Чарльз Ричард Крейн, давший Альфонсу Мухе денег на славяский цикл, сам по себе интересная фигура. Он тот самый американский бизнес, который по уши в политике: финансово поддержал избирательную компанию Вудро Вильсона, был послом в Китае, занимался Ближним Востоком и Россией. Есть тьма конспирологии о том, как Крейн спонсировал не то Керенского, не то Троцкого, не то и вовсе Колчака (и заодно спасал царскую семью, чтоб мало не показалось).
Зато «Славянскую эпопею» Мухи он спонсировал совершенно точно. Почти двадцать лет! Отчасти, несомненно, из-за политических интересов в Восточной Европе, а отчасти и правда искусство любил, коллекционировал вовсю. Специально для него Муха написал уменьшенную копию одной из картин цикла, но не той, что в этом посте.
В этом посте «Проповедь Яна Гуса в Вифлеемской капелле: Истина торжествует», 1916, и портрет дочери Чарльза Крейна в образе славянской богини (!), заказанный им у Мухи к её свадьбе в 1908 году. В доме молодожёнов повесили
Зато «Славянскую эпопею» Мухи он спонсировал совершенно точно. Почти двадцать лет! Отчасти, несомненно, из-за политических интересов в Восточной Европе, а отчасти и правда искусство любил, коллекционировал вовсю. Специально для него Муха написал уменьшенную копию одной из картин цикла, но не той, что в этом посте.
В этом посте «Проповедь Яна Гуса в Вифлеемской капелле: Истина торжествует», 1916, и портрет дочери Чарльза Крейна в образе славянской богини (!), заказанный им у Мухи к её свадьбе в 1908 году. В доме молодожёнов повесили
Зачем Мухе понадобился серьёзный спонсор для славянского цикла?
Ну во-первых, художник не должен быть голодным. А во-вторых, этот художник запланировал чрезвычайно большой — во всех смыслах — проект. Честно говоря, не знаю, сколько лет он думал писать славян, но в итоге работа длилась с 1910 по 1928 год.
К тому же размер имеет значение: полотен в цикле 20 штук, из них шесть — 8 метров на 6! Это очень много. И очень долго писать. Самые маленькие картины цикла тоже ничего такие — 4,8 метра на 4. Под такой формат ещё пойди найди мастерскую, но о ней следующим постом.
Чтобы всё получилось как надо, Мухе нужен был ресёрч. В те времена хорошим тоном для поиска референсов считались путешествия, а это тоже деньги. Он ездил в Россию, Польшу и Галицию, повторно отправился на Балканы, заглянув в Грецию. Там ведь тоже есть кое-что важное для славян — православные монастыри.
«Гора Афон: Сохранение древних сокровищ православной словесности», 1926
Ну во-первых, художник не должен быть голодным. А во-вторых, этот художник запланировал чрезвычайно большой — во всех смыслах — проект. Честно говоря, не знаю, сколько лет он думал писать славян, но в итоге работа длилась с 1910 по 1928 год.
К тому же размер имеет значение: полотен в цикле 20 штук, из них шесть — 8 метров на 6! Это очень много. И очень долго писать. Самые маленькие картины цикла тоже ничего такие — 4,8 метра на 4. Под такой формат ещё пойди найди мастерскую, но о ней следующим постом.
Чтобы всё получилось как надо, Мухе нужен был ресёрч. В те времена хорошим тоном для поиска референсов считались путешествия, а это тоже деньги. Он ездил в Россию, Польшу и Галицию, повторно отправился на Балканы, заглянув в Грецию. Там ведь тоже есть кое-что важное для славян — православные монастыри.
«Гора Афон: Сохранение древних сокровищ православной словесности», 1926
Как я говорил, мастерскую для написания славянского цикла Муха подбирал долго, больше года. Его волновали не только технические требования, но и атмосфера. Остановился на полузаброшенном замке Збирог (это в Богемии, где-то посередине между Прагой и Пльзенем).
Подле замка была деревня. Ходят легенды, что все 18 лет написания «Славянской эпопеи» тамошние крестьяне расхаживали в исторических костюмах, чтобы Муха наслаждался ими, фотографировал для массовки, и сами проникались панславизмом. Этакое царство реконструкторов и ролевиков.
