Приветствую всех интересующихся книгами, сочувствующих редакторскому ремеслу и случайно забредших.
Меня зовут Катя, я переводчик, редактор и издаватель книг.

(Я буду прилагать все усилия, чтобы своими постами не дискредитировать себя как взрослого, образованного человека.)

Буду рассказывать вам о современной переводной прозе, но скорее всего не только, потому что в жизни редакции обычно происходит много всякого и разной степени упоротости. Уж не обессудьте😳

Пока мы все пытаемся собраться с мыслями и утрясти планы на грядущий год (будет много очень крутых книг, но пока что у меня просто дергается глаз), расскажу про свой последний в этом году проект, потому что из первых рук оно всегда лучше.
 
Буквально через неделю ждём им типографии «Элегии родины» Айяда Ахтара. Это и проза, и мемуары, и социальное эссе, причем невозможно отделить, где заканчивается одно и начинается другое. На примере своей семьи, а также друзей и знакомых, Ахтар описывает, как мусульмане в США справлялись с тем, что их одномоментно взяли и отменили после событий 9/11. Книга на самом деле не только об этом, она еще и о том, как формировался имидж мусульман в Америке, о трудностях иммиграции и о великой, но далеко не однозначной, американской мечте.
 
Над текстом пришлось знатно пострадать, потому что не считая сложной редактуры и огромного количества культурных и исторических референсов, с которыми пришлось повозиться, переводческо-редакторских болей добавил и стиль Ахтара. Он, безусловно, хорош и интересен, но заковырист. Заковырист настолько, насколько не ожидаешь от драматурга. (А Ахтар все-таки в первую очередь драматург, и Пулитцера своего получил в области драмы). 
 
Для меня, как любителя современного нежанрового фикшена, “Элегии” стали необычным, но очень интересным опытом. Отличный вариант актуальной социалочки в художественных декорациях, как раз для тех, кто не хочет в оголтелую публицистику и зубодробительный нон-фикшен, но хочет стать немного образованнее и человечнее.

На полшишечки, так сказать.

Пару недель мучилась, не могла придумать, как перевести прозвище одного из героев, которое ему дал школьный друг. Один вариант яснее передает отсылку к происхождению клички (у чувака там с детства какой-то лицевой тик, а когда его на работе по голове сваей приложило, у него глаза вообще по очереди моргать стали), а другой — тот факт, что по-английски это слово почти так же часто употребляется в значении «маленький член».
 
Вроде бы выбор очевиден, но, боюсь, что общественность будет не готова на протяжении всей книги натыкаться слово «залупка». А жаль, Анубис вон как орнул.

📌 И да, это из планов на 2023 год.

#редактирует_орёт

Да будет свет🍾

Мой нежно любимый и кропотливый перевод «Вечного света» наконец-то сгрядился💔
Он почти что брат-близнец оригинального издания и совершенно точно такой же красивый.

Помню, как мне дико нравилось переводить главы про Алека: копаться во всех этих профсоюзах, схемах наборных машин, историях забастовок печатников и всяком таком нафталиновом. Да и история его мне как-то запала сильнее всех, особенно конец, особенно последний абзац.
И ровно настолько же тяжело и муторно было с главами про Верна, — перевел три страницы, а такое ощущение, что весь день вагоны разгружал. В принципе, думаю, если прочесть книгу, быстро станет понятно, почему. Надеюсь, что по тексту не совсем очевидно, что переводчик всю дорогу очень хотел этого самого Верна отпинать.

А прочесть, конечно, очень советую.

Еду в автобусе и вместо того чтобы поиграть в дуолинго смотрю на фотографию короля Дании в татуировках японских драконов, которую мне с задорным гиканьем прислал наш художник на просьбу сделать обложку, достойную книжного клуба королевы-консорта.

Тонко.

#дни_нашей_жизни

Книги, уставшие ждать

Я всегда хаотично записываю книги, которые хочу прочесть, но когда там набирается больше десяти пунктов, я ногой заталкиваю список под ковёр, откуда он не сможет укоризненно на меня зыркать. И через какое-то время начинаю заново.
Так вот, в пятницу мы взялись разбирать книжные шкафы у нас в отделе, и вот сидим мы, значит, на полу, в пыли, в какой-то трухе, я смотрю наверх, а с одной из полок неуверенно свисает «Закон о детях». Я вспомнила, сколько раз он кочевал из списка в список, и устыдилась. Решила, что время пришло.
 
Осталось только найти ресурс. А то бывает за неделю на работе (помимо версток, сверок, эскизов, ненависти к говнистым агентам) приходится, пусть и по диагонали, но прочитывать по 4-5 книг. А дальше помните, как в «Друзьях» Рейчел не понимала, почему гинеколог не рвётся идти с ней на свидание, а он говорит: «Ну, вот ты официантка. У тебя бывает такое, что приходишь домой и думаешь, если я сегодня увижу еще хоть одну чашку кофе…».

Но вот иногда отпускает.

А еще в той же статье Гардиан, кстати, нашла прекрасную фразу, которую Воннегут написал директору школы в Дакоте, когда там начали цензурить и жечь его книги. Ну как может Американский писатель выступать против войны во Вьетнаме? Видимо, не такой уж он и американец, да и не писатель, наверное, вовсе.

Некоторым особо рьяным защитникам детской психики эти слова хочется прямо на лбу написать:

«Некоторые персонажи используют крепкие словечки, это правда. <…> но эти слова, на самом деле, не особенно вредят детям. Нам же не повредили, когда мы были детьми. Злые поступки и ложь — вот что причиняет нам вред».

#слова_умных_людей