Радовалась, читая комментарии под одним постом.
Лента подкинула пост о розыске женщины, сбежавшей со своими детьми от мужа, в одном из американских штатов. Не забыли упомянуть её иммиграционный статус, а также "возможный роман".
Комментарии к публикации порадовали. Женщины стали спрашивать, проверили ли историю абьюза со стороны мужа и зачем подчеркнули иммиграционный статус женщины. Они писали слова в поддержку матери, и что мать просто так не сбежит из дома с детьми. Одна сказала, что если женщина читает комментарии, то у неё есть несколько свободных комнат, и она готова приехать и забрать её. Комментаторки шеймили офис шерифа, разместивший пост, за предвзятость в отношении женщины и публикацию нерелевантной для розыска информации (в виде "возможного романа"). Также женщины задавались вопросом, почему муж не сменил визу жены на статус резидента и отмечали, что это один из способов манипулирования женщинами со стороны абьюзеров. Они писали, что дети уже в безопасности, потому что они с мамой, и выражали слова поддержки маме
Я рада видеть, что фокус общества смещается с обвинения женщины в сторону важных вопросов касательно её жизни и окружения. Касательно того, что сделали (или не сделали) государственные органы, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Это важно, что люди научились распознавать в сообщениях то, что продвигает предвзятое отношение и не относится к делу. Что женщины готовы протянуть руку подруга подруге и встать на сторону другой женщины по умолчанию. Всё не зря ❤️
@contextuz
Лента подкинула пост о розыске женщины, сбежавшей со своими детьми от мужа, в одном из американских штатов. Не забыли упомянуть её иммиграционный статус, а также "возможный роман".
Комментарии к публикации порадовали. Женщины стали спрашивать, проверили ли историю абьюза со стороны мужа и зачем подчеркнули иммиграционный статус женщины. Они писали слова в поддержку матери, и что мать просто так не сбежит из дома с детьми. Одна сказала, что если женщина читает комментарии, то у неё есть несколько свободных комнат, и она готова приехать и забрать её. Комментаторки шеймили офис шерифа, разместивший пост, за предвзятость в отношении женщины и публикацию нерелевантной для розыска информации (в виде "возможного романа"). Также женщины задавались вопросом, почему муж не сменил визу жены на статус резидента и отмечали, что это один из способов манипулирования женщинами со стороны абьюзеров. Они писали, что дети уже в безопасности, потому что они с мамой, и выражали слова поддержки маме
Я рада видеть, что фокус общества смещается с обвинения женщины в сторону важных вопросов касательно её жизни и окружения. Касательно того, что сделали (или не сделали) государственные органы, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Это важно, что люди научились распознавать в сообщениях то, что продвигает предвзятое отношение и не относится к делу. Что женщины готовы протянуть руку подруга подруге и встать на сторону другой женщины по умолчанию. Всё не зря ❤️
@contextuz
❤53🔥14🤬1
«Избить нельзя защитить» – где поставить запятую?
Закон и Стратегия о защите детей от всех форм насилия ставят запятую после слова «нельзя», заявляя о нетерпимости к насилию над детьми как одному из основных принципов. Избить нельзя, защитить.
МВД Узбекистана ставит запятую перед словом «нельзя», потому что, по их мнению, есть случаи, когда избить всё таки можно. Причём избить до телесных повреждений средней степени тяжести – а это вам не ерунда какая-то. Например, сломанные носы или руки нередко попадают в «лёгкую степень тяжести». Вот и представьте, что может быть в средней степени тяжести... Своё мнение о той ситуации приложу в скриншотах. Хотела тогда сделать пост, но была занята другими делами. Моё мнение не изменилось.
Да, ученики бывают не подарки. Порой совсем не подарки. Но если у учителей нет иного выхода, кроме как лупить детей, которые их доводят – может, это повод задуматься о том, что не так в системе, где педагоги не защищены? А не выдавать им индульгенцию на насилие. Хотя второе решение – более простое и популистское.
Вчера вечером на Gazeta.uz вышел материал Миролима Исажонова, на мой взгляд, одного из лучших молодых журналистов Узбекистана. Он написал о том, что произошло с мальчиками, про их пребывание в больнице, взял комментарии врачей, экспертов – в общем, сделал профессиональный журналистский материал, дав пространство пострадавшим. С удовольствием прочитала эту статью, а спустя меньше суток её удалили. И на узбекском тоже удалили. Однако Шухрат Латипов вкратце описал ситуацию.
