ГЛАВА 2. ЖИТЬ ЗАВТРА

СЦЕНА 1

Время идет. Порой это ввергает в уныние, а иногда дарит радость. Смена обстоятельств меняет точку зрения – но ко времени никто никогда не остается равнодушен. Хотя я, пожалуй, все-таки попытаюсь.

– Знаешь, бывает, когда приходится выбирать, я теряюсь. Ну, взвешиваю аргументы за и против, задумываюсь о возможных последствиях. Размышляю. И, вроде как, может, даже склоняюсь к чему-то. Но в итоге почти всегда упираюсь в стену. Такую, высокую, значит, стену. Крепкую. Стою перед ней – и не обойти, и не перешагнуть, и не сломать никак. Гляжу на нее, у самого морда кислая – делать-то, мол, что? И она на меня в ответ глядит. Насмехается. Такая вот, получается, стена принятия решений. Дурная стена.

– Интересно, каково живется решительным людям?

– Вот-вот. Ни сомнений тебе, ни страданий. Взглянул на варианты – выбрал лучший. Ну, был ли он действительно лучшим – это только потом узнаешь. А до того момента можно считать, что все выбрал верно.

– А если вдруг ошибся? Ну бывает же такое?

– А это уже прошлое, об этом уже можно не волноваться. Ошибки, конечно, случаются, но их исправление – тоже череда решений. Если справился с одним, то и с другими справишься. А вообще любопытно, каково это – не оглядываться на собственные решения. Вообще в прошлое не оглядываться. Жить в настоящем – или где там они живут?

– Жить в настоящем? Красиво звучит, что уж. Но кто только об этом не говорил. А в общих чертах говорить можно сколько угодно, что конкретно-то?

– Конкретно хочешь? Ну вот гляди. Проснулся ты с утра и вспомнил, что тебе надо заняться долгим и очень скучным делом – вот прям надо, без вопросов. Горит прям. Но желания в это впрягаться нет совсем. Решишь ничего не делать – и весь день проваляешь дурака, ну как обычно. А потом, разумеется, все плохо – последствия себя ждать не заставят. А решишь все-таки заняться необходимым, хотя терпеть это не можешь, и к концу дня – свободный человек. Понял, да? С утра грядущий день кажется тебе – в зависимости от твоего будущего решения – либо неплохим, либо невыносимым. А вечером взгляни в зеркало: ты либо доволен собой, либо вновь проморгал день в телефоне. С утра твое настроение зависит от будущего, а вечером – уже от прошлого.

– А настоящее?

– А настоящего в этой схеме нет. Оно либо еще не настало, либо уже прошло. Не имеет значения, что ты чувствуешь в данный момент. Дни проходят, и порой даже не успеваешь отделять один от другого. Вот, что я скажу – ты либо работаешь на свое будущее, либо жалеешь о прошлом. Делай, что должен. Обеспечь себе хорошее завтра – и, может, получишь приятную жизнь.

СЦЕНА 2

– Слушай, помнишь, ты говорил, что на собеседование записывался? На вторник, по-моему. Как сходил-то в итоге? Удачно?

– Собеседование? Во вторник? Емае…

– Че такое?

– Да я забыл, кажись… Черт, ждали же меня небось. Стыдно-то как.

– Да уж. Ну все равно больше не увидитесь.

– Ну да. Но все равно стыдно. Нехорошо вышло. Договорился же. Пообещал. Блин. Вообще с памятью туго как-то. В последнее время. Да хотя какое последнее время, кого я обманываю? Вот еще со школы так, наверное. Ну вот важное дело – сколько угодно, забуду – и все тут. Ругай, не ругай.

– Да ладно тебе, ну не конец света. Бывает. Увлекся.

– Увлекся, точно. Если уж чем увлекусь, так это серьезно. Я тогда все мимо ушей пропускаю. Даже если повторяют. Все равно. Зато чем увлекусь, запомню влет – и надолго. Тебя, надеюсь, не утомили еще мои разглагольствования?

– Да все равно без дела сидим, хехе. Скука. Так хоть послушать чего, да иногда, может, мозгами пораскинуть.

– Извини, если утомил. Но скучать нам еще долго – так что терпи.

– Потерпим.

