания ее груди отдавались томной болью в других частях тела, все время было холодно, из-за этой дрожи хотелось прижиматься друг к другу без конца.
От сладкой усталости и холода я засыпала сном во сне на цветочном ковре, укрываясь осенними листьями.
Принцесса гладила мои волосы иногда накручивала их на длинные ногти, оставляя маленькие локоны ее безмятежности.
«Это был третий день моей сказки.
Белокурая принцесса забрала с нашей поляны все цветы и листья, поцеловала меня в тысячный раз, прижалась так тесно, что стало наконец-то тепло.
Беззаботно сказала, что нам пора домой.
Выдала мне билет на Землю и показала свой на другую планету.
Когда я проснулась среди белых простыней, а не ландышей, увидела солнце, голоса не животных, а людей, почувствовала запах кофе, пришло осознание.
Это была смерть. Принцессу звали Кома.
И если я захочу быть с ней вместе, придётся умереть по-настоящему.»
Хотя довольно забавный факт, что в жизни нет и следа этой прозрачной души и время с принцессами я провожу как на этой картинке.
Будто одно очень бережно защищает другое.
25 сентября
Париж.
Если здесь у меня постоянно пропадают деньги, документы и кошельки, то вероятно я просто теряю голову в Париже.
Не то, чтобы он так прекрасен сейчас, после того как я перестала увлекаться поэзией он моментально потерял тысячи запахов и красок.
Пришлось заметить другие.
Это же такая простая и поразительная вещь, от красочности и твоих внутренних интересов зависит весь мир, любое место и человек.
Мои знакомые, которые не увлекаются искусством видят в Париже мусор, беженцев, вредных французов и огромные цены.
Певать им кто ходил по этим улицам, что создал и запахи они чувствуют другие.
Точно так же мне было абсолютно все равно на дом Кэри Брэдшоу и первый биржевой квартал в Нью-Йорке.
Я не знала чем мне там вдохновляться, поэтому объедалась жирной едой испытывая порой головокружение от огромных зданий улиц и шума, а больше всего мне запомнился стрип-клуб.
Скоро вернусь туда снова.
И раз теперь моя воодушевлённость прекрасным прошлого перешла в стадию данности и обыденности я пытаюсь найти в себе новые увлечения, ведь если я не горю внутри, всегда ищу того, кто поджигает, а этого не хочется тоже.
Было бы интересно установить снова 3д Программу и всё-таки осилить ее, чтобы создать персонажей и кровавый мультик, сценарий которого лежит с 19 ти лет.
Хотя бы раз в жизни влюбиться в мужчину, не просто телесные связи или крепкая дружба, как это обожать мужчину без понятия , но только чтоб это быстро прошло, а то вся моя суть будет утеряна , если в этом застрять))
А ещё пожить в новой стране очень нужно, несколько месяцев.
Париж.
Если здесь у меня постоянно пропадают деньги, документы и кошельки, то вероятно я просто теряю голову в Париже.
Не то, чтобы он так прекрасен сейчас, после того как я перестала увлекаться поэзией он моментально потерял тысячи запахов и красок.
Пришлось заметить другие.
Это же такая простая и поразительная вещь, от красочности и твоих внутренних интересов зависит весь мир, любое место и человек.
Мои знакомые, которые не увлекаются искусством видят в Париже мусор, беженцев, вредных французов и огромные цены.
Певать им кто ходил по этим улицам, что создал и запахи они чувствуют другие.
Точно так же мне было абсолютно все равно на дом Кэри Брэдшоу и первый биржевой квартал в Нью-Йорке.
Я не знала чем мне там вдохновляться, поэтому объедалась жирной едой испытывая порой головокружение от огромных зданий улиц и шума, а больше всего мне запомнился стрип-клуб.
Скоро вернусь туда снова.
И раз теперь моя воодушевлённость прекрасным прошлого перешла в стадию данности и обыденности я пытаюсь найти в себе новые увлечения, ведь если я не горю внутри, всегда ищу того, кто поджигает, а этого не хочется тоже.
Было бы интересно установить снова 3д Программу и всё-таки осилить ее, чтобы создать персонажей и кровавый мультик, сценарий которого лежит с 19 ти лет.
Хотя бы раз в жизни влюбиться в мужчину, не просто телесные связи или крепкая дружба, как это обожать мужчину без понятия , но только чтоб это быстро прошло, а то вся моя суть будет утеряна , если в этом застрять))
А ещё пожить в новой стране очень нужно, несколько месяцев.