Типография в панике написала, что они отпечатали один лишний экземпляр. Спрашивают, как быть. Даже фотографию прислали. Я предложила ответить маразмом на маразм и спросить, как они вычислили лишний экземпляр из всего тиража, чтобы его сфоткать?

Они бы там все выходные эту загадку решали, отвечаю.

#я_тут_вообще_то_работать_пытаюсь

​​Написала неприличных размеров простыню о романе, который сейчас перевожу, но потом поняла, что получилось ту мач))
Но раз я уже перевалила за середину (хорошо так за середину), то пора поделиться хотя бы деталями.

Действие романа разворачивается на протяжении зимы 2015-го. Бостон завалило снегом по самое не могу, жизнь практически остановилась, но женская клиника на Мерси-стрит не может позволить себе закрыться ни на день. Клаудия работает там консультантом уже десять лет, и почти столько же у дверей клиники каждый день собираются противники абортов. Работа сложная; каждый день звонят и приходят женщины в разной стадии отчаяния: одни слишком молоды или слишком бедны, чтобы позволить себе ребенка, другие вынуждены пойти на аборт по медицинским показаниям и для них это большая трагедия. Но стоящие на улице люди считают, что они лучше знают, как надо распорядиться жизнями и телами этих женщин, тем более что на их стороне бог. Чтобы справиться со стрессом и хоть как-то спать по ночам, Клаудия периодически заглядывает к Тимми, местному торговцу марихуаной. У него она сталкивается с разными людьми, в том числе с Энтони, который большую часть жизнь проводит в сети, где общается с таинственным Excelsior11. Виктор Прайн, ветеран Вьетнамской войны убежден, что белая раса потеряла свое превосходство из-за легкомысленности и безалаберности белых женщин, отказывающихся выполнять свой женский долг. Он непоколебим в своих криповатых убеждениях и готов на самые крайние меры, чтобы Америка, наконец, очнулась.

В романе четыре ключевых персонажа, каждый со своей историей, и их пути ведут в одну точку, — в клинику на «улице сострадания».
Тут прямо с первых страниц чувствуется, что когда пути этих героев пересекутся, ничем хорошим это не закончится. Но «Улица сострадания» это все-таки не триллер и не детектив, это социальный роман, и там все будет… ну, как в жизни.

Про фем-повестку и тему абортов вообще стоит писать отдельно, так же как и про то, что от романа идут очень сильные вайбы Артура Хейли (я в свое время прочитала почти всего). Но про это позже.

Скажу еще вдогонку, что стиль, который дико подкупил меня в оригинале, оказался не то чтобы очень простым для передачи на русский. Хэйг пишет лаконично, отрывисто, без рюшек и сантиментов, что называется, «в лоб». Но заставить ее звучать по-русски так же просто, но не пресно — тот еще прикол. Но я очень стараюсь, правда🫠

Пока суть да дело, кто-то откусил кусок первого тома Снарка Веркина😆😎я даже не знаю, как это комментировать, иногда окружающая нас реальность превосходит ожидания🤦‍♀️🤷‍♀️

Пока я занимаюсь бумажками в полупустой редакции, коллеги шлют вот такие новости с полей. Надеюсь, до завтра все преклы не иссякнут))
С-17, приходите, буду рада)

Очень хочется уже поскорее в него войти.
Я уже неделю собираюсь написать какой-нибудь небольшой wrap-up почитанного в этом году или хотя бы планируемого на 2023, но где тут, когда каждый день начинается с гипнотизирования календаря. До режима гоблина осталось три недели и не отъехать кукушкой окончательно🫠

Декабрьское

Редакционная жизнь на излете года идет своим сюрным чередом: до жути смешная январская пикареска Паасилинны про «очаровательное массовое самоубийство» уже уехала, а февральские книги пока буксуют обложками в чатиках; переводчики решили уйти в новый год с хорошей кармой и взялись бомбардировать меня текстами, а иностранные агенты вот-вот отвалятся в Рождественские праздники. Авторы ждут гонорары, а мы ждем премию. Все гадают, как на книгах скажется настойчивое желание законодателей залезть своим гражданам в трусы. У многих посвистывает фляга.