– Так вот, о чем это я, выходит, начал? Я, представь себе, школу совсем не помню. Ну, класса до девятого – все мыльное, как в тумане. Огни горят, бывает, размытые такие, разноцветные. Порой разгляжу чего – да так оно пролетит мимо и забудется сразу. И думаю еще, а стоит ли вспоминать? Не все так гладко было да хорошо. И все ж таки чувствую – надо. Ну надо хоть что-то иметь в памяти. Опыт-то был – и его я даже ощущаю. Чем-то подкожным. Как делать можно, как не стоит. Я многому научился – это уж со мной останется. Но хочется воспоминание – хоть одно стоящее – увидеть да запечатлеть. Хорошенько.

– Действительно, стоит ли? Вспомнишь – так еще разочаруешься. Что ты думаешь? Легко. Неприятности свои вспоминать – кому оно надо? Кому ж лучше от этого станет?

– Да и не станет. Но будто жил-то и не я вовсе. Опыт мне достался – но разве он мой? Вот я сомневаюсь – слишком там все чужое. Словно кто-то там был, переживал, чувствовал – ну жил, в общем. А теперь его нет. Ушел. Все свое барахло оставил под моей дверью и ушел. Пользуйся, говорит. Да чем уж тут пользоваться? Разве оно хорошее? Правильное? Кто его знает, чем он там занимался, что полезного делал – а чего дурного? Как уж тут успокоиться… Вот если б вспомнил я что-то – что-то существенное, реальное, что точно было со мной – а не с кем-то там. Другим, в общем. Вспомнил бы я себя – и, может, понял бы что-то важное. Не. Ни черта, пусто в голове. Как будто какая-то сволочь что-то очень ценное из меня вырезала. И как бы это не был я сам…

СЦЕНА 3

– Автобусы эти изматывают, просто ужас. Пять часов кряду сегодня на них ездил, с одного на другой. Укачивает, душно. Народу много, едешь стоя.

– Да уж, не позавидуешь.

– Делать нечего, приходится ездить. Зато, знаешь, я… Ну даже не знаю, как правильно сказать: то ли наконец-то стал замечать течение времени, то ли вовсе прекратил его ощущать. Вот так неоднозначно – хотя мне, право, кажется, что это одно и то же.

– Как это – одно и то же?

– Сам посуди – время то ли течет мучительно медленно, так, что я буквально чувствую его пальцами, то ли совсем остановилось, замерло – и в этом киселе я уже ничего не чувствую. Теряюсь во времени. Периодически проваливаюсь в сон, и водитель тут же – или, может, через несколько минут? – резко тормозит и выбивает меня из дремы. Я как будто иду по совершенно ровной дороге и вдруг спотыкаюсь и падаю. Очнусь – все так же битком народу, так же жарко и противно. Тошнит.

– Не пробовал не засыпать?

– Не могу. В автобусе глаза сами закрываются. Тяжесть какая-то накатывает – хорошо еще, если можно присесть. Как будто я не должен наблюдать поездку целиком. Как будто обязательно надо утопить меня в этом киселе. Я барахтаюсь, захлебываюсь. Натурально тону и наблюдаю, как кто-то останавливает стрелки часов. А потом внезапная пустота. Ощущение пропадает вовсе. Взгляд затуманивается, немеют руки. Чувства полностью исчезают – ненадолго, но мне хватает.

– Любопытно.

– Вот-вот. И знаешь, что? Я хочу это повторить. В стерильных условиях. Так сказать, провести эксперимент. Запереться в комнате, выключить свет, сесть на кровать, а лучше даже лечь. Расслабиться. Отпустить все.

– Так ты же просто уснешь.

– Кажется, так. Но я и в автобусе засыпаю – и тогда как раз самой своей внутренностью ощущаю вот это вот настоящее. Так это, должно быть, зовется. И неслучайно, мне кажется. Только, на мой взгляд, важен здесь не сам по себе сон. Важно состояние – или момент – перехода. Только в этот момент все и происходит. Действительно чувствуешь время – и одновременно ничего не чувствуешь. Тело слабеет, и мысли уже не так крепко держат тебя. Скорее даже обходят стороной. Короткий миг реальности. Вспышка – а дальше сон. Спать мне не очень нравится. Скорее даже безразлично. Но мне очень нужно засыпание. Хотелось бы сказать, бесконечное засыпание. Но ведь так и получается. Время застывает, и засыпание длится вечно – покуда не кончится. Вот оно – мое настоящее.