Илёс Сафаров написал, что Миролима сегодня из-за этой статьи вызывали в Шайхантаурское РОВД и он провёл там около 4 часов. Подробности не сообщил, сказал, что будут позже, так как сейчас Миролим не очень хорошо себя чувствует. Более того, Илёс сообщает, что материалы с позицией второй стороны заставляют удалять. Всё это очень тревожно (
Я не понимаю такие двойные послания. С одной стороны Президент подписывает стратегические документы о защите детей от всех форм насилия, где аж пять раз упоминается формирование атмосферы нетерпимости ко всем форм насилия над детьми. С другой стороны, МВД заявляет, что учителя находятся под защитой Президента и администрации, прикрывая действия учителя. Само послание очень хорошее, но насколько оно уместно для оправдания действий педагога, избившего ребенка?
Может, нужно определиться: то ли формировать нетерпимость к любым видам насилия над детьми, то ли пересмотреть законы и сформировать список, за что можно избить ребенка в школе?
@contextuz
Закон и Стратегия о защите детей от всех форм насилия ставят запятую после слова «нельзя», заявляя о нетерпимости к насилию над детьми как одному из основных принципов. Избить нельзя, защитить.
МВД Узбекистана ставит запятую перед словом «нельзя», потому что, по их мнению, есть случаи, когда избить всё таки можно. Причём избить до телесных повреждений средней степени тяжести – а это вам не ерунда какая-то. Например, сломанные носы или руки нередко попадают в «лёгкую степень тяжести». Вот и представьте, что может быть в средней степени тяжести... Своё мнение о той ситуации приложу в скриншотах. Хотела тогда сделать пост, но была занята другими делами. Моё мнение не изменилось.
Да, ученики бывают не подарки. Порой совсем не подарки. Но если у учителей нет иного выхода, кроме как лупить детей, которые их доводят – может, это повод задуматься о том, что не так в системе, где педагоги не защищены? А не выдавать им индульгенцию на насилие. Хотя второе решение – более простое и популистское.
Вчера вечером на Gazeta.uz вышел материал Миролима Исажонова, на мой взгляд, одного из лучших молодых журналистов Узбекистана. Он написал о том, что произошло с мальчиками, про их пребывание в больнице, взял комментарии врачей, экспертов – в общем, сделал профессиональный журналистский материал, дав пространство пострадавшим. С удовольствием прочитала эту статью, а спустя меньше суток её удалили. И на узбекском тоже удалили. Однако Шухрат Латипов вкратце описал ситуацию.
Илёс Сафаров написал, что Миролима сегодня из-за этой статьи вызывали в Шайхантаурское РОВД и он провёл там около 4 часов. Подробности не сообщил, сказал, что будут позже, так как сейчас Миролим не очень хорошо себя чувствует. Более того, Илёс сообщает, что материалы с позицией второй стороны заставляют удалять. Всё это очень тревожно (
Я не понимаю такие двойные послания. С одной стороны Президент подписывает стратегические документы о защите детей от всех форм насилия, где аж пять раз упоминается формирование атмосферы нетерпимости ко всем форм насилия над детьми. С другой стороны, МВД заявляет, что учителя находятся под защитой Президента и администрации, прикрывая действия учителя. Само послание очень хорошее, но насколько оно уместно для оправдания действий педагога, избившего ребенка?
Может, нужно определиться: то ли формировать нетерпимость к любым видам насилия над детьми, то ли пересмотреть законы и сформировать список, за что можно избить ребенка в школе?
@contextuz
👍14🔥14🤯6❤5😢5
Сегодня я звонила в 102. Соседи кричали друг на друга, а пару недель назад мы проснулись в 6 утра, тоже от их криков. Тогда правоохранительные органы приехали раньше, чем я туда позвонила. Подумала, что их вызвали другие соседи, сегодня узнала, что вызвала их сама женщина.
Я вышла из квартиры, и увидела, что у них входная дверь открыта. Подошла и громко спросила, что случилось. Крики стихли. Из другой комнаты вышел соседский сын, мальчик лет 13-14. Он сказал, что ничего не случилось, но я ответила, что слышала крики, и сейчас, и раньше. И что они уже вызывали милицию. В другой комнате снова стали кричать друг на друга, но в коридор не вышли...