Почти вся редакция, уступив усталости, медленно, но верно погружается в пучину безумия.
Кто-то разжигает революцию, а кто-то, сидит в углу за вкусвилловским автоматом, смотрит в бесконечность и жует наколотую на вилку котлету.
В целом, все как у классика: Собака лает, ветер носит. // Борис у Глеба в морду просит. // Кружатся пары на балу. // В прихожей — куча на полу.

Да и не только редакция. Была сегодня новость, что какой-то мужик влез в барбершоп, постригся, полежал на диванчике, взял деньги и ушел; сам себе заплатил за работу, так сказать. А буквально сейчас я наблюдала, как мужик в автобусе пересказывал совершенно незнакомому соседу серию «Сватов». Смех и грех.
Недавно с Юлей вспоминали комедии Аристофана. Найдите десять отличий.

Смотришь на все это и думаешь, как хорошо, что не я один такой ебанько непосредственный.
Так и бодримся с коллегами нашим общим сумасшествием. Пока нас не разделять, отсмеемся от всего.
Потому что весь мир — комедия Аристофана, а мы в нем — котлета.


Потихоньку собираю свой отзыв на трогательный роман о путешествиях во времени и о женщине, которая очень любила отца.
Перевод почти готов, а я уже довольно и боязливо потираю руки над следующим (потому что Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына… Ну вы поняли).

Но это все там, за перевалом. А пока что время собирать камни елку.

#дорогой_дневник@contextualdonkey

​​Книга, которой не будет
 

Я уже подумываю открыть рубрику с прекрасными книгами, которые в ближайшее время света в России не увидят, потому что у меня потихоньку собирается такая грустная полочка.
 
Первый лот: 
This Time Tomorrow Эммы Страуб. Мы уже публиковали ее роман «Здесь все взрослые», поэтому в принципе познакомиться с ней по-русски можно. И точно стòит.
 
О чем роман:
Элис без пяти минут сорок. Она живет свою неприметную жизнь: работает в выпендрежной школе верхнего Вест-сайда, куда в свое время ходила сама, благодаря славе отца — писателя-фантаста. Того самого отца, с которым она росла после развода родителей, и который теперь медленно умирает в больнице. В день своего сорокалетия она перебирает с выпивкой и вместо того, чтобы ехать домой, добирается до дома отца, и просыпается (внезапно) в день своего шестнадцатилетия. Понятное дело, она удивляется тому, что когда-то у нее не щелкали колени и ей не нужен был тональник, но сильнее всего ее поражает отец — молодой, веселый, а главное, здоровый мужчина, каким сорокалетняя она его почти и не помнит.
Дальше она, конечно, выясняет, что ее отец знает про эти скачки (ну он же писатель-фантаст), и что она может возвращаться в свой шестнадцатый день рождения сколько угодно. И что она может даже попытаться хоть на чуть-чуть спихнуть их жизнь с того трека, по которому она пошла, и вернувшись в настоящее не найти отца на больничной койке.
Зная, как я люблю пожевать стекла, можно понять, насколько ей это удастся.
 
Вообще, книга невероятно крутая. Помимо того, что это очень душевыжимающая драма об отце и дочери (которую Страуб вполне логично посвятила своему отцу Питеру), весь роман пронизан какой-то светлой тоской героини об ушедшем детстве, об изменившимся за годы Нью-Йорке 90-х, который читатели, выросшие на «Сексе в большом городе» и «Друзьях» опознают очень даже живо.
 
Короче, если читаете по-английски, очень рекомендую. Это не твердолобое премиальное чтение и не приторное чтиво, но очень крепкий general fiction, над которым хочется подумать и который хочется советовать.

 
«Заря времени» заканчивается сценой, где Заря стоит посреди Овечьей лужайки в Центральном парке. Только-только занимается день; над безмолвным городом — бледное небо. Леонард потратил полстраницы на то, чтобы описать ее лицо и то, как от зданий отражается розовый солнечный свет. Год у нее выдался решительно неоднозначный: Заря, в отличие от своих братьев, не хотела провести остаток жизни, мотаясь туда-сюда по десятилетиям и векам. Читатель надеется, что Заря наконец-то нашла дорогу домой. 
Для кого-то счастливый финал — это перебор; дёшево и фальшиво. Но вот надежда… Надежда — это честно. Надежда — это хорошо.