СЦЕНА 4

Иногда сплю и вижу завтра. Прям весь день – целиком. В подробностях. Каждый разговор, ну или почти каждый. Реплики все – как настоящие. Все живое такое. Вот я по тротуару иду – машина мимо промчится, обрызгает мне штаны. Выругаюсь хорошенько. И верю – сам себе, другим верю. Вот она, думаю, реальность.
Конечно, ага. Тут-то сказке и конец. Разве бывает, чтоб я о реальности думал? В самой же этой реальности? Тут-то я и просыпаюсь обычно. А вокруг все будто застывшее, комнатной температуры. Вижу – вот это реальность. Узнал. И что, совпадет хоть что-то из сна? Нет. Даже небольшой какой-нибудь отрывок – ну что тебе стоит, казалось? – мимо. Так и думал. Ну а что вообще мне остается? Я ведь не знаю, что это сон, пока сплю.

– Нет смысла думать о будущем. Только о будущем и стоит думать. Вот тебе два варианта. Попробуй, угадай.

– Ну разве мне под силу? Да и зачем? Мне совсем не хочется угадать – тогда ведь получится, что я все делаю неправильно. Даже и не говори мне.

– Тут я с тобой согласен. Ты уверен, что знаешь, как надо – вообще-то ты знаешь наверняка – и все равно делаешь иначе. Как это получается, ты совсем не думаешь о будущем и делаешь наобум? Или, наоборот, продумываешь до мелочей? И как, получается?

– Я тебе не скажу.

– А ты и себе не скажешь.

– Не скажу. Ты не даешь альтернативы.

– И ты не можешь вновь уйти от ответа.

– Я устал. Знаешь, от тебя устал.

– Еще увидимся. Даже не рассчитывай.

– Спокойной ночи.

Я вижу завтра – так отчетливо, что мне все это даже нравится. Я чувствую вкус еды на языке, чувствую мурашки от холодного душа и шершавость полотенца. Я очень хорошо чувствую себя – и от этого очень хорошо себя чувствую. Мысли так ясны – я вижу их одну за другой, они так легко читаются – и каждая завершается, как нужно. Каждая завершается. Я займусь своими делами – и доделаю каждое. Этот день, надеюсь, не кончится – так он хорош. Может, я прогуляюсь по окраине – и просто полюбуюсь на реку – кто мне помешает?
Я знаю, кто. Я вижу, кто. Тот, кто пришел сюда следом за мной. Тот, кто заговорит со мной первым. Тот, кто спросит меня, что это за место. Тот, кто напомнит мне, что я терпеть не могу холодный душ. Тот, кто покажет, как спутаны мои мысли. Тот, кто…

– И это, по-твоему, реальность?

Этот день никогда не кончится – он и не начнется.

СЦЕНА 5

– Я никак разобраться не могу. Один вопрос меня совсем замучил.

– А в чем дело?

– Ты бы выбрал жить бесконечно долго или не жить вовсе?

– Хороший вопрос. А нормальных вариантов не будет, да? Ну тогда, наверное, жить вечно. Все-таки можно много что попробовать, много чего успеть. Побывать везде. Языки выучить. Что там еще такого банального было?

– Вот-вот. Какое-то время это займет, а потом? Не кажется тебе, что все это быстро наскучит? К слову, если ты такой любитель вечной жизни, есть отличный ее симулятор. Длинная живая очередь в больнице и твой сильно ноющий зуб. Или вот еще: забитый автобус в пробке в час пик и твоя тошнота. Не пробовал? Пробовал, конечно. Не стоило оно того. Некоторые вот сильно желают подольше жить – они-то как раз точно не пробовали. Помнишь, я тебе говорил, что смерть чудесна ярким моментом ее свершения? Так вот, если этот момент последний, и после него ничего нет, выходит, он длится вечно? Самый длинный и самый запоминающийся момент жизни. Стоит ли вообще жить остальную ее часть?

– Ты говоришь довольно противоречивые вещи. Вот, вроде как, бесконечная жизнь – это плохо, а потом вдруг: бесконечный момент умирания – это вполне удовлетворительно – и очень даже захватывающе. Это как?