Мальчик молчал. Я сказала ему, что это ненормально. Что он и его сестрёнки не должны это слушать, они не должны быть свидетелями насилия. Сказала, что позвоню в милицию в любом случае. Потом мы с его сестрёнками спустились вниз, они пошли гулять. Я пошла на работу и по дороге набрала 102, оставила заявку.
Мне перезвонили через несколько минут из ГУВД уточнить детали. Через несколько минут уже звонил наряд, просили открыть дверь в подъезд (у нас домофон). Я уже ушла, но сказала им набрать любую квартиру, кто-то из соседей откроет. От звонка в 102 до приезда наряда прошло около 10 минут - это в Ташкенте, в 11-11:30 утра. Оперативно.
Соседи им не открывали, сотрудники ждали на площадке, но в итоге им открыли. Потом сотрудник позвонил мне и сказал, что это они так громко по телефону разговаривали. Я возмутилась и сказала, что у меня есть записи криков, и это точно не телефон. Он передал трубку соседу, я сказала, что не буду с ним разговаривать. Тогда он дал трубку жене.
Жена тоже стала говорить, что муж громко разговаривал по телефону. Я сказала, что это неправда, я же стояла у них на пороге и слышала всё, и через стену нам слышно. Напомнила, что она сама вызывала правоохранительные органы пару недель назад. Она говорит:
— Что в этом такого? Ну бывает, ругаемся. Разве это преступление?
— Вообще-то да.
— Кто так сказал?
— Уголовный кодекс так говорит, законы нашей страны.
Советую ей взять хотя бы охранный ордер. Не хочет. Я сказала, что у них дети, они это слышат, и не нужно им всё это наблюдать. В конце соседка предупредила меня, что они с мужем всё равно будут ругаться, и я могу звонить куда угодно. Положила трубку.
Ок, буду звонить, если что. Завтра отправлю к ним соцзащиту. Я не могу заставить женщину, но убеждена, что дети должны видеть другую модель поведения. Должны знать, что не все считают это нормальным. Что есть соседи, есть социальная защита, есть законы. И дети не должны быть свидетелями насилия в семье.
@contextuz
Я вышла из квартиры, и увидела, что у них входная дверь открыта. Подошла и громко спросила, что случилось. Крики стихли. Из другой комнаты вышел соседский сын, мальчик лет 13-14. Он сказал, что ничего не случилось, но я ответила, что слышала крики, и сейчас, и раньше. И что они уже вызывали милицию. В другой комнате снова стали кричать друг на друга, но в коридор не вышли...
Мальчик молчал. Я сказала ему, что это ненормально. Что он и его сестрёнки не должны это слушать, они не должны быть свидетелями насилия. Сказала, что позвоню в милицию в любом случае. Потом мы с его сестрёнками спустились вниз, они пошли гулять. Я пошла на работу и по дороге набрала 102, оставила заявку.
Мне перезвонили через несколько минут из ГУВД уточнить детали. Через несколько минут уже звонил наряд, просили открыть дверь в подъезд (у нас домофон). Я уже ушла, но сказала им набрать любую квартиру, кто-то из соседей откроет. От звонка в 102 до приезда наряда прошло около 10 минут - это в Ташкенте, в 11-11:30 утра. Оперативно.
Соседи им не открывали, сотрудники ждали на площадке, но в итоге им открыли. Потом сотрудник позвонил мне и сказал, что это они так громко по телефону разговаривали. Я возмутилась и сказала, что у меня есть записи криков, и это точно не телефон. Он передал трубку соседу, я сказала, что не буду с ним разговаривать. Тогда он дал трубку жене.
Жена тоже стала говорить, что муж громко разговаривал по телефону. Я сказала, что это неправда, я же стояла у них на пороге и слышала всё, и через стену нам слышно. Напомнила, что она сама вызывала правоохранительные органы пару недель назад. Она говорит:
— Что в этом такого? Ну бывает, ругаемся. Разве это преступление?
— Вообще-то да.
— Кто так сказал?
— Уголовный кодекс так говорит, законы нашей страны.