Отчасти легенда правдива: Муха действительно пользовался услугами крестьян как натурщиков, более того — рисовал огромные декорации, на фоне которых фотографировал себе референсы. На картинах цикла точно есть персонажи, написанные с жены Мухи, его детей, их няньки и местного учителя.
Учитель по фамилии Крайзингер позировал аж для короля на картине «Гуситский король Иржи Подебрадский: Договоры должны быть соблюдены», 1923.
Ну и фото с Мухой в мастерской — для масштаба
Подле замка была деревня. Ходят легенды, что все 18 лет написания «Славянской эпопеи» тамошние крестьяне расхаживали в исторических костюмах, чтобы Муха наслаждался ими, фотографировал для массовки, и сами проникались панславизмом. Этакое царство реконструкторов и ролевиков.
Отчасти легенда правдива: Муха действительно пользовался услугами крестьян как натурщиков, более того — рисовал огромные декорации, на фоне которых фотографировал себе референсы. На картинах цикла точно есть персонажи, написанные с жены Мухи, его детей, их няньки и местного учителя.
Учитель по фамилии Крайзингер позировал аж для короля на картине «Гуситский король Иржи Подебрадский: Договоры должны быть соблюдены», 1923.
Ну и фото с Мухой в мастерской — для масштаба
Альфонс Муха арендовал в замке Збирог и мастерскую, и жильё для своей семьи. Задорное у его детей было детство. Слово сыну Мухи, Иржи:
«Когда я позднее заходил к отцу в ателье, чтобы сообщить, что настало время обеда или готов ужин, я входил в этот огромный зал с чувством внутреннего волнения. Слева на меня взирала фигура нечеловеческих размеров с кольцом в поднятой руке — символ единства на переднем плане картины «Кирилл и Мефодий» — справа на меня смотрела Манка [нянька-натурщица], над которой парили бог Свентовит и волки Тора. В нескольких шагах от меня в небо вздымались столбы дыма — это сгорал в пожаре Сигет. На лестницу, по которой турки взобрались на злополучную башню, я всегда смотрел с опасением».
Сигет я уже постил, так что здесь картина с нянькой — «Праздник Свентовита: Когда боги воюют, спасение в искусстве», 1912. Кстати, скандальная — католическая церковь, ясное дело, не одобрила языческое буйство. А Муха никак без него не мог, он ведь задумал изложить ключевые вехи истории славянских народов
«Когда я позднее заходил к отцу в ателье, чтобы сообщить, что настало время обеда или готов ужин, я входил в этот огромный зал с чувством внутреннего волнения. Слева на меня взирала фигура нечеловеческих размеров с кольцом в поднятой руке — символ единства на переднем плане картины «Кирилл и Мефодий» — справа на меня смотрела Манка [нянька-натурщица], над которой парили бог Свентовит и волки Тора. В нескольких шагах от меня в небо вздымались столбы дыма — это сгорал в пожаре Сигет. На лестницу, по которой турки взобрались на злополучную башню, я всегда смотрел с опасением».
Сигет я уже постил, так что здесь картина с нянькой — «Праздник Свентовита: Когда боги воюют, спасение в искусстве», 1912. Кстати, скандальная — католическая церковь, ясное дело, не одобрила языческое буйство. А Муха никак без него не мог, он ведь задумал изложить ключевые вехи истории славянских народов
О Свентовите (Святовите) из прошлого поста как о главном боге западных славян писал Саксон Грамматик. Это автор XII века, и вообще-то он излагал историю и мифологию Дании, но и о прочей Европе кое-что рассказал (хотя достоверность таких свидетельств своеобразна, в XII веке ещё многовато сочиняли).
За консультациями о богах и прочем фольклоре Альфонс Муха обращался к своему современнику и соотечественнику — этнографу Ченеку Зиберту. Так что всё академично по меркам времени — включая жреца Перуна на самой первой картине цикла.