– Мне кажется так. Все бесконечное подчиняется одному правилу: оно – это самое бесконечное – приемлемо, только если интересно, вернее сказать, не скучно. Скука бывает полезна лишь в быту, на мой взгляд, но в абсолютном измерении она страшно губительна. Вечная жизнь на деле дает гарантию вечной скуки и превращает твое бытие в кошмар на всем его промежутке. Вечная же смерть, вернее, вечное умирание никак не может быть скучным. Болезненным? Вполне. Пугающим? Безусловно. С другой стороны, оно является в какой-то мере жизнеобразующим, замыкающим цикл, а самое главное – оно дает бесконечную свободу мысли. В самый последний момент своей жизни ты можешь успеть подумать обо всем – и не беспокоиться о последствиях.

– То есть если бы ты отвечал на свой вопрос, ты бы выбрал не жить совсем?

– Этот вариант не вызывает у меня столько страха. В конце концов, если не жить означает не чувствовать, я, по крайней мере, не почувствую этой скуки. Вообще жизнь, как по мне, сводится к одному из двух: к ощущению или к мысли. Пока чувствуешь, здраво размышлять невозможно. Причем обычно ощущение неприятно, а мысль тяжела – наоборот бывает гораздо реже. Хоть я и много думал об этом, на данный момент я все еще неспособен однозначно сделать выбор. Мне хочется жить – и в то же время очень хочется не существовать. Как будто контроль надо мной поочередно берут противоположные желания. Желания – вот что, пожалуй, будет похуже скуки.

ГЛАВА 3. РАССВЕТ НАД РЕКОЙ

СЦЕНА 1

Закат заливал комнату оранжевым светом. Этот свет пробивался сквозь пелену пространства, высвечивая мутные столбы пыли. Я сидел напротив окна с закрытыми глазами и совсем ни о чем не думал. Да и не хотелось, честно говоря. Под вечер приходит настроение, но уходят силы. Я закутался в кофту и вдыхал эту теплую пыль. Текли минуты. Я притворялся, что день прошел хорошо. Я притворялся, что мне нравится, что день прошел. Я, конечно, врал. Что еще мне оставалось? Я врал себе уже несколько лет подряд, четыре-пять вечеров в неделю. Я говорил, что у меня все в порядке, что ни о чем не нужно переживать. Что все образуется. Я убеждал себя продолжать жизнь – такую, какой она была. Такой она в итоге и оставалась.

– Теперь мне порой кажется, что это был совсем не я. Вчера или месяц назад. Все, что было – было не со мной. Кто-то другой принимал решение, а я лишь наблюдал. А сейчас все повесили на меня, сам, мол, разбирайся.

– Пытаешься скинуть с себя ответственность?

– Пытаюсь. Ну ты подумай, какому дураку могло захотеться так по-детски беззаботно жить?

– Да много кому, в общем-то. Ты совсем не один.

– Мда. Как-то глупо получается да грустно. Сам по себе, выходит, дурак.

– Случается, не расстраивайся сильно. Ты, разумеется, виноват. Однако, кажется мне, не только ты. Эти вот желания, которые нередко перекрывают разумные доводы – подумай, разве это не врожденный дефект? Вредные, разрушительные. Способные буквально уничтожить человека. Кому-то не хватает рассудка, кому-то силы воли – но в целом мало кто из людей способен им сопротивляться эффективно и долго. Мы просто плетемся у них на поводу, предавшие сами себя.

– А вот это мрачновато.

– А что поделать? Ну если так все и обстоит?

– Вот именно, что делать-то? Стоит ли мне вообще пытаться удержаться на плаву? Есть ли хоть один шанс?

– Есть. Но тебе придется отыскать его самому.

Свет пытался пробиться в щель между закрытыми шторами. Оранжевые огни вспыхивали на стене – и тут же гасли. Свет прочерчивал себе путь сквозь липкий воздух моей комнаты. Я, в свою очередь, сидел в полной темноте и выслеживал каждую его частицу. Я, можно сказать, охотился. Свет утомил меня. Все эти годы его лучи беспрепятственно проникали сюда и заставляли меня сомневаться. Я больше не намерен терпеть это. Я вычищу его из своей жизни, я закрою плотной тканью все, что пытается смутить меня. Может, моя воля слаба, а разум не всегда послушен – зато моя мишень висит на виду. Теперь я нацелю ружье на Солнце.

