За столом

– Мне фигура нужна, герой, понимаешь? Мне человек нужен. Простой, незамысловатый. Чтоб лицо у него было, живое, чтоб смотришь и глаз не оторвать, слезы чтоб текли. Человек мне нужен. Хочу, знаешь, пьесу написать. С ним вот. В главной, то бишь, роли. И чтобы, ну, на небольшой, пусть, сцене поставили б. Мне большая ни к чему – вселенской славы мне не надо. Только б сделать хорошо. Ну представь, представь, идет он по сцене, вот так, слева направо, и в нем, в этой его простоте весь мир отражается, да так, что зритель вот этот наш мир, поганый этот, замудреный понимать начинает. Он его видит и впервые в жизни что-то понимает. Двадцать, там тридцать, пятьдесят лет жил – и молчал. А что молчал? А потому что всю жизнь перед глазами: там убьют, тут ограбят, здесь воруют, а на бытовом? То сосед с утра башку сверлит, то выйдешь – машину подперли, поедешь – подрежут, подставят, оштрафуют. И сидит он вон там, зритель, потерянный, одинокий, и от возмущения слова не в силах сказать, распирает его гнев этот, до исступления доводит. Сидит он, молчит в этой ярости своей, и вдруг – человека видит. Может, впервые. А человек то, простой, в нем любая хитрость, любой умысел видны становятся, были то прозрачны, а нынче будто краской облили, и сверкают они теперь пуще солнца, и с галерки самой видны. Плачет зритель. Видит грех, порок видит, грязь всю мерзкую, все, что только откопать смогли. Смотрит он на человека – и не страшно ему больше. Он мир понял теперь. Как есть понял. Человека бы мне. Человека.

Что-то после болезни все-таки остается. Впечатление. Ну и пусть ненадолго. Зато какое яркое

В курилке

– Не выношу дыму. Мне теперь кажется, будто я здесь лишний. Если рядом иду – поскорее, думаю, мимо бы пройти. Без остановки. Пожалуй, даже здороваться не хочу.
– Скучаешь?
– Ни в коем случае. Стою в сторонке, гляжу на них – счастливые. Радуются, руками машут. Смеются. Противно становится.
– Что ж это, людей не любишь?
– Как же не любить, сам таким был. А теперь нет. Рядом хожу, как чужой. Да я, наверное, теперь чужой и есть. Спросу с меня никакого, дела мне тоже нет – обленился. Отдыхал-отдыхал, да измаялся весь. Но обратно не тянет. Насмотрелся.
– И что делать надумал?
– Не надумал ничего. И дело кончилось, и жизнь кончилась. И рад вроде бы, и тоска. И на них взглянуть тошно – и на себя. Ни поменять ничего, ни дела нового придумать. Уйду, думал, и начнется. Началось. И без меня. Отлично началось. А я что? Дома сиди, чай пей да знай себе пиши что-нибудь.
– И как оно кстати? Пишется?
– Тетрадь откроешь и сидишь. Зависаешь. Думаешь. А писать? Да когда уж там писать, коли мысль пошла. Додумать бы ее поскорее, да спать уйти. Такая вот жизнеобразующая позиция: засыпать быстрее, чем успеваешь думать.
– Что ж ты так напишешь?
– А все как есть. И все – про себя. Другого я не знаю – да и в себе-то, честно говоря, сомневаюсь. Но как себе-то не верить? Это ж я. Свой. Знакомый. В чем-то даже понимающий, пожалуй. Мне верить можно – так предпочитаю думать. А коли про себя писать – может, не так страшно будет.
– А ты чего боишься?
– А что все боятся, то и я боюсь. Наедине с незнакомцем остаться. Вот стоим мы с тобой вдвоем, в курилке тут, ты вот куришь, а я вот кашляю. А так-то, ну если взглянуть непредвзято, ты, вообще говоря, кто?