Другим консультантом Мухи был Эрнст Дени, крупный специалист по истории Богемии. А в целом он ориентировался на пятитомную «Историю чешского народа в Богемии и Моравии» Франтишека Палацкого — историка романтического толка, который умер ещё в 1876 году, но немало успел сделать для чешского национального движения.
«Ян Милич из Кромержиржа: Бордель, обращённый в монастырь», 1916
За консультациями о богах и прочем фольклоре Альфонс Муха обращался к своему современнику и соотечественнику — этнографу Ченеку Зиберту. Так что всё академично по меркам времени — включая жреца Перуна на самой первой картине цикла.
Другим консультантом Мухи был Эрнст Дени, крупный специалист по истории Богемии. А в целом он ориентировался на пятитомную «Историю чешского народа в Богемии и Моравии» Франтишека Палацкого — историка романтического толка, который умер ещё в 1876 году, но немало успел сделать для чешского национального движения.
«Ян Милич из Кромержиржа: Бордель, обращённый в монастырь», 1916
Из 20 картин «Славянской эпопеи» примерно половина посвящена событиям конкретно истории чешского народа, а другая — остальным славянам. Сюжеты Муха выбирал так, чтобы прочертить неочевидные связи и обозначить этакую лестницу, по которой славянство взбирается к грядущему триумфу (в триумф он верил и очень этого дела ждал).
Вот, например, четвёртая и пятнадцатая картины цикла: «Болгарский царь Симеон: Утренняя звезда славянской письменности», 1923 и «Перевод Кралицкой Библии в Иванчицах: Господь даровал нам язык», 1914.
Симеон I Великий — редкий правитель, сочетавший военные победы с культурным подъёмом. Он был царь-книголюб, покровитель первой славянской литературы, очень хорошо в своём X веке понимал смысл soft power и прочего культурного империализма. Это при нём от глаголицы перешли к кириллической азбуке.
А Кралицкая Библия — это уже конец XVI века, первая Библия на чешском, важнейшая веха для всякого народа. Кстати, над её переводом трудились монахи в Иванчицах, родном городе Альфонса Мухи
Вот, например, четвёртая и пятнадцатая картины цикла: «Болгарский царь Симеон: Утренняя звезда славянской письменности», 1923 и «Перевод Кралицкой Библии в Иванчицах: Господь даровал нам язык», 1914.
Симеон I Великий — редкий правитель, сочетавший военные победы с культурным подъёмом. Он был царь-книголюб, покровитель первой славянской литературы, очень хорошо в своём X веке понимал смысл soft power и прочего культурного империализма. Это при нём от глаголицы перешли к кириллической азбуке.
А Кралицкая Библия — это уже конец XVI века, первая Библия на чешском, важнейшая веха для всякого народа. Кстати, над её переводом трудились монахи в Иванчицах, родном городе Альфонса Мухи
Или, к примеру, «Последние дни Яна Амоса Коменского: Проблеск надежды», 1918. Этакая грустная притча об одиноком мудреце.
Мы знаем Яна Амоса Коменского в первую очередь как основоположника педагогической науки, популяризатора той структуры образования, которой мы плюс-минус следуем по сей день (классно-урочная система с малыми группами учащихся одного возраста, разделением смысловых единиц на уроки и так далее). А сам он с педагогики только начинал, его амбиции были куда серьёзней. Двадцать с лишним лет, до самой своей смерти в 1670 году корпел над трактатом, озаглавленным — фанфары — «Всеобщий совет об исправлении дел человеческих». Это философский труд буквально о том, как улучшить весь мир и жизнь всех людей. Любопытное чтение и вполне современное (как и педагогика Коменского).
Конечно, такого масштабного чешского мыслителя Альфонс Муха никак не мог не включить в свою историю триумфа славянства
Мы знаем Яна Амоса Коменского в первую очередь как основоположника педагогической науки, популяризатора той структуры образования, которой мы плюс-минус следуем по сей день (классно-урочная система с малыми группами учащихся одного возраста, разделением смысловых единиц на уроки и так далее). А сам он с педагогики только начинал, его амбиции были куда серьёзней. Двадцать с лишним лет, до самой своей смерти в 1670 году корпел над трактатом, озаглавленным — фанфары — «Всеобщий совет об исправлении дел человеческих». Это философский труд буквально о том, как улучшить весь мир и жизнь всех людей. Любопытное чтение и вполне современное (как и педагогика Коменского).