СЦЕНА 2

– Честно говоря, я уже очень устал. Меня все это так раздражает! Просто ужас. Ты знаешь, я говорил, по-моему, мне давеча предложили работу. Ну нормальную, ничего так. А у меня голова опухла ее искать, и я обрадовался так. Прям заулыбался, честное слово. Назначили собеседование. Я – переживать. Вдруг не возьмут. Вдруг передумают. Вдруг найдут другого. Ох, намаялся. Дождался. Пришел. И что ты думаешь – взяли. Иду домой. Полдень, погода отличная, центр города – красота! И тут, ни с того, ни с сего – бац – что-то не так. Что-то не в порядке. Задумался. Бороду почесал. Что имеем? График, конечно, можно бы и получше, зарплату, конечно, побольше. Ну, хотелось бы. Да и от дома далековато как будто, ездить неудобно. Да и вообще, представляешь, работа-то, наверное, скучная! Пришел домой. Обмозговал. Ни к чему не пришел. Надо бы ответ дать – согласен ли я. И тут знакомая – будущая коллега – пишет: ждать тебя, мол, завтра, или не придешь? Согласен, то есть, или нет? Пишет, работа-то хорошая, начальство понимающее, жаль если не понравилось тебе. И тут меня снова как переклинит: что ж я за человек такой, что ж я делаю со своей жизнью? От хорошего предложения отказываюсь – а что, если другого не найду? Что тогда? И вот так, понимаешь, у меня хоть каждый час может быть. По любому поводу. То в жар кинет, то в холод, то мне надо больше всех, то аж тошнит. Ну не могу я так, не по-людски это. И правда вот, мозги – злейший враг человека. Сидят там, в черепушке, и то с одной стороны укусят, то с другой. Просто невыносимо. Я как будто себе уже не хозяин – за меня все обдумали, обсудили и решили. День пройдет – поменяли все с ног на голову – а мне говорят, мол, крутись. Дело твое. Достало. Может, у меня с головой что не то? Ну хоть бы в чем-то постоянство было, так нет же, о чем не задумаюсь – все как всегда. Хочется, не хочется, и так по кругу. Это очень раздражает нервы. Сосредотачиваться стало сложно, поразмыслить о чем-то конкретном – ну давай, попробуй. А через пару минут уже будешь думать совсем о другом. Точно-точно, голова плохо работает. Через раз. Как надо определиться с чем-то – у меня всегда проблемы. Ну не выходит никак. Все это изнутри давит на меня со страшной силой – жить становится невозможно, и конца-края этому не видно. Я надеюсь, понимаешь, что у меня хоть когда-нибудь получится взять себя в руки – в особенности, разум. Выжить из него всю эту дрянь, и определиться наконец, куда мне идти и кем мне быть. Стать здоровым, вот. Вот этого я бы очень хотел, но этого добиться – ума не приложу. Так я в итоге живу – и так, судя по всему, буду продолжать, пока не случится чудо. Только и остается – ждать, пока оно придет.

СЦЕНА 3

– Я встал с утра. Выпил чаю. Поел. Вычистил зубы. Оделся. Вышел из дома. Дошел до остановки. Сел в маршрутку. Все как обычно.

– Ну да.

– Так и есть. Так и было. Вчера. А сегодня я решил идти пешком. Тут идти часа полтора, на улице льет – сам видишь как. А мне приспичило пешком. Вот что это значит? Откуда взялось это вот «приспичило»?

– Ну, захотелось. Бывает. Какая разница?

– Точно, какая разница. Может, маршрутка бы попала в аварию. Может, мне бы на голову кирпич свалился. Может, я бы просто споткнулся и упал бы в лужу, испачкался – пришел бы весь грязный. А все-таки ничего этого не случилось – стоило мне всего лишь захотеть. Знаешь, это похоже на теорию заговора, и все же – иногда у меня складывается впечатление, что кто-то решает за меня, чего мне хотеть. Или даже не так: судьба складывается таким образом, что мне суждено захотеть чего-то.

– Ну почему теория заговора? Можно сказать, обыкновенный фатализм.

– Одно дело, когда речь идет о поступках или даже словах. Но вот о намерениях? О желаниях? Это заводит меня в тупик. Ну, например, бывает, что я пытаюсь сопротивляться некоторым из своих желаний. И это тоже, ясное дело, судьба. Но как мне-то понять, кто стоит им потакать, а когда – противостоять?

– Послушай, я вообще не верю в судьбу, оттого мне сложно понять тебя верно. Из каких соображений ты вообще это взял?

