Песни не рассказывают правды

Итак, время пришло. Я наконец-то вычитала перевод и теперь точно могу выдохнуть. 
 
Немного предыстории
“Клиемнестра” — дебютный роман молодой американской писательницы Костанци Касати. Она пять лет изучала культуру и литературу Древней Греции в Италии, а потом получила магистерскую степень Уорикского университета по писательскому мастерству под руководством Сары Мосс.
В центре сюжета (очевидно) жизнь древнегреческой царицы Клитемнестры, сестры той самой Елены, из-за которой в Троянской войне полегла куча народа, старшей дочери спартанского царя и жены Агамемнона, которого она после той самой войны и прикончила.
 
Почему я вообще за нее взялась?
Я не могу сказать, что я какая-то большая любительница ретеллингов. Не потому, что я не люблю их как жанр, просто в последние годы, когда они расцвели пышным цветом, у меня всегда находилось какое-то более насущное чтение. 
Для меня это был одновременно и вызов себе и способ поностальгировать по парам антички, пусть и по работе. Но при всей моей любви, когда я впервые наткнулась на “Клитемнестру”, я поняла, что, вообще-то, я не так много о ней и знаю, кроме перечисленного выше. Но между всем этим, как оказалось, было много интересного. И мне захотелось в это влезть.
 
Вот, например, вы знали, что Агамемнон был вторым мужем Клитемнестры? 
До него она была замужем, причем вполне счастливо, хоть и недолго. Логично, что и Гомер, и Эсхил этот факт очень удобно опустили, потому что в противном случае весь образ Клитемнестры, как царицы-самодуры, которая снюхалась с двоюродным братом мужа, просто посыпался бы. Елену тоже все в основном знают просто как красивую женщину, которая не удержалась у мужа в постели, а в “Клитемнестре” у нее появляется характер, мотивы, достоинства и недостатки. Еще всплывает гадкая история с Тесеем, который надругался над ней, когда ей было четырнадцать, и то, чего ей стоили слухи о том, что мать родила ее от Зевса. Пенелопу, которую обычно представляют образцовой женой и очень умной женщиной, Касатти тоже показывает несколько под другим углом, не опровергая эту ее сторону, но подсвечивая то, что за ней кроется. 
 
Сюжет пересказывать не буду, потому что мы тут не за этим, и потому что задница у меня горела совсем не от него.
 
Поначалу меня жутко сбивало то, что у Касатти не оказалось ни “вставшей из мрака с перстами пурпурными Эос», ни вообще ничего такого.
Я долго превозмогала: там, где у нее был телеграф, у меня с матами упорно пробивался Гнедич. Когда я взялась вычитывать готовый текст, меня мучил адский кринж, но дойдя примерно до середины, я все-таки поняла, что дело не в книге. Дело во мне и в том, что я сама противоречу своему же аргументу, который использовала, когда один мой знакомый нудно разорялся по поводу одной известной книги из той же серии: “Любой ретеллинг — это фанфик. Открой форточку и узбагойся”. 
И ровно в тот момент, когда я запретила себе душнить, жизнь заиграла новыми красками. (Правда, редактуру пришлось начинать сначала.)
 
Для меня, как и для любого выпускника филфака, Древняя Греция всегда звучала архаичным гекзаметром, а Касати, вместо того, чтобы пытаться в раскидистый эпос и архаику, сознательно ушла в другую сторону. Слущила всех “волооких”, “пышнопоножных”, и “браноносцев”, завернула это все в презенс хисторикум и отбила, почти что на телеграфе. 
У нее получился очень спартанский текст (pun intended): простой, незатейливый, местами даже грубоватый. И это сразу откидывает читателя в какую-то кинематографическую реальность: ты уже не наблюдаешь в записи за какими-то странными полусказочными героями то ли из мифов, то ли просто из каких-то дремучих времен, а ты почти что выглядываешь у них из-за плеча. Жизнь героини проходит перед читателем как кинохроника, нарезка сцен.

И это интересно как минимум потому, что ретеллинги так пишут редко. Обычно это либо стилизация, либо перекладывание знакомого сюжета в современные реалии.

#я_тут_вообще_то_работать_пытаюсь

​​За время работы я перелопатила много похожих книг, которые уже выходили, потому что сама читала только Песнь Ахилла и то на английском. Естественно, почитала комментарии. И, естественно, каждый пятый был примерно такого содержания: “Что за язык? Какие «поселения»? Фем.повестка тычет прямо в лицо… Не канон… Не шедевр”. Причем полбеды, когда комментаторы ссылались на то, что какой-нибудь ретеллинг не похож на древнегреческий эпос, но некоторые же и Мадлен Миллер чуть ли не к канону приписывают. Не надо так.
 
Ну ладно большие ученые, профессора и все те люди, у которых, в общем-то, вся жизнь связана с древнегреческой культурой, — они тут в своем праве, но я уверена на 99%, что они просто не читают ретеллингов, так же, как Росс Геллер не стал бы смотреть Парк Юрского периода. 
 
У меня есть знакомая переводчица (очень крутая, с внушительным списком сложных переводов, среди них и мой любимый роман Барнса), так вот она вообще коллекционирует ретеллинги и читает их просто по фану. Недавно она рассказала мне, что ей очень понравилась “Медуза” и сопроводила это вполне емким комментарием: “Там Персей - такой сказочный долбоеб…”.
К чему это я? А к тому, что, по моему мнению, примерно таким и должно быть здоровое отношение любого нормального человека к ретеллингам — как к фану.
Но это так, лирическое отступление.
 
Рассказ по горячим следам получился скорее похож на древнегреческий салат. И не про роман, и не про перевод, а больше мыслей вслух. Так что если вам хочется, чтобы я рассказала о чем-то подробнее, киньте в меня камень комментарий.
А я, пожалуй, пойду прилягу на пять минут и пойду дальше переводить Страуб.

#я_тут_вообще_то_работать_пытаюсь

Скажите, у меня одной эта неделя тянется как-то бесконечно и преимущественно через жопу, как у этого муха, или это некая общая тенденция?

#дорогой_дневник@contextualdonkey

Украду у Милы постик

Девочки из редакции сгоняли в Парето и заспойлерили нашу новую книжку.
Крутой и смешной роман-обманка с диковатой героиней-социопаткой, разоблачающей врача-шарлатана (а может и нет) в декорациях Лондона 60-х — эпохи повального увлечения психоанализом. (Однажды я научусь писать короткими предложениями.)

И судя по всему она уже вот-вот!