Советую ей взять хотя бы охранный ордер. Не хочет. Я сказала, что у них дети, они это слышат, и не нужно им всё это наблюдать. В конце соседка предупредила меня, что они с мужем всё равно будут ругаться, и я могу звонить куда угодно. Положила трубку.
Ок, буду звонить, если что. Завтра отправлю к ним соцзащиту. Я не могу заставить женщину, но убеждена, что дети должны видеть другую модель поведения. Должны знать, что не все считают это нормальным. Что есть соседи, есть социальная защита, есть законы. И дети не должны быть свидетелями насилия в семье.
@contextuz
👍41🔥34❤15🤯1
Женская телесность формируется так, чтобы женщина занимала меньше места. Мы прижимаем к себе локти, сдвигаем колени, прижимаемся к краю дороги , уступая место другим - нам говорят, что так красиво, элегантно, что женщина должна так ходить и сидеть. Мужчины, в свою очередь, обучаются занимать больше пространства. Конечно, специально их никто этому не учит - но, социализируясь, дети считывают, как ведут себя представители их пола. Например, расставляют ноги в метро, идут по дороге прямо, не глядя на препятствия и людей впереди. Примеров много, тема достаточно изучена и вы можете найти больше в открытом доступе.
Ещё один пример: сиденье в самолёте. Узкие подлокотники не дают комфортно разместиться двум пассажирам. Обычно по умолчанию мужчины кладут локти на подлокотник, а женщина прижимает их к телу, стремясь не доставлять неудобств соседу. Осознав это, я стала себя спрашивать, как мне удобно сидеть в конкретный момент, и принимать удобную для меня позу.
В этот раз тоже было по классике: мужчина положил руку на подлокотник, уперевшись локтем мне в бок. Мне стало некомфортно, а сосед не замечал - он просто занимал столько пространства, сколько считал нужным. От женщин же ожидается, что они будут занимать столько места, сколько удобно окружающим. Ок, мы это проходили неоднократно. Делаю покерфейс, кладу локоть на подлокотник, впритык к его руке. Чувствую напряжение, держу руку на месте. Наконец, он убирает и прижимает локти к телу, чтобы не касаться меня. Обычно мужчина сдвигает локоть вперёд (в силу более крупного торса), а я ближе к спинке (комплекция у меня, как видите, довольно узкая), и мы летим комфортно. Но если этому мужчине удобно так — что ж, его выбор. Меня всё устраивает.
А как летаете вы?
@contextuz
Ещё один пример: сиденье в самолёте. Узкие подлокотники не дают комфортно разместиться двум пассажирам. Обычно по умолчанию мужчины кладут локти на подлокотник, а женщина прижимает их к телу, стремясь не доставлять неудобств соседу. Осознав это, я стала себя спрашивать, как мне удобно сидеть в конкретный момент, и принимать удобную для меня позу.
В этот раз тоже было по классике: мужчина положил руку на подлокотник, уперевшись локтем мне в бок. Мне стало некомфортно, а сосед не замечал - он просто занимал столько пространства, сколько считал нужным. От женщин же ожидается, что они будут занимать столько места, сколько удобно окружающим. Ок, мы это проходили неоднократно. Делаю покерфейс, кладу локоть на подлокотник, впритык к его руке. Чувствую напряжение, держу руку на месте. Наконец, он убирает и прижимает локти к телу, чтобы не касаться меня. Обычно мужчина сдвигает локоть вперёд (в силу более крупного торса), а я ближе к спинке (комплекция у меня, как видите, довольно узкая), и мы летим комфортно. Но если этому мужчине удобно так — что ж, его выбор. Меня всё устраивает.
А как летаете вы?
@contextuz
💯25🔥14👍9👎1😁1
Context.uz
Женская телесность формируется так, чтобы женщина занимала меньше места. Мы прижимаем к себе локти, сдвигаем колени, прижимаемся к краю дороги , уступая место другим - нам говорят, что так красиво, элегантно, что женщина должна так ходить и сидеть. Мужчины…
Под мой пост с описанием женской и мужской телесности и тем, что мужчины занимают больше пространства в самолёте (и не только), пришел мужчина и написал, что это про сову и глобус.