– Я бы тоже рад не верить во всю эту ерунду. Но знаешь, порой случаются странные вещи. Что-то одно – совпадение, ясное дело. Но когда это происходит постоянно… Когда все идет хорошо, несмотря на все твои ошибки и промахи. Или, наоборот, когда все валится из рук, как бы не старался. Начинаешь задумываться, что все, чего ты хочешь – это не идеи твоего разума, а лишь чья-то попытка продвинуть, скажем, ход судьбы. Что все желания, так внезапно возникающие в твоей голове, нужны, чтобы заставить тебя двигаться в нужную сторону. Но я совсем не понимаю конечной цели, не понимаю, что в итоге станет со мной.

– Ну этого уж никто не знает – независимо от убеждений.

– Ведь я не говорю о какой-то неведомой высшей силе, пойми правильно. Просто в конце концов все сложится единственно возможным образом, и мои желания прямо способствуют этому. Но я не контролирую их. Они возникают из ниоткуда и вынуждают меня мириться с ними, идти туда, куда мне, может быть, совсем не следует идти. Я мечтаю научиться бороться с желаниями – но мне не хватает учителя. Мне не хватает воли. Я не могу больше терпеть – но и сражаться не могу. Но самое главное – мне страшно. Мне страшно, куда все это заведет меня. Я боюсь места, где мне однажды предстоит себя обнаружить.

СЦЕНА 4

– Я как-то уже устал – а ведь еще только среда. Было гораздо проще, когда от меня ничего не требовалось. Живи в свое удовольствие, ничего не делай, только отдыхай. Славные были дни. Ну вот скажи, кто в здравом уме выберет труд вместо отдыха?

– Труд вместо отдыха? Ну вот знаешь, раньше я бы сказал, что это просто глупость. Раньше все вот эти пафосные фразы про труд и обезьян казались мне полной чепухой. А теперь я уже сомневаюсь, на самом деле. Ну правда, ты подумай, как это тебя расслабляет. Становишься мягким, ленивым, ни на что не годным.

– Но ведь какая жуть – заниматься не тем, чем хочется!

– А мне кажется, возможно, что все на самом деле наоборот. Может, тебе, чтобы стать лучше, только того и не хватало? Делать то, что нужно. То, что требуется. Ведь будто ты точно знаешь, чего хочешь? Как бы не так. Когда только и делаешь, что отдыхаешь, отдыхать становится тошно. И что тогда? Чем займешься? Если делать, что хочешь, рано или поздно не захочешь совсем ничего. И вот тогда все. Безвременье. Скука. Ей только и надо, чтоб ты стал таким.

– Разве это плохо? Может, мне только скуки и не хватало для счастья?

– Может. А может, тебе не хватало мужества взять себя в руки? Прожить эту жизнь. Действительно ощутить ее, а не бежать прочь. Эскапизм погубит тебя. Он всех губит. Как только пытаешься сбежать от реальности, ты становишься чужд ей – и она вышвыривает тебя в окно. Добро пожаловать – помойка книг, алкоголя и кино. У кого полегче, у кого похуже.

– Отчего же сразу помойка? Кому хорошая книга не понравится? Или кино? Или выпить с друзьями? На мой взгляд это равноправная действительность.

– Ты, похоже, ослабел взглядом. Нет действительности кроме той, что бьет тебя по лицу или в живот. Все остальное – просто суета. Она может быть тебе приятна или противна – безразлично. В любом случае она остается жалким бегством слабого человека. Единственное, что натурально существует – страдание. Если от чего-то ты не страдаешь – оно не воспитывает тебя. А значит, лишь еще сильнее связывает. Постепенно. Но в конце концов под тяжестью цепей ты просто свалишься наземь.

– Очень глубоко ты залез. И очень мрачно говоришь. И мне не нравится. Жизнь все равно кончится – у каждого. С какой стати я должен страдать?

– С какой стати? Ради себя самого и только. Иной цели нет. Только вырастить себя сильным и умереть. Время пройдет, ты будешь лежать на полу не в силах пошевелиться или даже моргнуть. И тогда ты заметишь меня: я подойду к тебе – беспомощному и жалкому – и встану рядом. Может, подумаю о чем-то своем, а может, о тебе. О том, как когда-то тебе не хватило сил бороться с реальностью, и ты сдался. Присяду, тяжело вздохну и выстрелю себе в висок. В тот момент ты позавидуешь мне – но будет слишком поздно.