Конечно, такого масштабного чешского мыслителя Альфонс Муха никак не мог не включить в свою историю триумфа славянства
Нельзя не упомянуть, что за тягу к триумфу славянства Альфонсу Мухе, конечно, досталось. Его включили в список врагов Третьего Рейха и сразу после захвата Праги затаскали по гестаповским допросам, а ему тогда было 78 лет. Муха подхватил пневмонию и умер в июле 1939 года, всего через несколько месяцев после установления нацистского режима в Чехословакии.
«Славянскую эпопею» спасали и прятали. А это, напоминаю, 20 холстов и некоторые из них восемь на шесть метров. Легенды гласят, что прятали едва ли не в склепах на кладбище. Самое удивительное, что все картины благополучно пережили Вторую Мировую.
Здесь лучшей иллюстрацией будет «После Грюнвальдской битвы: Единство северных славян», 1924. Грюнвальдская битва — это важнейшая победа поляков и литовцев над Тевтонским орденом в 1410 году
«Славянскую эпопею» спасали и прятали. А это, напоминаю, 20 холстов и некоторые из них восемь на шесть метров. Легенды гласят, что прятали едва ли не в склепах на кладбище. Самое удивительное, что все картины благополучно пережили Вторую Мировую.
Здесь лучшей иллюстрацией будет «После Грюнвальдской битвы: Единство северных славян», 1924. Грюнвальдская битва — это важнейшая победа поляков и литовцев над Тевтонским орденом в 1410 году
Ясное дело, далеко не только полотнища «Славянской эпопеи» стали причиной гестаповского преследования Альфонса Мухи, его взгляды в целом раздражали нацистов. И практика, которая из этих взглядов следовала.
В 1918 году, по результатам Первой Мировой, случилось событие, очень важное как для Мухи, так и для будущих нацистов, — из состава Австро-Венгерской Империи вышла и обрела самостоятельность Чехословакия.
Муха — как самый знаменитый тогда чешский художник и большой патриот — взялся работать над графическим дизайном нового государства. Он нарисовал банкноты, почтовые марки, работал над гербом и оформлением всяких правительственных бланков. А его неповторимые избыточные завитушки служили отличной защитой от подделок.
В этом посте без «Славянской эпопеи», зато на сотне крон переработанный портрет дочери Крейна, спонсора цикла!
В 1918 году, по результатам Первой Мировой, случилось событие, очень важное как для Мухи, так и для будущих нацистов, — из состава Австро-Венгерской Империи вышла и обрела самостоятельность Чехословакия.
Муха — как самый знаменитый тогда чешский художник и большой патриот — взялся работать над графическим дизайном нового государства. Он нарисовал банкноты, почтовые марки, работал над гербом и оформлением всяких правительственных бланков. А его неповторимые избыточные завитушки служили отличной защитой от подделок.
В этом посте без «Славянской эпопеи», зато на сотне крон переработанный портрет дочери Крейна, спонсора цикла!
[Я провалился на недельку, но «Славянскую эпопею» надо довыложить, немного осталось!]
Альфонс Муха приветствовал образование Чехословакии в 1918 году, он всегда мечтал о независимости для своего народа.
Полотно «Присяга Омладины под липой: Славянское возрождение», 1926 как раз об этом. Омладина — это «молодёжь». Первая Омладина была сербским тайным обществом, выросшим из студенческого литературного кружка ещё в середине XIX века и доросшая за двадцать пять лет до очень серьёзной политической силы. У сербов тоже были проблемы с самостоятельностью. Чешская Омладина появилась в начале 1890-х годов, а в 1894 уже была запрещена. В неё входили люди из самых разных социальных слоёв и самых разных политических предпочтений, объединяло их в первую очередь несогласие с австрийским правлением чехами.
Девочка на переднем плане — почти такая же, как на плакате к выставке «Славянской эпопеи». А ещё она написана с дочери Мухи, Ярославы
Альфонс Муха приветствовал образование Чехословакии в 1918 году, он всегда мечтал о независимости для своего народа.