#сфоткай_типа_читаю

​​Не прошло и полувека

К нам приехал пресейл невероятной Мэг Мейсон. Очень долго она ждала своего часа, и вот весной, наконец-то собирается сгрядиться♥️

Это определенно была моя лучшая книга 2021 года.

Едко смешная и звеняще печальная (но не безнадежная) история о женщине, у которой в жизни в целом все хорошо, но ей каждый день почему-то хочется удавиться. Никогда такого не было, и вот.
А что с этом делать — черт его знает; с 17 лет она мучается, врачи ставят разные диагнозы, выписывают колесики, но фляга все равно свистит. Ничего не хочется, вставать по утрам смысла нет. Хочется не умереть, но просто «перестать быть».
И от жизни с такой женой наверняка хочется удавиться и ее мужу Патрику, но он, как совершенный святой (серьезно, такого бы Патрика в каждый дом), принимает и любит жену такой, какая она есть. Пока у него, вполне ожидаемо, не заканчиваются на это силы.
 
Это и история болезни, и портрет по-британски смешной и по-британски же эксцентричной семьи (а-ля «Том, у вас такое странное имя, потому что ваша мама не помнит, от кого вас родила?»), и история (не)материнства, и, конечно, история одного брака. Не красивая, не слащавая, но очень человечная.

«Самое смешное, то есть не смешное «ха-ха», а смешное-ужасное, заключается в том, что как только все заканчивается и я чувствую себя нормально, я вижу последствия, разбитые кусочки тарелки в мусорном ведре или что-то еще, я думаю: «Кто это сделал?». Я правда не могу поверить, что это была я».


Тираж будет выглядеть немного по-другому, но, я уверена, что на полках вы роман не потеряете. Ну и я еще напомню, естессна.

В двух словах

Я, как настоящий плохой блогер, часто забываю, что у меня есть канал, но потом всегда ка-а-ак вспоминаю со всей силы…
Сегодня предлагаю вам вот что:

Я буквально в двух-трёх предложениях накидаю сюжет нескольких книжек (без имен, регалий и языковых особенностей), которые я в следующем году буду изящно доставать из широких штанин, а вы мне дадите знать, про что вам было бы интересно почитать подробнее.


🎭Девочка живет на побережье Англии в доме приемных родителей и устраивает детский театр в остове выброшенного на берег кита. Повзрослев, она вместе с братом оказывается в оккупированной нацистами Франции. Там-то детские навыки лицедейства и режиссуры оказываются очень даже кстати.

⛓Сомалиец Махмуд как может выживает в Кардиффе середины прошлого века. Гугл-транслейта и возможности устроиться в Убер у него нет, поэтому он зарабатывает на ставках и играя в азартные игры, каждый день испытывая свою удачу, чтобы прокормить семью. Однажды его хватают полицейские и обвиняют в убийстве женщины. Свидетели не могут его опознать, предполагаемый убийца до этого вообще сбежал на первом же корабле, но висяки же никому не нужны.

✡️🔞Есть девушка, выросшая в Бруклине в ультраортодоксальной еврейской общине. Она, как полагается, хочет выйти замуж, родить детей и быть добропорядочной еврейской женщиной, но вот только она сомневается, что кто-нибудь захочет на ней жениться, если узнает, что она (та-дам!) porn-addict.

⚓️1942 год. Капитан итальянской подводной лодки по приказу нацистского командования топит бельгийское торговое судно, но военные законы не выше морских, и он, вопреки приказу, берет на борт 26 выживших моряков. Так, вместе под водой в крошечном пространстве оказываются, на первый взгляд, разные люди, которым говорили, что они — враги.

📰Очень умная, любознательная и незамужняя викторианская женщина, живет в доме брата-писателя (о котором она не очень высокого мнения, а его приятель Диккенс, по ее словам, как человек вообще полное говно не очень). Вместе со всей Англией и ямайским мигрантом она наблюдает за скандальным лондонским реалити-шоу, в котором один предприимчивый товарищ объявил себя погибшим наследником старинного баронетства. (Был он им или не был, черт его знает. Тогда так и не разобрались.)

🐀Женщины в общине меннонитов в Боливии начинают по утрам замечать на себе следы изнасилования, но никто из них ничего не помнит. Хитрые меннонитские мужчины обвиняют во всем (естественно) дьявола. Ну а кого же еще. Тру стори.