СЦЕНА 5

Спрашивают, бывает, чего мне хочется. Сяду, задумаюсь – пусто в голове. Говорю, мол, не знаю. А откуда мне знать? Будто это я их выдумываю. Спросят, тоже мне.

Иногда придумается что-то. Что-то здоровское, классное. Хороша идея. Ходишь кругами, обмусоливаешь. Обгладываешь ее. Была большая идея, интересная – а остается огрызок. И что мне с ним делать? В карман положить? Ну нет. Одна дорога – в мусорку. Вот мои идеи.

Мне пешком ходить нравится. Времени, конечно, уходит уйма, зато какое удовольствие. И не укачивает, и не душно. Идешь себе, а перед глазами мысли плывут. И ты их спокойно думаешь. Один. Никто не мешает, не болтает на ухо, не стоит над душой. В такие моменты, разумеется, надо держать блокнот под рукой – вдруг что любопытное увидишь. Раньше я не записывал, думал, глупости все это. Я и сейчас так думаю, но ручку в карман все-таки кладу. На всякий случай. В такие моменты порой приходит кое-что – мне видится, будто наяву, чего я хочу. Это надо записывать – я ведь потом забуду, и придется хотеть того, что скажут другие.

Я плыву по реке. Ее вырыли для меня в детстве. Выкопали игрушечным совочком – я тогда был маленьким. Время, конечно, идет, куда там. Я рос – реку копали. Копали лопатами, потом – целым бульдозером. Широкое, бескрайнее русло. Ну, это оно мне кажется бескрайним. Земля закругляется у берегов, и я не вижу их – но чувствую, что они есть. А те, кто смотрит на меня с высоты – они видят берега. Они их и создали. Они раскопали землю от маленького ручейка до глубокой реки. Глубокой, но очень спокойной. За мной следят – и это совсем не паранойя. Я вижу их большие глаза в небе. И вижу огромную руку. Она указывает пальцем в сторону горизонта – туда и несет меня течение. Порой я хочу выбраться из лодки и плыть до берегов. Порой меня снова укачивает и тошнит. Я хочу стоять на твердой земле – даже если это серая тундра. Но я не доплыву. Я утону в реке раньше, чем увижу берег. Последний раз я видел его еще младенцем – но я не помню себя в этом возрасте, равно как не помню всего остального. Мне страшно, и я остаюсь в лодке. Страх не дает мне добраться до суши, и с течением времени суша лишь отдаляется. Я записываю все, что вижу в воде, можно сказать, веду дневник. Может, я передам его своим детям – если он, конечно, не утонет. Хотя вряд ли он им пригодится – бесполезная книжица. История моей жизни. Разве что почитать да поразвлечься. Однажды я выплыву в море – и вода станет соленой. Это будет знак. Знак, что берега больше нет. Что меня унесло слишком далеко, и я никогда не ступлю на сушу. Что мне останется? Я лягу на пол и посмотрю наверх – а там никого не окажется. Нет больше и руки, что указывала мне путь. Теперь я могу сам выбрать курс – но мне совсем не хочется.

ЭПИЛОГ

Светает – или мне только кажется? Надо взглянуть на часы. Так тепло под шерстяным одеялом – хорошее утро. Может, и день выйдет неплохой. Этого я уже не узнаю. Кое-что у меня в планах – я написал это вечером на обрывке тетрадного листа. Кое-что… Спрятал в стол, в верхнем ящике. На всякий случай, чтобы не искали долго. Интересно, кто найдет первым? Тучи расступились. Вчера ливнем заволокло улицу, и я промочил ноги, пока бежал домой. Хорошо, что все однажды заканчивается. Жаль, что однажды всему суждено начаться.

– Привет.

– Ага. Снова встретились. И как мы только умудряемся?

– Я просто тебя преследую. А ты и не замечаешь.

– Так и думал. Ну это ничего, наверное, в этот раз оторвусь.