Полотно «Присяга Омладины под липой: Славянское возрождение», 1926 как раз об этом. Омладина — это «молодёжь». Первая Омладина была сербским тайным обществом, выросшим из студенческого литературного кружка ещё в середине XIX века и доросшая за двадцать пять лет до очень серьёзной политической силы. У сербов тоже были проблемы с самостоятельностью. Чешская Омладина появилась в начале 1890-х годов, а в 1894 уже была запрещена. В неё входили люди из самых разных социальных слоёв и самых разных политических предпочтений, объединяло их в первую очередь несогласие с австрийским правлением чехами.
Девочка на переднем плане — почти такая же, как на плакате к выставке «Славянской эпопеи». А ещё она написана с дочери Мухи, Ярославы
Итак, в 1913 году Альфонс Муха совершил ради сбора материала для славянского цикла большое путешествие — в частности, в Российскую Империю. А уже в 1914 написал полотно «Отмена крепостного права в России: Свободный труд — основа государства». Именно его уменьшенную копию он потом подарит своему спонсору, Чарльзу Крейну. Отмену крепостного права Муха считал ключевым событием российской истории — освобождение народа самого крупного славянского государства как-никак!
К слову о серьёзности подхода: чтобы составить действительно полное представление, Муха даже встречался с чиновниками, которые ещё застали это дело (вот же древними они были в 1913 году).
Считается, что эта картина отчасти вдохновлена «Утром стрелецкой казни» Сурикова, которую Муха увидел в Третьяковке. Где-то я читал малость безумную, хоть и академическую статью, утверждавшую, что Муха аж немедля бросился фотографировать на Красной площади скопление телег «под Сурикова». Но о фото следующей телеграммой
К слову о серьёзности подхода: чтобы составить действительно полное представление, Муха даже встречался с чиновниками, которые ещё застали это дело (вот же древними они были в 1913 году).
Считается, что эта картина отчасти вдохновлена «Утром стрелецкой казни» Сурикова, которую Муха увидел в Третьяковке. Где-то я читал малость безумную, хоть и академическую статью, утверждавшую, что Муха аж немедля бросился фотографировать на Красной площади скопление телег «под Сурикова». Но о фото следующей телеграммой
Муха бесконечно фотографировал моделей для референсов. Большинство его фото — постановочные: мастерская, свет, сложные позы, драпировки. Для наглядности прикладываю пару женщин и жреца Перуна с открывающей картины славянского цикла.
Но путешествие в Россию Муху сломало — оттуда у него едва ли не единственная в жизни репортажная съёмка: случайные прохожие, живое движение, непривычные ракурсы. Отдельные исследователи даже сомневаются, а Муха ли делал эти снимки — в путешествии с ним был знакомый французский фотограф, который щёлкал его самого. И всё же, скорее всего, это его фотографии: как за постановочными женщинами уже виднеется замысел очередного плаката, так в этих случайных прохожих проступает попытка ухватить реальность Красной площади для «Отмены крепостного права», целенаправленный поиск композиции и деталей. Вряд ли это мог наснимать ему другой человек.
Последняя картинка в посте — снова постановка, для «Яна Милича из Кромержиржа», 1916. Помните про позирующую для массовки деревню? Ну вот как-то так
Но путешествие в Россию Муху сломало — оттуда у него едва ли не единственная в жизни репортажная съёмка: случайные прохожие, живое движение, непривычные ракурсы. Отдельные исследователи даже сомневаются, а Муха ли делал эти снимки — в путешествии с ним был знакомый французский фотограф, который щёлкал его самого. И всё же, скорее всего, это его фотографии: как за постановочными женщинами уже виднеется замысел очередного плаката, так в этих случайных прохожих проступает попытка ухватить реальность Красной площади для «Отмены крепостного права», целенаправленный поиск композиции и деталей. Вряд ли это мог наснимать ему другой человек.
Последняя картинка в посте — снова постановка, для «Яна Милича из Кромержиржа», 1916. Помните про позирующую для массовки деревню? Ну вот как-то так