Что-то я частенько постить стал, ну, видать, чтоб вы не расслаблялись

Терпите

Книга

– Последний раз я книгу открывал, не соврать, полгода назад, может год. В книге хорошо, конечно. Автор, он за словом в карман не лезет – так и читать приятно. Да и читаешь разве, подслушиваешь, скорее. Болтают. И речь красивая. Я им даже завидую, сильно, честно сказать. Но разве ж так в жизни скажешь, как там написано? Шиш. Герои там говорить умеют, конечно, зато больше не умеют ни черта. Из рук у них все валится – а иначе книгу не напишешь. Всегда препятствие нужно. Всегда чтоб преодолевать, страдать, терпеть убытки. Вот проиграешь раз десять – и выиграть можно – а там и книге конец. Ну вот и чему у таких героев учиться? Проигрывать? Это я, знаешь, и сам неплохо умею. И помощь мне тут не нужна, справляюсь. Перед сном ляжешь, книжку откроешь и удовольствие получаешь, а как закроешь, вот представляю, они там встали как вкопанные и ждут. Коли повезет, ночь ждут. Мои вот уже полгода, наверное, маются, замучались все. Конфликт, понимаешь, вроде уже и остыл, ссориться надоело, а закончить нельзя – это я так над ними подшучиваю, получается, издеваюсь, то бишь. Никак дочитать не соберусь. Ну что там, кажется, ну сядь ты, ну удели ты время. Нет. Я считаю читать нужно тогда, когда это помогает. Когда ты научиться чему-то можешь. А иначе – пустая трата времени. Разве здоровый человек лекарства пьет? Здоровый о здоровье не думает вовсе. А счастливый о книге не думает. Да и кому вообще сдалось думать, читать что-то, писать, если все вокруг хорошо да по плану? Нет, лучше я книжки свои на потом приберегу. Авось и не пригодится.

Поглядим.

﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌﹌
                       
                        ТУРНИР

Эй, ты, кто пишет как дышит.
Это второй поэтический турнир от "Точки", и мы его организаторы Хен Мэлс и кто-то ктотович.
Здесь не играют — здесь сражаются.
Слово против слова. Сила против смысла.

ГОТОВ?

СУДЬИ — не просто имена:
— Овёс Голозерный — чует фальшь с трёх строк
— Родион Мамаев — разбирает текст до костей
— Магомед Ахмедов — где правда — там он
— Константин Ополченов — не щадит никого

ПРИЗЫ — реальные:
— 1 место — 3000₽ + попадание на 6РЛС
— 2 место — 2000₽ + 6РЛС
— 3 место — 10$ + 6РЛС
— 4 место — тоже 6РЛС
(да, даже за 4-е место ты выходишь на большую сцену)

А ЧТО ТАКОЕ 6РЛС?
Это не конкурс. Это высшая лига поэзии в России.
Тебе оплачивают всё: дорогу в Москву, проживание, еду.
Твоя задача — выйти и разнести зал.
Более подробная информация о 6РЛС – https://t.me/roslitslam/11669

КАК ЗАЛЕТЕТЬ?
Пиши в @Instakarma0612
— свой псевдоним
— ссылку на свой телеграм-канал
Остальное не важно.
Ты талант? Давай докажи.

ВСЁ БУДЕТ ЗДЕСЬ — в “ТОЧКЕ”
Мы выкладываем только удары в сердце — ни грамма воды, только пушки.

НО ВАЖНО:
Если хочешь, чтобы турнир случился — сделай репост.
Это твой первый шаг.
Без тебя — ничего не будет.
С тобой — будет всё.

Все правила скажем позже.

Мы ПРЕДУПРЕЖДАЕМ — в стихотворениях разрешёно всё, кроме того, что может нарушить законы РФ.
За каждое слово вы несёте ответственность сами.

Это — Точка!

Думайте конечно

Но я пишу рассказ

И вам придется его читать

Начало октября

Не отвертитесь

разыскиваеться редактер... пешите.....

Господа, октябрь потихоньку начинается

по сцене в день - ни больше, ни меньше

РЖАВЧИНА


ПРОЛОГ

– А чего ты хочешь?

– Ну… Денег побольше, может, в Сингапур слетать. Компьютер новый, в конце концов.

– Ты вообще зря задумался. Тут верный ответ только один – ничего. Я ничего не хочу.

– Ну как это? Ведь чего-то же хочется?