Большинство моих публикаций написаны для женщин. Разумеется, читать их могут все, но пишу я именно о женском опыте, чтобы другие женщины сопоставили его со своим и взглянули по-другому на вещи, которые казались им привычными или они это просто не замечали. Я верю, что чем больше женщин осознают, несколько глубоко гендерное неравенство закреплено в нашем обществе, тем больше из них перестанут поддерживать эти механизмы угнетения.
Я заметила, что почти под любой пост с такими наблюдениями (которые часто подтверждены и научными исследованиями) придет мужчина и начнет обесценивать этот опыт. Он попытается уравнять, что "мужчины тоже", что я "натягиваю сову на глобус", утрирую, фантазирую и так далее. Он даже не понимает, что его комментарий является ярчайшей иллюстрацией к тому, как патриархат исключает , игнорирует, отрицает, стирает опыт женщин.
У каждой женщины найдутся примеры таких комментариев. С чем сталкивались вы?
@contextuz
Большинство моих публикаций написаны для женщин. Разумеется, читать их могут все, но пишу я именно о женском опыте, чтобы другие женщины сопоставили его со своим и взглянули по-другому на вещи, которые казались им привычными или они это просто не замечали. Я верю, что чем больше женщин осознают, несколько глубоко гендерное неравенство закреплено в нашем обществе, тем больше из них перестанут поддерживать эти механизмы угнетения.
Я заметила, что почти под любой пост с такими наблюдениями (которые часто подтверждены и научными исследованиями) придет мужчина и начнет обесценивать этот опыт. Он попытается уравнять, что "мужчины тоже", что я "натягиваю сову на глобус", утрирую, фантазирую и так далее. Он даже не понимает, что его комментарий является ярчайшей иллюстрацией к тому, как патриархат исключает , игнорирует, отрицает, стирает опыт женщин.
У каждой женщины найдутся примеры таких комментариев. С чем сталкивались вы?
@contextuz
💯42👎2❤1👍1😁1
Закон не является гендерно-нейтральным. Поэтому предоставление равных прав мужчинам и женщинам по закону (формальное равенство) далеко не всегда приводит к фактическому равенству - а порой и усиливает неравенство, создавая новые инструменты власти. Приведу свой ответ на вопрос на скриншоте:
"Закон не является гендерно-чувствительным. Он формально предоставляет равные права отцу и матери, но упускает, что по социальным ожиданиям у матери больше обязанностей в отношении детей.
Особенно ярко этот разрыв проявляется при получении разрешения на выезд ребенка, если родители в разводе. Чаще всего ребенок остаётся с матерью, она тратит на него не только материальные, но и временные, эмоциональные ресурсы. Мужчина же "откупается" алиментами, которых зачастую не хватает, чтобы закрыть даже половину материальных потребностей ребенка.
Однако когда дело заходит о выезде ребенка за границу, в том числе на лечение или на соревнования, отец имеет такие же права как мать, хотя его вклад в воспитание ребенка несоизмеримо меньше, чем вклад матери. Такие отцы могут блокировать выезд ребенку, в результате чего дети лишены возможности выехать отдыхать или посетить родственников за границей.
Если же речь о выезде по медицинским показаниям или на соревнования - то матери приходится идти в суд, платить пошлины, чтобы через суд получить разрешение на выезд (и нет никакой гарантии, что суд удовлетворит её заявление). Фактически, ребенок становится объектом манипуляций для отца, который вкладывается в развитие ребенка символически, но его права такие же, как права матери, которая отдает ребенку гораздо больше ресурсов. Формальное равенство родителей по закону в таком случае не способствует достижению фактического равенства, и ущемляет фактический вклад матери в развитие и воспитание детей."
Кстати, напомню, что по CEDAW страна обязана принимать меры по достижению фактического равенства. И это гораздо сложнее, чем уравнять мужчин и женщин законодательно (чем у нас в основном и занимаются).
@contextuz
"Закон не является гендерно-чувствительным. Он формально предоставляет равные права отцу и матери, но упускает, что по социальным ожиданиям у матери больше обязанностей в отношении детей.
Особенно ярко этот разрыв проявляется при получении разрешения на выезд ребенка, если родители в разводе. Чаще всего ребенок остаётся с матерью, она тратит на него не только материальные, но и временные, эмоциональные ресурсы. Мужчина же "откупается" алиментами, которых зачастую не хватает, чтобы закрыть даже половину материальных потребностей ребенка.
