О чем этот канал?

Здесь я буду писать о медикализации общества и проблемах, которые она создает, о злоупотреблениях биологической психиатрии, об истории психиатрии (и евгеники, потому что они тесно связаны), пересказывать\переводить кусками книги из сферы критической психиатрии, рассказать о которых мне кажется важным (первые на очереди - «Самое горькое лекарство» Джоанны Монкриф и «Пусть едят прозак» Дэвида Хили). Конечно, не обойдется и без картинок, социальных комментариев и хейтвотчинга и ядовитой слюны, капающей с мерзких клыков критики дискурса. Я разделяю феминистские левые взгляды, поэтому речь пойдет и о том, как капитализм влияет на психиатрию и представления о психическом здоровье, и о том, как все вышеперечисленные проблемы сказывались и сказываются на женщинах.

Обо мне: меня зовут Марина Гранатштейн, я журналистка, у меня незаконченное психологическое образование (кафедра социальной адаптации и психологической коррекции СПБгу, где мы, в основном, изучали младенцев, так как они больше нравились декану). Какое-то время я была очарована психофармакологией, а потом разочаровалась в ней.

В этом канале будет очень много критики того, как назначаются и принимаются психиатрические медикаменты. Это не значит, что я «против таблеток» или рекомендую кому-то резко их бросать (резко делать это вообще нельзя). Но я считаю, что психиатрические медикаменты должны назначаться, исходя из реалистической, прагматичной «модели вещества», а не господствующей сейчас «модели болезни» (деление Джоанны Монкриф, о котором идет речь ниже). Что они не должны выписываться и приниматься, основываясь на псевдонаучных мифах типа «серотониновой теории депрессии», «генетических основ шизофрении» и так далее, и что люди должны знать правду об эффектах того, что им предлагается принимать. Сейчас это, по моему глубокому ощущению, не так: за информирование и просвещение в интернете выдается популяризация методичек, написанных в маркетинговых отделах Джонсон&Джонсон и Эли Лилли, а в кабинетах психиатров люди регулярно сталкиваются с газлайтингом в духе «вы растолстели не из-за нейролептика, а из-за своего расстройства».

Ниже - текст о двух моделях восприятия психиатрических медикаментов👇👇

Очень важная вещь, к которой я планирую возвращаться не раз - две модели восприятия психиатрических медикаментов, которые выделила английская психиаторка, исследовательница Джоанна Монкриф: «модель болезни» (disease-centered model) и «модель вещества» (drug-centered model).

«Модель болезни» основана на идее, что психиатрические медикаменты – антидепрессанты, нейролептики, литий и тд – корректируют изначальный дисбаланс в организме человека, влияют на некий глубоко лежащий процесс, который и вызвал «расстройство». Типичный пример высказывания: «Препараты помогают вашему мозгу работать правильно», «лекарства компенсируют дефицит нейромедиаторов, который нарушает способность мозга обрабатывать информацию». К этой модели относятся серотониновая гипотеза депрессии, дофаминовая гипотеза шизофрении. В ней нейролептики, стимуляторы, антидепрессанты часто сравнивают с инсулином при диабете – ситуацией, когда мы вводим вещество снаружи, чтобы компенсировать объективно имеющийся дефицит внутри.

«Модель вещества», напротив, утверждает: психиатрические медикаменты – не «волшебные пули» для расстройств, а просто вещества, имеющие определенное воздействие на организм: тормозящее, возбуждающее и так далее. Фундаментально, по принципу действия, они ничем не отличаются от алкоголя или наркотиков. Они не устраняют некое «нарушение» глубоко в мозгу, а просто перекрывают, замещают или подавляют проявления психических проблем. Психиатрические медикаменты в этой модели сравнивают с тем, как влияет алкоголь на социально тревожных людей: небольшая доза алкоголя может помочь человеку на вечеринке расслабиться, избавиться от стеснительности и активнее общаться, но это не значит, что алкоголь «лечит дисбаланс», вызывавший тревожность и стеснение.

В «модели болезни» часто считается, что психиатрические медикаменты по-разному действуют на «больных» и «здоровых» людей (пациентов и волонтеров исследований). "Модель вещества" утверждает, что это не так – нейролептики, антидепрессанты, литий будут влиять на волонтеров из числа работников психиатрической больницы так же, как на пациентов того же учреждения.

Создатели современных психиатрических медикаментов в 1950х воспринимали их исключительно в духе «модели вещества», но уже через пару десятков лет «модель болезни» вытеснила ее почти полностью, и теперь транслируется из каждого утюга доминирует в кабинетах психиатров, учебных учреждениях и инфополе. Об истории успеха «модели болезни» и о том, что помогло ей пробиться на вершину, можно говорить очень долго. Но вот что главное: победила она не потому, что была поддержана чистой доказательной наукой. Как пишет Джоанна Монкриф в «Мифе о химическом излечении»: «модель болезни была принята и… популяризована не потому, что ей нашлись убедительные, веские доказательства, а потому, что она помогала продвигать интересы конкретных обладающих властью социальных групп, а именно: психиатрической профессии, фармацевтической индустрии и современного государства».

#теория
Ниже для удобства табличка, сравнивающая два подхода👇

Три подхода к критике психомедикаментов (от наименее критичного к наиболее) от трех психиатров:

🔹Подход специалиста по истории психофармакологии Дэвида Хили, который он высказывает в книге «Пускай едят прозак» о том, как замалчивалась связь между ИОЗС, убийствами и суицидами: психиатрические медикаменты – все их основные классы - «в принципе работают», но есть нюанс: не все препараты достойны того, чтобы прописывать их людям, а о темных сторонах медикаментозной терапии нужно говорить прямо.

🔸Подход, высказанный исследовательницей Джоанной Монкриф в одном из недавних интервью: не все виды психиатрических препаратов одинаково полезны, и если нейролептикам может найтись разумное (ограниченное) применение – например, они могут помочь человеку в тяжелом психозе – то антидепрессанты практически бессмысленны как класс.

♦️Подход психиатра-правозащитника Питера Бреггина: психиатрические препараты – токсины для мозга, нарушающие его нормальную биохимию, современные аналоги цепей и лоботомии; это не лекарства, а химические средства социального контроля, и лучше не использовать их никогда.

Я подключила комменты, так что при желании вы можете написать, что думаете о каждом из этих трех подходов. Не могу обещать, что буду отвечать сразу, но постараюсь по мере сил участвовать в дискуссии.

#теория

Техническое сообщение: надеюсь, завтра выложу текст про Вивьен Ли, Оливье и "биполярку", а так - посты, наверное, будут выходить один-два раза в неделю, иногда чуть реже, иногда чаще. По крайней мере, так я планирую сейчас. Рада всем, кто подписался!

"Невозможно свести эмоциональное страдание человека к биохимическим отклонениям, не сделав нечто психологически, морально деструктивное по отношению к этому человеку. Мы сводим всю реальность личности к узкой, ограниченной гипотезе о химии мозга.

Принимая такой искаженный взгляд на человеческую личность, врачи наносят вред и самим себе. Они подавляют свое естественное стремление к эмпатии по отношению к другим человеческим существам. Пытаясь быть «объективными» и «следовать науке», биологически-ориентированные психиатры и доктора заканчивают тем, что делают очень разрушительные вещи по отношению к людям, включая самих себя".

Питер Бреггин, Дэвид Коэн, «Возможно, ваша проблема – в препарате: как и почему переставать принимать психиатрические медикаменты» (Peter Breggin, David Cohen - Your drug may be your problem: how and why to stop taking psychiatric drugs»)