Вчера была женщина без цветочков, а сегодня цветочки без женщин.
Это листы из Documents Décoratifs — альбома, который Альфонс Муха издал в 1902 году, на пике популярности. Там ещё много всего, помимо растительных орнаментов, — это буквально стилистическая библия ар-нуво, энциклопедия форм и линий. Уже скоро всё это начнёт потихоньку выходить из моды, да и сам Муха займётся совсем другими поисками (а я когда-нибудь соберу для канала «Славянскую эпопею» в нормальных цветах и разрешении).
А пока — триумфальное шествие цветочков
Это листы из Documents Décoratifs — альбома, который Альфонс Муха издал в 1902 году, на пике популярности. Там ещё много всего, помимо растительных орнаментов, — это буквально стилистическая библия ар-нуво, энциклопедия форм и линий. Уже скоро всё это начнёт потихоньку выходить из моды, да и сам Муха займётся совсем другими поисками (а я когда-нибудь соберу для канала «Славянскую эпопею» в нормальных цветах и разрешении).
А пока — триумфальное шествие цветочков
❤1
Channel name was changed to «Корнел показывает рандомное искусство»
Ещё немного из альбома Documents Décoratifs: на этот раз дизайны всяческих предметов обихода, кухонной утвари и люстр от Альфонса Мухи.
Осторожно! После рассматривания картинок хочется всё бросить и пойти по антикварным лавкам за чем-нибудь ненужным!
Осторожно! После рассматривания картинок хочется всё бросить и пойти по антикварным лавкам за чем-нибудь ненужным!
Альфонс Муха успел пожить и поработать много где, но самый громкий успех он имел, пока был в Париже и Чикаго. Его работы этих периодов знают все — и иногда искренне верят, что он французский художник. Ну а какой ещё! Флагман ар-нуво как-никак, довёл стиль до совершенства, гайды по нему разработал!
Но он, конечно, уроженец Моравии — и для него это было критически важно. Если присмотреться, у многих его женщин с парижских этикеток и плакатов акцентируется что-нибудь славянское: то детали костюма, то причёска, то не совсем приличный для нас сейчас — после Второй-то Мировой — параметр вроде «типа лица». Слово «панславизм» для нас сейчас тоже несколько неприличное, но именно им описываются взгляды Мухи.
И он их воплотил в цикле «Славянская эпопея», который считал главным своим достижением.
Для первого поста об этом всём нарочно ставлю рядом:
1. Плакат к выставке цикла в 1930 году, в котором Муха вполне узнаваем
2. И первую работу серии — «Славяне на исконной родине: между кнутом турок и мечом готов», 1912
Но он, конечно, уроженец Моравии — и для него это было критически важно. Если присмотреться, у многих его женщин с парижских этикеток и плакатов акцентируется что-нибудь славянское: то детали костюма, то причёска, то не совсем приличный для нас сейчас — после Второй-то Мировой — параметр вроде «типа лица». Слово «панславизм» для нас сейчас тоже несколько неприличное, но именно им описываются взгляды Мухи.
И он их воплотил в цикле «Славянская эпопея», который считал главным своим достижением.
Для первого поста об этом всём нарочно ставлю рядом:
1. Плакат к выставке цикла в 1930 году, в котором Муха вполне узнаваем
2. И первую работу серии — «Славяне на исконной родине: между кнутом турок и мечом готов», 1912
У Мухи, популярного и коммерчески успешного автора плакатов и этикеток с томными девами, была мечта. Отгрохать монументальный цикл об истории славянства, прославляющий и возвеличивающий, чтобы все ахнули.
Так он и говорил, когда в 1919 году состоялась выставка первой половины ещё не законченного цикла: «Миссия эпопеи не завершена. Пусть она покажет иностранным друзьям — и даже врагам, — кем мы были, кто мы и на что надеемся. Пусть сила славянского духа вызовет у них уважение, потому что из уважения рождается любовь».
Цикл приняли неоднозначно: на родине Мухи прониклись, в США, где в 1921 экспонировали малую часть, тоже впечатлились, а вот западная Европа была смущена — чем, мол, занялся наш гений ар-нуво?
Поэтому мы сейчас гораздо лучше знаем томных дев Мухи, нежели его попытки творить историю. И удивляемся: вот это — тоже Муха? Который с женщинами в цветочках?
1. «Николай Зринский защищает Сигет от турок: Щит христианского мира», 1914
2. «После битвы на Витковой горе: Бог в истине, а не в силе», 1923
Так он и говорил, когда в 1919 году состоялась выставка первой половины ещё не законченного цикла: «Миссия эпопеи не завершена. Пусть она покажет иностранным друзьям — и даже врагам, — кем мы были, кто мы и на что надеемся. Пусть сила славянского духа вызовет у них уважение, потому что из уважения рождается любовь».
Цикл приняли неоднозначно: на родине Мухи прониклись, в США, где в 1921 экспонировали малую часть, тоже впечатлились, а вот западная Европа была смущена — чем, мол, занялся наш гений ар-нуво?
Поэтому мы сейчас гораздо лучше знаем томных дев Мухи, нежели его попытки творить историю. И удивляемся: вот это — тоже Муха? Который с женщинами в цветочках?
1. «Николай Зринский защищает Сигет от турок: Щит христианского мира», 1914
2. «После битвы на Витковой горе: Бог в истине, а не в силе», 1923