– Это не тебе хочется, это оно в тебя вцепилось, вгрызлось поглубже и тянет, тянет. Душу изнутри царапает – а у тебя зудит все, руки чешутся – и не дотянешься. Хочется… Курить хочется, играть хочется, отдохнуть хочется, хочется ничего не делать и, конечно, особенно хочется ничего не хотеть. Сутки напролет только и делаю, что чего-то хочу.
Знаю я, как все это устроено. До мельчайших подробностей. Не зря же другие книги пишут, кино снимают. Даже просто живут не зря. Лишь бы ты на них смотрел и учился, как делать не надо. Ты можешь страстно желать – не получить ничего – и, конечно, страшно расстроиться. Ух, как некоторые расстраиваются… В итоге усталость, болезни, хандра. Ты можешь все так же страстно желать – и получить все. Ну прямо все, чего хотел. Сполна. И что потом? Одно расстройство: всего добился и нечего больше желать. Нет стремления, нет цели, есть усталость, болезни, хандра. Опять. Точка.

– А как же…

– Ну да. У кого-то, само собой, выходит. Ну, остаться счастливым. По крайней мере, снаружи может показаться именно так. Живет такой человек с веселым розовым лицом и ни о чем не горюет. Не переживай, тебе таким не стать. Да и мне не стать – я ведь ничуть не лучше. Мы будем жить. Обязательно будем. Непременно разочаруемся и помрем. От расстройства, не иначе. А иначе никто и не умирает. Только от тоски. Смерть, она, конечно, далека от идеала. На мой взгляд, к физической смерти стремиться вообще глупо – ну, просто мне кажется, что по ту сторону лишь скучная пустота. А разве кто-нибудь любит скучать? Иногда полезно, спорить не стану, но не бесконечная же плесневелая скукотища?
Но присмотрись к смерти получше – есть в ней и приятное – хотя со мной и не каждый согласится. Этот переход между состояниями, скоротечное падение со ступеньки, один миг – а столько действия! Не в каждой жизни накопится столько яркого света и боли, сколько бывает в смерти. А что следует после, хоть и скучно само по себе, обладает, как по мне, существенным преимуществом – полным отсутствием желаний. Не хотеть ни-че-го. Все страсти останутся на этой стороне, с собой их не заберешь. Вот что замечательно. И меня это как-то успокаивает.

– Неуютно как-то о смерти думать, знаешь. Разве плоха жизнь? Займись чем угодно, к чему душа лежит, трудись, развлекайся, получай впечатления – как можно больше – и тогда…

– То же самое. В конце концов все то же самое. Ну и не нужно к смерти стремиться, я и говорю. Подумай, что ты можешь позаимствовать у нее – до поры до времени. Подумай, как хорошо было бы не желать – не переживать, не дергаться, оставаться невозмутимым. Когда ничего не зудит, не торопит тебя. Когда ты постепенно проживаешь момент за моментом – а беспокойство и разочарование совсем тебя не тревожат. Последнее время я думаю, что все хорошее в жизни – все от смерти и есть – разве что не сама смерть, наверное. Как хорошее кино прекрасно от того, что в нем есть кульминация – хоть после нее и будет пусто и тоскливо.

– Ну, мне это как-то не нравится. Не по душе. Разве мне жизнь дана, чтобы умереть?

– Как бы не так. К сожалению, жизнь дана, чтобы ее жить – ни больше, ни меньше. Неизбежно придется стремиться к чему-то – от тебя это не зависит. Ты можешь не хотеть, ты можешь бояться или тебе просто будет все равно – но что-то внутри заставит тебя двигаться. Твой разум – просто игрушка, только и всего. Все твое самосознание, весь ты сам ровным счетом ничего не стоишь. Любая твоя карта побьется на раз, и ты будешь – уж поверь, еще как будешь – волноваться, переживать, хотеть чего-нибудь. Тебе укажут направление, и ты побежишь. И я имею в виду отнюдь не других людей – они ни при чем. Ты сам себя вынудишь – и сам подчинишься – и сам станешь молчаливым наблюдателем. Все случится на твоих глазах – вся твоя большая интересная жизнь – а потом она кончится. Вот что ты увидишь последним: свою смерть. А после наступит скука. Уж не знаю, как она выглядит, но это наверняка самая сильная, самая необъятная скука со вселенной. Надо быть готовым к ней. Уверенно встретить ее, не испугаться. Потому я и говорю: самая лучшая жизнь – жизнь без желаний. Она подготовит тебя. Ты возмужаешь. Станешь по-настоящему сильным. И когда придет время, ты увидишь ее вот так близко, прямо лицом к лицу, практически услышишь ее дыхание – и бровью не поведешь. Тебе вдруг просто станет все равно. И это будет рай.

