Лишние суффиксы. В итальянском языке (и местных диалектах) существительные Корсика и Сардиния образованы от прилагательных: corso и sardo. То есть это острова, где живут корсы/сарды: острова назвали по людям, а не наоборот. В русском языке такие существительные тоже есть: краснота - красный. Но при переходе в русский это понимание исчезает, потому что привычно место даёт название людям, а не наоборот (Россия - россияне, Британия - британцы). Поэтому для образования прилагательного к названию острова кроме окончания для придания формы ещё добавляют суффикс для создания части речи. Вместо того, чтобы отбросить суффикс, добавленный для изготовления существительного. Так у слова в довесок к корню возникает хвост из двух-трех суффиксов и окончания: не корсский, а корсиканский, не сардский, а сардинский. И корсы становятся корсиканцами

Вчера у нас был день романского взаимопонимания. Один носитель итальянского языка и одна знаток итальянского и немного испанского пытались сначала понять французский квартирной хозяйки, а потом - корсиканский диалект приветливого местного жителя АнджелУ (так правильно произносится). Результат следующий: диалог можно установить и в том, и в другом случае. Но на французском понимание только на уровне «хлеб покупайте вот здесь, ресторан на площади, вход через арку». А на корсиканском можно и «я родился в Лионе, но мои родители корсиканцы, они похоронены на маленьком кладбище здесь у города» и так далее на широкий круг тем от когда Франция отвоевала Корсику у Генуи и да, мы болели за сборную. Ношение языка и знание второго романского дополняют друг друга в смысле понимания: носитель лучше угадывает из контекста, зато из испанского знаешь специфические типичные слова типа Аллемания (aka Германия), которых в итальянском нет

Спустя пять дней совместной жизни квартирная хозяйка сдалась. Прекратила мучить нас своим ужасным английским и прекрасным французским и достала из глубин сознания корсиканский диалект, на котором говорила с бабушкой и дедушкой. Мы вздохнули с облегчением, диалоги стали содержательнее, а она сказала, что да, вот может, когда хочет, u dialettu corsu

Итальянцы очень приветливы и даже дружелюбны с соотечественниками за рубежом. Но это не потому, что они друг друга так любят или ксенофобы. У них к «своим» весьма конкретные вопросы, в надежде на большую осведомлённость. 1. Где здесь выпить нормального кофе. То есть эспрессо - крепкого в маленькой чашке, капуччино - с нормальной пенкой и т.д. 2. Где здесь купить табака для самокруток 3. Где здесь бар/пастичерия с нормальными круассанами, чтоб позавтракать 4. (Опционально) и где здесь нормальный ресторан, чтоб первое блюдо не приносили после второго. Опционально - потому что готовить и самому можно, а все остальное - проблемно. Для приехавших в другую страну жить добавится комплекс пищевых вопросов во главе с где тут купить нормальную итальянскую пасту. И никто, кроме соотечественника, тебе это не объяснит, вот и бросаешься на него как на родного.

Видимо, культура быта - это и есть итальянские скрепы и национальная идея. По сравнению с духовностью и прочей демократией звучит не очень солидно, но работает. И не только в туризме. Если среди учёных-россиян, работающих за рубежом, домой хотят вернуться процентов десять, то среди итальянцев эти же десять процентов - не хотят. А остальные рвутся, несмотря на маленькие зарплаты. Потому что культура быта.

В немецких ресторанах нужно сначала заказывать напитки (сразу), а после - когда официант придёт с напитками - еду. Ответа на вопрос «но откуда я знаю, что я буду пить, если я ещё не решил, что есть» наша русско-итальянская редакция не знает и не устаёт недоумевать. Но факт остаётся фактом: если попытаться заказать вместе с напитками еду, заказ не примут, а на вас посмотрят как на ничего в жизни не понимающего иностранца (коим вы и являетесь). Лайфхак предлагается следующий: быстро решить, что есть, заказать напиток в соответсвии с этим решением, но само его вежливо держать в тайне от окружающих до второго пришествия официанта