Однако когда дело заходит о выезде ребенка за границу, в том числе на лечение или на соревнования, отец имеет такие же права как мать, хотя его вклад в воспитание ребенка несоизмеримо меньше, чем вклад матери. Такие отцы могут блокировать выезд ребенку, в результате чего дети лишены возможности выехать отдыхать или посетить родственников за границей.
Если же речь о выезде по медицинским показаниям или на соревнования - то матери приходится идти в суд, платить пошлины, чтобы через суд получить разрешение на выезд (и нет никакой гарантии, что суд удовлетворит её заявление). Фактически, ребенок становится объектом манипуляций для отца, который вкладывается в развитие ребенка символически, но его права такие же, как права матери, которая отдает ребенку гораздо больше ресурсов. Формальное равенство родителей по закону в таком случае не способствует достижению фактического равенства, и ущемляет фактический вклад матери в развитие и воспитание детей."
Кстати, напомню, что по CEDAW страна обязана принимать меры по достижению фактического равенства. И это гораздо сложнее, чем уравнять мужчин и женщин законодательно (чем у нас в основном и занимаются).
@contextuz
❤22💯14
Под конец рабочего дня поделюсь двумя новыми книгами из своей библиотеки.
Видимо, из-за правой маркетплейсы стали мне предлагать книгу «Что делать, если у тебя большой член» 🙈 Нет, я ее не купила. Судя по ярко-красному дизайну, та книга предназначена вовсе не для чтения, а для демонстрации/хвастовства. Можете загуглить.
@contextuz
Видимо, из-за правой маркетплейсы стали мне предлагать книгу «Что делать, если у тебя большой член» 🙈 Нет, я ее не купила. Судя по ярко-красному дизайну, та книга предназначена вовсе не для чтения, а для демонстрации/хвастовства. Можете загуглить.
@contextuz
😁15
В системе высшего образования почти половина преподавателей — женщины. Однако в состав делегации высокого уровня вошли только мужчины. Почему так происходит?
По данным Агентства по статистике, доля женщин среди преподавателей вузов в 2024 году составляла 46,2%. Общий индикатор доли женщин на руководящих должностях — 30,1% на январь 2025 года — даже превышает целевой показатель Национальной стратегии по достижению гендерного равенства (28% на 2025 год). Однако эта обобщённая статистика охватывает несколько уровней управления (в том числе среднее звено, включая деканов и завкафедрами в вузах), в то время как доступ женщин к государственному управлению отраслью остаётся ограниченным.
Гендерный состав руководящего состава Министерства высшего образования, науки и инноваций наглядно демонстрирует разрыв между формальными показателями и реальным представительством женщин на уровне принятия решений. Среди 3 членов руководства министерства женщин нет. В центральном аппарате — 2 из 25 (8%). Среди руководителей 9 подведомственных учреждений — ноль. В совокупности женщины составляют лишь 5,4% (или 5,9% без политических назначений, как того требует методология ЦУР 16.7.1(b)) — значительно ниже и общенационального показателя, и целевого индикатора Гендерной стратегии.
Это классический «стеклянный потолок»: женщины широко представлены в системе высшего образования как преподавательницы и, вероятно, как часть среднего управленческого звена в системе. Однако чем ближе к власти, тем больше барьеров для продвижения женщин и их репрезентации в руководящем составе министерства. Показательно и то, какие именно позиции занимают женщины внутри системы: как правило, это пресс-служба, отдел кадров, международный отдел или бухгалтерия — то есть позиции с высокой нагрузкой, но ограниченными полномочиями в принятии решений. Это проявление горизонтальной гендерной сегрегации: женщины присутствуют в системе, но в части её обслуживания, а не принятия отраслевых решений.
Достижение реального гендерного равенства в управлении требует пересмотреть измерение прогресса. Индикатор ЦУР 5.5.2, применяемый в Узбекистане, рассчитывается как доля женщин среди руководителей высшего и среднего звена, и агрегирует данные по всем секторам и уровням государственного управления. Это позволяет формально выполнить целевой показатель Нацстратегии в 28% за счёт женщин на уровне среднего управленческого звена. При этом остаётся невидимым, как именно распределены женщины между уровнями принятия решений внутри отдельных ведомств. Как мы видим на примере Министерства, фактическое управление отраслью осуществляют преимущественно мужчины.
