Эстель Франкель, преподаватель еврейской мистики, описывает, как история Исхода раскрывает нашу человеческую склонность держаться за привычное, даже если новое может быть для нас лучше:

Любой путь к свободе требует открытого ума — ума, не обусловленного прошлым знанием и опытом, а открытого возможностям. Вопросы распахивают двери воображения, позволяя нам рассматривать альтернативы существующему порядку вещей. Если человек не способен представить себе иную возможную реальность, он не сможет освободиться от рабства.…

Мы, люди, существа привычки. Повседневные ритуалы успокаивают и дают чувство безопасности, потому что позволяют знать и предсказывать, что произойдёт дальше. Сопротивление переменам во многом «встроено» в нас эволюционно.…

Навязчивое стремление повторять прошлое ярко проявляется в библейском мифе об Исходе. Когда Моисей вывел израильтян к свободе, они нередко тосковали по возвращению в Египет. Хотя на протяжении сорока лет странствий по пустыне их чудесным образом обеспечивали всем необходимым, израильтяне часто с ностальгией вспоминали «старые добрые (на самом деле плохие) времена» в Египте: «Мы помним рыбу, которую в Мицраиме ели даром, огурцы, дыни, лук-порей, лук и чеснок» (Чис 11:5).… Им не хватало предсказуемости и ощущения контроля, которые они испытывали в Египте — там всё было знакомо. И хотя в действительности они были угнетены и порабощены египтянами, они оглядывались на Египет с ностальгией, потому что не могли вынести неопределённости, с которой столкнулись как свободный народ.

Свобода по своей природе связана с неопределённостью и непредсказуемостью. Один из первых уроков, который необходимо усвоить каждому, кто хочет быть свободным, — научиться «выдерживать» неопределённость и доверять неизвестному. В библейском мифе об Исходе манна стала средством усвоения этого урока. Каждый день в течение сорока лет израильтяне выходили собирать свою дневную порцию манны — ровно столько, сколько нужно на один день.…

Манна стала необходимой подготовкой к тому, чтобы стать свободным народом, потому что свобода требует способности переносить неопределённость, не знать, что произойдёт дальше, и доверять разворачивающемуся пути.

«Манна» нашей повседневной жизни — это возможность практиковать тот же «ум начинающего».

Манна побуждала израильтян развивать этот ум начинающего — переживать нечто новое и свежее, даже питаясь одним и тем же каждый день. Вместо того чтобы искать ответы, которые могли бы окончательно закрыть их вопросы, манна учила их жить самими вопросами, понимать, что путь к свободе — это состояние бодрствования и любопытства, а не переход в режим духовного сна.…

«Ум начинающего» — это образ жизни. Каждый день перед нами стоит вызов: увидеть тех же знакомых людей и те же пейзажи новыми глазами. Подобно тому как космос в каждое мгновение заново создаётся и поддерживается, всё живо и постоянно меняется — и мы сами тоже, если духовно бодрствуем и внимательны.… Когда мы начинаем видеть бытие как пространство возможностей, мы выходим из Египта — из наших личных мест порабощения и стеснения.

Брайан Макларен описывает современные зависимости, которые мешают нам выбрать трудный путь к свободе:

Большинство из нас значительную часть жизни пытается выбраться из чего-то старого и стесняющего в нечто новое и свободное. Поэтому нам так легко отождествлять себя с Моисеем и освобождёнными еврейскими рабами на их пути через дикую пустыню.

Правда в том, что каждый из нас идёт по своей пустыне, выходя из той или иной формы рабства. На личном уровне мы знаем, что значит быть порабощёнными страхом, алкоголем, едой, гневом, тревогой, похотью, стыдом, чувством неполноценности или стремлением всё контролировать. На социальном уровне, в современной версии экономики фараона, миллионы людей у подножия пирамиды трудятся как рабы с рассвета до темноты и всё равно не могут вырваться вперёд. Но и те, кто на вершине пирамиды, не чувствуют себя свободными. Они просыпаются каждый день, гонимые… кнутом собственных внутренних надсмотрщиков: жадностью, долгами, конкуренцией, ожиданиями и отчаянной, зависимой жаждой большего.…

Нам многому стоит научиться из историй о Моисее и его спутниках. Нам тоже важно помнить, что дорога к свободе не идёт по прямой из точки А в точку Б. Она петляет и возвращается назад, проходя через зону дискомфорта — нехватки, задержек, напряжения и стресса. Именно в этих диких местах формируется характер — личный и общественный характер, необходимый для того, чтобы люди могли жить свободно и полно.