Это, конечно, только малая часть планов на следующий год, просто все остальное с наскока уложить в два предложения не получилось😳

В общем, все заинтригованы историей про ортодоксальную любительницу порно и итальянскую подводную лодку😂 остальными романами меньше, но тоже)

А у нас с Юлей тут как раз дембельским аккордом года организовался небольшой эфирчик в эту субботу.

Расскажем ртом про наши книжные годы: уходящий и грядущий — что прочитали, что издали/перевели, а что собираемся.

Про книжки из прошлого поста тоже, конечно, расскажу пару слов☝🏽

24 декабря, 12.00

Простите, но это просто муд сегодняшнего утра, где мужик это весь транспорт вообще.

. . . - - - . . .

#дорогой_дневник@contextualdonkey

Всем, кто уже успел проснуться, напоминаю про нашу с Юлей сегодняшнюю болталку о книжках, планах, переводах и всяком таком.
Эфир будем вести у нее на канале, начнем в 12.00⏳

​​Последняя книга года

Лучший неожиданный подарок, который я могла сделать себе к Новому году, это вернуться к Полу Остеру, притом дважды. 
Пару недель назад нам в последний вагон уходящего года бросили его новый роман (книж-малыш, прочитался в два захода, перспективы его появления в России пока туманны, но я вентилирую этот вопросик), а в последний день перед отпуском рука как-то сама потянулась к «Бруклинским глупостям».
 
Я почти не трогала Остера со времён «4321», наверное, потому что боялась, что второй раз чуда может не случиться. Никогда так не ошибалась.
Идеальное рождественское чтение. Год назад мне так же повезло с «Непосредственным человеком».
 
Любовь с «4321» у меня случилась во многом потому, что у Остера всегда и смешно, и грустно, но ни одно не заглушает и не балансирует другое. Грустные эпизоды не становятся веселее, а какой-нибудь «кек» в разгар описания чьей-нибудь невыразимо трагичной судьбы несмотря ни на что вызывает неуместный крик чайки. Все равно что в голос прогореть на чьих-нибудь похоронах. Очень в стиле Вуди Аллена. 
Вот и тут было так же: шутки-прибаутки про пердеж, онанизм и геморрой, а в следующем абзаце хоп: «А через месяц он попал под машину/сторчался/развелся». И тут же снова какое-нибудь золото комедии.
 
Удивительная вещь, прочитала всего триста страниц, а как будто большой жирный роман, которым дверь можно подпирать. 
И даже начинать в этом году больше ничего не буду, хочется войти в следующий именно с этим приятным послевкусием.
 

Он подарил ей красивую историю, а того, кто способен жить внутри вымысла, в своем воображаемом мире, — реальный мир ранить не может. Реального мира словно бы и нет, пока рассказывается история.

#сфоткай_типа_читаю

Друзья, я к вам с вопросом.

Мы с Юлей задумались над тем, чтобы в новом году организовать что-нибудь типа книжного клуба или совместного чтения, но сначала хотим понять, насколько кто-то сейчас готов вписаться в подобный досуг.
Книжку на месяц будем выбирать общим голосованием, без ограничесний по новизне, популярности и жанру. Обсуждения и дискуссии — через компуктер, чтобы не было никакой привязки к локации.

Хотели бы к нам присоединиться?🔥

Уходить в Новый год по-английски не хочется, но и подводить какие-то итоги тоже как-то не тянет, потому что этого только не хватало в придачу к яркой новогодней мишуре из соплей, которой меня украсило🎄(Хотела бы сказать, что неожиданно, но меня этот дембельский аккорд уходящего года не особенно удивил).

Обещания себе на следующий год составлены очень расплывчато, планы тоже набросаны только в карандаше. Потому что, если этот год чему и научил, так это тому, что любой план может перекорёжить за один день, поэтому лучше заранее оставить себе место для маневра.

Пока есть минутка утреннего затишья, пока спят коты, пока не перепачкана вся посуда в доме, пока не помыта голова, пока Кевин еще не спас дом от грабителей, хочу всем друзьям, коллегам, знакомым и вообще всем, кто это читает, пожелать сил. И здоровья. И хороших книг. И близких рядом.

Ешьте мандарины, жгите бенгальские огни, дарите подарки и не ломайте голову над тем, что будет в следующем году. Разберемся по ходу дела. Что-то точно будет, и надо надеяться, что что-то хорошее.
С наступающим💛