ГЛАВА 1. ОТЧЕГО МЕНЯ ТОШНИТ

СЦЕНА 1

Бывают дни, откровенно говоря, не самые лучшие. Встал с кровати – и как будто зря. Сядешь за что-нибудь, хоть бы немного себя занять – и все впустую. Подумаешь об одном, о другом, пройдешься по коридору, заваришь чаю, включишь компьютер, выключишь. Мысли как крысы разбегаются. Надо, надо, приговариваешь себе, отхлебывая из кружки. А что надо-то? Пролетает день. Только и успел распереживаться – а время уже кончилось.

– Сядь. Сядь поудобнее. Уставься в стену. Все. Просто смотри на нее. Не думай, игнорируй мысли. Пялься в стену и молчи. И со мной говорить тоже не надо. Цыц.

Половина одиннадцатого. Он ссутулился на краю кровати. Подпер рукой подбородок. Молчит. Сколько уже прошло, секунд сорок? Минута?

– Хватит считать, замолчи.

– Да я…

– Ты же про себя считаешь, дурак, я же слышу. Замолчи. Пока ты времени не чувствуешь, его и нет, запомни. Оно нам и не нужно. Не нужно его считать, оценивать. Ты постоянно гонишься за ним. Примериваешься, думаешь, сколько уже прошло – а неважно. Пойми, друг, жизнь проходит мимо тебя – а ты ведь не хочешь ее упустить, да? Так вот я тебе расскажу. Лучший вариант, если ты хочешь ощутить каждое мгновение, лучший вариант – это не делать ничего.

– Я не понимаю. А как же эмоции? Впечатления? Ну разве не в этом жизнь?

– Конечно. В этом. Короткая счастливая жизнь. Родился – улыбнулся – умер. А чаще так: родился – загрустил – умер. Впечатления портят жизнь чаще, чем кажется.

– Ну надо же к чему-то хорошему стремиться. Не все же сидеть на кровати да пялиться в стену?

– Я тебе совсем не зря сказал помолчать. А вот не слушаешь меня ты очень зря. Хватит болтать. Хватит вообще разговоров, ты и меня утомил, и себя взволновал совершенно. Это ни к чему. Лучше сядь. Не надо никуда бежать, спешить. Остановись. Замри. Замри и наблюдай. Как люди проходят мимо, как проезжают машины. Как кто-то работает, как кто-то спит. Как облака переливаются под рассветным солнцем. Как капли стучат по лужам и как они разлетаются в стороны из-под колес. А еще лучше – упрись взглядом в шкаф, в батарею, в потолок. Туда, где не происходит ничего. Смотри, пока секунды не начнут сами стучать в твоей голове. Медленно-медленно. И перестанут. Забудь о времени. Нам оно вообще не нужно. И тебе придется его убить. Насовсем.

СЦЕНА 2

– Нередко, знаешь, думаю, правильно ли поступаю. Ну, все думают, я знаю. Все перед сном лежат в кровати и переживают, тем ли путем идут. Все иногда выпадают из реальности, забываются. Всех порой гложет тревога. Так вот у меня совсем иначе. Я хорошо сплю, быстро засыпаю, причем в любом месте – все знакомые мне завидуют. Да и тревога давно меня не преследует – я уже позабыл, что это такое. Бывает, конечно, я вдруг выключаюсь – начинаю пялиться в никуда, перестаю слушать людей – но это совсем ничего, дает время передохнуть. Мне это, может быть, даже нравится. Что-то вроде перезагрузки. Помогает, да. Но правильно ли я поступаю… Насчет этого – меня волнуют лишь мелочи. То ли мороженое я купил, в ту ли игру я хочу сыграть. Вот что я запоминаю. Вот о чем думаю. Большие вещи меня заботят мало. Какую работу я получу, где я буду жить – все это незначительно. Мелочно как-то. Как будто мне надо чего-то достичь. Да, конечно, ты скажешь, я просто инфантилен.

– Само собой.