На мой взгляд, необходимо и вполне возможно считать представленность женщин на каждом уровне управления отдельно. Методология по показателю ЦУР 16.7.1(b) предусматривает учёт представленности женщин (и не только) на каждом уровне принятия решений раздельно. Используя эту методологию в данном кейсе, получим: при доле женщин в экономически активном населении Узбекистана 43,6% (на 2024 год) их присутствие на руководящих позициях в центральном аппарате и подведомственных учреждениях Министерства составляет лишь 5,9%. Разрыв почти в восемь раз!
Будет хорошо, если для определения представленности женщин на руководящих позициях разного уровня в Узбекистане введут национальный индикатор по аналогии с 16.7.1(b) с дезагрегацией по уровням управления — и соответствующие целевые показатели в Нацстратегии по достижению гендерного равенства. Общие цифры выглядят красиво, но они не показывают реальные изменения, а порой даже маскируют существующие проблемы.
@contextuz
По данным Агентства по статистике, доля женщин среди преподавателей вузов в 2024 году составляла 46,2%. Общий индикатор доли женщин на руководящих должностях — 30,1% на январь 2025 года — даже превышает целевой показатель Национальной стратегии по достижению гендерного равенства (28% на 2025 год). Однако эта обобщённая статистика охватывает несколько уровней управления (в том числе среднее звено, включая деканов и завкафедрами в вузах), в то время как доступ женщин к государственному управлению отраслью остаётся ограниченным.
Гендерный состав руководящего состава Министерства высшего образования, науки и инноваций наглядно демонстрирует разрыв между формальными показателями и реальным представительством женщин на уровне принятия решений. Среди 3 членов руководства министерства женщин нет. В центральном аппарате — 2 из 25 (8%). Среди руководителей 9 подведомственных учреждений — ноль. В совокупности женщины составляют лишь 5,4% (или 5,9% без политических назначений, как того требует методология ЦУР 16.7.1(b)) — значительно ниже и общенационального показателя, и целевого индикатора Гендерной стратегии.
Это классический «стеклянный потолок»: женщины широко представлены в системе высшего образования как преподавательницы и, вероятно, как часть среднего управленческого звена в системе. Однако чем ближе к власти, тем больше барьеров для продвижения женщин и их репрезентации в руководящем составе министерства. Показательно и то, какие именно позиции занимают женщины внутри системы: как правило, это пресс-служба, отдел кадров, международный отдел или бухгалтерия — то есть позиции с высокой нагрузкой, но ограниченными полномочиями в принятии решений. Это проявление горизонтальной гендерной сегрегации: женщины присутствуют в системе, но в части её обслуживания, а не принятия отраслевых решений.
Достижение реального гендерного равенства в управлении требует пересмотреть измерение прогресса. Индикатор ЦУР 5.5.2, применяемый в Узбекистане, рассчитывается как доля женщин среди руководителей высшего и среднего звена, и агрегирует данные по всем секторам и уровням государственного управления. Это позволяет формально выполнить целевой показатель Нацстратегии в 28% за счёт женщин на уровне среднего управленческого звена. При этом остаётся невидимым, как именно распределены женщины между уровнями принятия решений внутри отдельных ведомств. Как мы видим на примере Министерства, фактическое управление отраслью осуществляют преимущественно мужчины.
На мой взгляд, необходимо и вполне возможно считать представленность женщин на каждом уровне управления отдельно. Методология по показателю ЦУР 16.7.1(b) предусматривает учёт представленности женщин (и не только) на каждом уровне принятия решений раздельно. Используя эту методологию в данном кейсе, получим: при доле женщин в экономически активном населении Узбекистана 43,6% (на 2024 год) их присутствие на руководящих позициях в центральном аппарате и подведомственных учреждениях Министерства составляет лишь 5,9%. Разрыв почти в восемь раз!
Будет хорошо, если для определения представленности женщин на руководящих позициях разного уровня в Узбекистане введут национальный индикатор по аналогии с 16.7.1(b) с дезагрегацией по уровням управления — и соответствующие целевые показатели в Нацстратегии по достижению гендерного равенства. Общие цифры выглядят красиво, но они не показывают реальные изменения, а порой даже маскируют существующие проблемы.
@contextuz
👍26🔥9❤8