Еще немного корсиковедения - оригинальные формы корсиканского сепаратизма. Да, он существует, и хотя его насильственные формы поутихли, все еще можно увидеть, особенно в горах, замазанные краской или изрешеченные пулями указатели городов на французском языке. А еще корсиканцы по-своему добиваются исполнения законов (французских). Например, законодательство запрещает строить виллы ближе определенного расстояния от моря. Богатые люди плюют на это, судиться с ними - разоришься, полиция - не принимает никаких мер. Однако плюс в том, что эти виллы зимой пустеют. Тогда бравые корсиканцы спускаются с гор и взрывают их. Конечно, взрывать дома незаконно. Однако и построены они были незаконно, поэтому при подаче заявления в полицию хозяину автоматически придется признать, что эта незаконная постройка - его и им возведена. И платить штрафы и работать с юридическими последствиями установления этого факта. Поэтому заявления в полицию поступают вяло. А виллы взрываются уходящими в горы регулярно. В результате чего строить виллы в нарушение закона становится бессмысленным, богатые французы убираются восвояси, а корсиканцы продолжают предоставленные себе пасти своих овец.

Как вы можете видеть, в Германии принято планировать заранее. Где июль - там и август, билеты надо брать на сентябрь, а позаботиться о рождестве вообще никогда не рано

Культурные различия в одежде - тема сколь неисчерпаемая, сколь и холиварная. Тем не менее, попробую. Дано: девушка 30 лет в летнем шелковом платье в регги-стиле. Ничего особенно вызывающего - шелковое ярко-голубое с оранжевыми вставками, верх на лямках, юбка широкая и летящая - причем двойная длинная по щиколотку. Платье куплено в Италии, там и использовалось для отпуска. Температура +30+35. Платье прекрасно и гармонично - без претензии, но по-морскому, а главное - очень удобно. Платье с хозяйкой перелетели на запад Германии и уже чувствовали себя немного вызывающе. Температура +25+35. Платье - вроде бы и ничего особенно, но уж слишком по-отпускному, слишком женственно и немножко хиповски. Ну да не страшно, регион левацкий, там таких даже любят. Платье с хозяйкой перелетели на север Англии. Температура +25. Платье нужно снять - сейчас и немедленно, иначе на досмотре примут за цыганку или кого похуже.
Температура по-прежнему комфортная - просто такое не носят. И дело не в открытости/прикрытости. Местные закаленные девушки в солнечные дни начиная с +15 ходят в шортах, едва закрывающих белье, и топиках, не закрываюих белье ввиду его отсутствия. Лосины обтягивающие трикотажные с теми же топиками - тоже носят. Прямые платья из держащих форму тканей. Джинсы с топами или футболками оверсайз - все можно. Хиппи - нельзя.
Вывод здесь не в лучше/хуже, модно/немодно, красиво/некрасиво. В любой ситуации и стране как частном случае ситуации хочется выглядеть уместно. И это оказывается сложнее всего

61% немецких женщин считают имя «Александр» сексуальным. Fun facts от боннского вокзала. Эх, жаль я не немецкий мужчина.

На идейном уровне в Северной Ирландии большая часть людей, конечно, поддерживает единую Ирландию (кроме уже совсем упорных оранжистов, которые 12 июля имеют традицию жечь ирландский флаг). Настроения за объединение усиливаются из-за Брекзита: никто не хочет видеть оборудованную границу между двумя Ирландиями. Но то на идейном уровне, а на практическом все чуть менее радужно. Дело в том, что на Севере медицина бесплатная, в том числе - помощь инвалидам и дорогостоящее лечение. А Ирландия - это такая маленькая Америка (или наоборот, США - это большая Ирландия, кому как нравится), и система здравоохранения там ровно такая же дорогая и ужасная. Поэтому в результате объединения люди, чья жизнь зависит от дорогостоящих медикаментов, должны будут или впасть в нищету, оплачивая их, или умереть. Политико-практическая дилемма.