– И, может, ты совершенно прав. Но в этом ли дело? Так ли сильно это влияет?

– Мне кажется…

– Не так уж важно, я считаю, как это называть. Но на самом ли деле стоит пытаться добиться чего-нибудь стоящего? Знаешь, иногда мне хочется быть похожим на других. Я хочу думать о действительно – действительно ли? – важных вещах, я хочу переживать, чтобы другие слышали, что я переживаю. Хочу стремиться, как и они. Куда-то, ну, я не знаю куда. К деньгам, к знаниям, мне все равно. Ведь им это важно – видеть во мне равного. Им обязательно надо, чтобы я был таким же. А мне, бывает, хочется угодить людям, особенно близким. Может, в этом дело?

– Может, стоит попробовать? Ну что ты теряешь? Подумай, что ты хочешь получить в итоге – и иди к этому. У некоторых выходит. По крайней мере попытаешься – и, может, не пожалеешь.

– А разве иначе я пожалею? Ну подумаешь, жить не там, где хочешь. Работать не тем, кем хочешь. Ведь люди обычно чего-то хотят – вот, в чем, мне кажется, дело. И некоторые – их немало – хотят вполне конкретно. А что, если я ничего не хочу? Пока не решил, могу ли я так сказать о себе, но предположим. Что, если так? Не стало бы это лучшим исходом? А вдруг, я просто чересчур много думаю? Может, поэтому я несчастен?

– А ты несчастен?

СЦЕНА 3

– Здравствуй!

– Здравствуй, дорогой.

– Ну как, бросаешь? Не сорвался еще?

– Да пока держусь. Терпимо.

– Ну это правильно. Надо держаться изо всех сил. Однажды так захочется – крыша едет. А сорвешься – и все. Все пропало. Месяц не курил, два – какая разница? Все тогда, выходит, зря.

– Точно. Ну я стараюсь.

– Было у меня такое. Обидно, конечно, а на кого злиться, кроме себя? Только я, получается, и виноват. Следишь за собой, если что, отвлечься пытаешься как-нибудь. Посмотреть чего, поболтать с кем. Да неважно, лишь бы не думать об этом. А с правильной мотивацией оно всяко проще.

– Да проще, пока помнишь про эту мотивацию. Задумаешься, забудешь на миг – и все, руки сами тянутся. Диву даюсь, какое все-таки слабое существо – человек. Все ему подавай, что послаще да попривычнее. Или, может, это только я такой безвольный?

– Да если бы только ты. Вокруг смотришь – через одного такой, если не чаще. А я чем лучше? Пытаешься, бывает, себя заставить что-то делать – да хоть бегать по утрам, к примеру. Все одно – утром уже ни черта не хочется, да и не надо уже, вроде бы. Вплоть до вечера. А вечером снова – и так по кругу. Каждый день, иногда реже, конечно. Но глобально ничего не меняется, я все тот же вчерашний – или месячной давности – лентяй и слабак. Как хочешь назови – это все я.

– Понимаю. Тут мы с тобой очень похожи. И ведь даже если очень хочется бросить – все равно трудно себя заставлять. Даже если есть веский повод – им одним сыт не будешь. Я как-то слышал, что все стоящее дается с трудом. Допустим так и есть, все-таки неглупые люди говорят. Но вот если так подумать, ради многих вещей надо потрудиться, и что теперь, все они стоящие? Я много на что силы трачу, но среди всех моих дел целая куча совершенно бестолковых – хоть и непростых. Конечно, лично мне они интересны, и от некоторых я даже получаю удовольствие, однако никакой ощутимой пользы мне это, честно говоря, не приносит. Ну, я не замечаю. А лишь полезными вещами заниматься, на мой взгляд, очень скучно.

– Но ведь если дело приносит пользу, разве твоя жизнь не становится лучше? И не приносит ли этот факт некоторого удовлетворения?

– Приносит, не без этого. И это, пожалуй, единственная причина делать что-то полезное. Только сначала надо чего-то достичь. Чтобы, понимаешь, осознать достижимость цели вообще. А вообще, сложно добиваться результатов, помирая со скуки. С другой стороны, постоянное развлечение тоже надоедает. Вот и сижу: с одной стороны еще не хочется, а с другой – уже.