Я несся по едва мокрому асфальту – лужи уже почти высохли – а он гнался за мной. По скверу, мимо турников и брусьев. На них блестели почти незаметные капельки. По тротуару, через дорогу и в лес. Я чувствовал, что могу скрыться. Лишь бы удалось.
Сегодня все, как впервые. Первый раз проснулся. Первый раз вышел из дома – вот, оказывается, где я живу. Первый раз говорил с человеком. Каждый день бы так. Что же было вчера… Помню только отдельные куски. И еще дождь. Ладно, побежали. Один обязательно догонит другого – кто бы кем ни был. Я обязательно узнаю, кто за кем гонится, хоть и кажется, что гонка закончится раньше. Главное, не споткнуться.
Все это было давно. Каждое утро мне приходится вспоминать, зачем это продолжается. Каждую ночь я забываю – и мое лицо расплывается в улыбке. Что бы я не предпринял – все будет верно. Что бы я не предпринял, все будет ошибочно. Что бы я не предпринял, все окажется уже предрешенным. Тщательно воссозданная иллюзия – вот на что я обречен. Я точно знаю, но как мне доказать это?
Дом, мой дом. Я возвращаюсь сюда с улыбкой. Что бы не случилось, я знаю, что мне есть, куда вернуться. Где успокоиться. Здесь я в безопасности. С улицы слышны крики – это зовут меня. Зовут нырять. Впервые. Я, конечно, пойду. Буду идти и оглядываться – высматривать свое окно. Я ненадолго. До вечера точно вернусь.

– Хожу и оглядываюсь теперь. Боязно как-то.

– Думаешь, и сейчас он где-то здесь?

– Обязательно. Ждет, когда я только потеряю бдительность.

– Я тебя знаю, не дождется.

– Это точно.

Я очень устал. От того, что лезет мне в голову. От себя устал. А теперь мне угрожают. Меня хотят убить. Надо проверить замки – все ли закрыл? Вроде все. И окна тоже. Я поглядываю на часы, но не могу разобрать, что говорят стрелки. Время идет ко мне. Идти навстречу или убегать? Я еще не решил. Но момент приближается. Мне придется действовать, хочу я того или нет.
Проблемы множатся. Я справляюсь с ними, но появляются новые. Я обсуждаю их, но не могу найти выход. Я спорю с ними, но не могу убедить в своей правоте. Если бы кто-то помог мне, все бы изменилось – так мне казалось раньше. Мне помогали – но все оставалось, как прежде. Красное закатное небо сменяется красным ночным. Краснота не выходит из моих глаз ни утром, ни днем. Небо горит, и пепел падает на мои плечи. Он тлеет на моем одеяле, приходится стряхивать его на пол.
Я задал уже много вопросов и надеюсь услышать ответы хотя бы на некоторые. Противоречия, что копились все это время, переполняют меня. Когда это окончательно случится – я не знаю. Как и не знаю, что станет со мной в итоге. Надо быть готовым. Все время повторяю себе. Надо быть готовым.
Прорубь. Ребята прыгают. Февраль на дворе. Разгоряченные после бани, раскрасневшиеся, с криками погружаются в реку. Я стою рядом в зимней куртке. Машут мне. Разве я готов? Проверить можно только однажды – сейчас. Да и хочу ли я это проверять? А что, если хочу? А смогу ли? Что же в той записке, в конце концов? Чей-то шепот простреливает правый висок:

– Пара минут еще есть.

– А вот и ты, да. Ну, с того берега меня не достать.

– А я и не собирался. Ты сам придешь.

– Как же, ага.

Ветер крепчает. Держусь за дерево, как бы не унесло.

– Завтра снова все забудешь. Как всегда.

Капли размазываются по куртке и застилают глаза. Утираюсь.

– Каждый день ты хочешь нырнуть. Хочешь и боишься. Ничего не меняется, и знаешь, почему? Ты просто слабак.

Шум ветра глотает его слова. Я уже почти ничего не слышу, только упираюсь ногами в землю.

– Снова отложишь на завтра? Или наконец решишься?

Я не знаю – я в ужасе – и мне уже как будто все равно. Я поднял глаза на него и будто взглянул в зеркало. В отражении улыбалось скучное лицо, и красные волны выплескивались на лед. Солнце зашло.

Для совсем уж упертых

https://teletype.in/@artemko2200/rzhavchina

Иногда не пишу - и не просто так. Занят.

Дело в том, что мы тут просто:
Ра-бо-та-ем.

https://t.me/posleself
https://t.me/posleself
https://t.me/posleself

И результаты вы скоро услышите.

Терпим-терпим. Терпим.

Мы всё-таки сделали. Вот. Держите.