Иногда английский юмор очень даже ничего. Но только иногда

Впрочем, ирландский юмор хорош в ещё более ограниченных количествах. Он чрезвычайно однообразен

В результате беседы с уроженкой Милана и уроженцем Дамаска подумалось вот что. Гордиться своей столичностью ("я - москвичка в третьем поколении") - это вообще-то форма провинциальности в плохом смысле этого слова - местечковости. В глазах говорящего это достижение (или привилегия?), однако оно не обладает одним важным свойством достижения (или привилегии) - переносимость. Чтобы это понять, можно проделать упражнение, которое мне на днях предложила жизнь. Сидят три уроженца стран А, В, C и D. "Я получил Нобелевскую премию" - круто, везде круто. "У меня на счету миллион долларов" - миллон - он и в Африке миллион. "Я сделал свой научно-популярный портал" - молодец же! "Я родилась и выросла в центре Милана" - эээ...??? "Ну понимаешь, мы, миланцы, не такие, как другие итальянцы. Мы не такие, как ты думаешь - мы не открытые, не гостеприимные, мы довольно надменные, потому что быть из Милана - это круто. А я вообще вот считаю, что окраины города не существуют, я там никогда не была и не поеду", - начинаются сбивчивые объяснения. Произвести подобным образом впечатление на итальянцев очень легко, а на иностранцев весьма сложно. Инстинктивное движение - сказать "хм, да вроде бы мои знакомые из Милана - вполне обычные приятные люди", из вежливости это желание подавляешь. "Да-да, люди из Дамаска тоже такие, считают себя лучше других", - из вежливости говорит сириец. Все осознают неуместность предмета обсуждения, разговор меняет русло. Помогло тебе рождение в центре Милана найти работу за границей? Нет. О чем мы тогда вообще здесь говорим. Привилегии - это то, что дает свободу. Местечковость - это то, что связывает.

Есть несколько стадий принятия другой культуры приглашения гостей. Сначала понимаешь, что для приглашения гостей необязательно готовить стол с 10 салатами и тремя переменами блюд. В гостях вообще могут не кормить ужином и за стол как таковой не садиться - да красота же, все становится проще! Потом узнаешь, что гости по договоренности с хозяином приносят еду с собой, а с хозяина - только питье. Оооок. Или наоборот - с хозяина только закуски (немного), а все, что планируешь выпить, несешь с собой. Или сладкое к чаю несешь. Но познание безгранично. В ответ на вопрос, не принести ли что-то сладкое к чаю, я получаю сообщение: "Нет, это совершенно не нужно, мы пьем чай с бутербродами, которые я делаю сама. Я собираю по 5 евро, чтобы покрыть расходы на них, hope this is okay". Да, говорю, отлично все.

Хорошо хоть в гостях у индусов кормят на убой.

Существует стереотип, что немцы - очень основательный народ и любят все планировать. Обрадуем вас - он вполне верен. И иногда принимает весьма курьёзные для русского глаза формы. Например, позаботиться о собственном погребении лучше заранее - хорошо, что в этом такого. А ещё классно увековечить свою память - тоже отличное дело. Но некоторые особенно стратегические планировщики обеспечивают себе посмертное упоминание ещё до смерти. На этой колонне в бетховенской церкви в Бонне можно купить памятную табличку. Но она необязательно похоронная (что типично для церквей). Смотрите, у некоторых фамилий стоят только даты рождения. А дату смерти поставят, well, когда дата смерти придёт. Все оплачено вперёд

В широких латиноомериканских кругах хорошо известно, что аргентинцев никто не любит. Европейцам они объясняют это так: аргентинцы - латиноамериканские французы. Наглые, высокомерные, считающие себя лучше других снобы (а Буэнос-Айрес - очень красивый город, ну прямо как Париж). Россияне могли наблдать это во время ЧМ: неуспехам сборной Аргентины красочные бразильские болельщики радовались чуть ли не больше, чем успехам своей собственной сборной, распевая на улицах города Messi, ciao (нет, не белла). Почему же аргентинцы считают себя такими классными? Они гордятся тем, что они самая белая, самая европейская из латиноамериканских наций. Скорее всего, это правда, - многие бразильцы, колумбийцы, венесуэльцы, мексиканцы, не говоря уж о перуанцах, довольно темнокожи и имеют черты, характерные для коренного населения Америки, с детства известного нам как индейцы. Но почему же аргентинцы такие белые? Потому что в Аргентине местное население не интегрировали методом крещения в католичество и обучения языку, а попросту убивали, на манер английских поселенцев в США. Сомнительный повод для гордости, о самые белые в Латинской Америке люди.