А в 1904 году Бёклину посвятили шрифт. Будем честны, не слишком читаемый, но тогда — в самом расцвете модерна — такие шрифты были невероятно модными. Никто, конечно, не набирал ими тексты — это для заголовков, вывесок, плакатов, открыток, марок и прочих декоративных элементов.

У стиля модерн открылось второе дыхание в психоделике 60-х. Так стали возможны совсем уж забавные пересечения: 1968 год, шрифт Бёклин на обложке альбома группы T.Rex (в её первой инкарнации, со смешным длинным названием)

Корнел (показывает рандомное искусство)

Из сюрреалистов особенно одержим Бёклином был Сальвадор Дали.

Первым номером в посте самый известный его оммаж — «Истинное изображение „Острова мёртвых“ Арнольда Бёклина в час вечерней молитвы», 1932. Геометрия, срезы пространства, пустыня вместо моря, характерные для Дали текучие, плавящиеся линии. И тем не менее это «Остров мёртвых», что же ещё.

Номера два и три известны поменьше, а зря. Это «Центральный двор Острова мёртвых» и «Западный берег острова мёртвых», оба 1934 года. У них есть подзаголовок (Дали вообще был любитель названий, у него слова неотделимы от картин). Так вот, подзаголовок: «Реконструктивная одержимость „Бёклином“». Попытка заглянуть внутрь, разобрать тайну на элементы — в общем, любимые занятия Дали

Корнел (показывает рандомное искусство)

Сальвадор Дали продолжал использовать мотивы бёклиновского «Острова мёртвых» в своих поисках. Вот, к примеру, его наработки к декорациям балета «Лабиринт» (1941)

Балет он делал с Леонидом Мясиным, хореографом «Русского балета Монте-Карло». В мемуарах Мясина можно почитать, как это было: «…В эпизоде, когда Тесей убивает Минотавра, дали хотел использовать настоящую голову телёнка, затем должна была следовать сцена, в которой танцоры торжественно отрезали куски от головы и ели их. <…> Когда он заявил, что, символизируя гибель, мы должны уронить на сцену „Стенвей“, я наотрез отказался. Но одним из наших наиболее удачных решений был эпизод с девушкой в прозрачной тунике, лежавшей неподвижно на сцене. Над ней висело несколько танцовщиков, скрытые задником; видны были лишь их ноги, к которым мы привязали белых голубей. Таким образом мы создали иллюзию обнажённой девушки, над которой порхают голуби»

Корнел (показывает рандомное искусство)

А вот множество оммажей Бёклину от (относительно) современного художника, работающего в сюрреалистической манере, — Зигфрида Задемака. Все картины — вторая половина 80-х и 90-е. Меня они цепляют именно оптом, как бесконечное развитие темы.

Всё-таки идёт «Остров мёртвых» сюрреализму!

Корнел (показывает рандомное искусство)

После Второй Мировой Бёклина позабыли, даже в справочниках по искусству поминали мельком, как что-то неважное. Отчасти он надоел (отошедшая мода, винтажная попса, почти пошлость), отчасти неудобно иметь репутацию якобы любимого художника Гитлера.

Зато к концу XX века Бёклин возвращается — он уже история, воспоминание о далёких и потому загадочных временах. «Остров мёртвых» приходит в массовую культуру: фантастику, кино и даже аниме, видеоигры. Несколько лет назад я по знакомству видел очень ранний прототип игры, где невероятно кайфово цитируется «Остров мёртвых». Если разработчик её однажды доделает, это будет реально интересный оммаж.

И напоследок немного совсем современных художников. Точных годов не знаю, но, можно сказать, прямо сейчас:

1. Christopher Rådlund „Island of Silence“ — такая пустая скорлупка
2. Мультипликатор и комиксист Gipi — в очень простом и полностью реалистичном пейзаже
3. Guang Yang с Ктулху, которого вспомнили в комментариях

Корнел (показывает рандомное искусство)