Писательница Коул Артур Райли напоминает о медленной работе освобождения:

Смогли бы вы странствовать сорок лет, если бы это означало свободу? Если прислушаться, можно всё ещё услышать их стоны — тех, кто был спасён, но вскоре понял, что свобода никогда не даётся легко. Освобождение — это путь, отмеченный неопределённостью, жаждой и скорбью о том, что было утрачено в ходе революции. В Исходе мы сталкиваемся с Богом медленного спасения.… Возможно, Бог знал, что часть освобождения — это столкновение с тем, что вы можете желать сильнее самой свободы.

Макларен продолжает:

Путь через пустыню всегда труден и кажется бесконечным.… Но истина в том, что если мы достигнем цели прежде, чем усвоим уроки пустыни, мы не сможем насладиться свободой, которая ждёт нас в обетованной земле. Там нам понадобится мудрость, которую можно приобрести только здесь. Там нам понадобятся сила и навыки, которые можно развить только здесь и сейчас, на дороге через пустыню. Там нам понадобятся нравственные мышцы, которые можно укрепить лишь в борьбе на этом пути, здесь и сейчас.…

Нас часто будет тянуть назад, к прежней жизни. Но в этом напряжении между притяжением прошлого и призывом будущего мы откроем необъяснимое питание (как манна) и неожиданное освежение (как источники в пустыне). И вопреки всему, идя верой, мы выживем — и более того, узнаем, что значит быть по-настоящему живыми.

В период непантлы наши мировоззрения и самоидентичности разрушаются. Непантла — это больно, неупорядоченно, запутанно и хаотично; она означает неожиданные, неконтролируемые сдвиги, переходы и перемены. Непантла причиняет боль. Но это также время саморефлексии, выбора и возможного роста.
— АнаЛуиз Китинг

Понятие «непантла» происходит из культуры коренного народа науатль в центральной Мексике и соседних регионах. Оно передаёт состояние преобразования в пустыне и через пустыню. Духовная наставница Лиза Рэнкоу находит в этой мудрости поддержку:

Глория Ансальдуа (на фото) писала о многослойном и тонком понятии напантла в языке науатль. Она называла его состоянием «между» — пороговым пространством, где одновременно существуют несколько реальностей и возможна трансформация. Напантла относится как к нашим личным путям, так и к коллективным.

В авраамических Писаниях пустыня — это тоже пространство «между». Вспомним историю Исхода: после освобождения из египетского рабства израильтяне странствовали по пустыне сорок лет, прежде чем войти в Ханаан, «землю обетованную». Само расстояние между Египтом и Ханааном не было настолько огромным, чтобы идти его сорок лет. Но духовная эволюция, необходимая для перехода от сознания рабства к сознанию свободы, требует времени. Люди, вышедшие из пустыни, были уже не теми, кто в неё вошёл. Число сорок, означающее завершённость, здесь не мера календарного времени, а указание на период испытаний в переходе от одного способа бытия к другому.

Непантла побуждает нас принять это состояние «между» ради того, чему мы можем научиться и кем можем стать в процессе:

Времена пустыни, как и напантла, болезненны и трудны, и большинству из нас хочется выбраться из них как можно быстрее. Но сокращать этот процесс — всё равно что вскрывать кокон слишком рано, потому что нам уже хочется бабочку. Внутри мы найдём лишь бесформенную массу или недоразвитое тело насекомого с крошечными, бесполезными крыльями. Вопрос не в том, что нужно, чтобы выбраться из этой пустыни, а в том, что нужно, чтобы жить в ней — столько, сколько требуется для завершения нашего перехода, нашей метаморфозы. Пустыня — это сезон, а не место. И как заживление ран или превращение гусеницы в бабочку, путь через пустыню — это процесс, а не событие.

В культуре «лайфхаков» и мгновенного удовлетворения идея задержаться в тяжёлом промежуточном пространстве духовной борьбы может казаться совершенно непривлекательной. Слишком велико искушение обойти пустыню и поспешить к земле обетованной. Однако эти опыты формирования и преобразования необходимы, иначе мы попытаемся войти в новый мир с тем же сознанием, которое создало старый.

Пустыня — это горнило, где мы становимся людьми, способными жить в новых пространствах обетования и свободы.

У Moby вышел новый альбом https://music.youtube.com/playlist?list=OLAK5uy_nt0uwoK_Q63xmxfcTlId4XoE9x9d_a92U&si=5ngzaNqcosQlv_AR

Отец Ричард Рор приглашает нас отправиться в путь веры. Он может быть полон неопределённости, но мы можем доверять Божьему присутствию на этом пути.

Иногда только оглядываясь назад, спустя годы, многие из которых прошли в пустыне, мы начинаем видеть Божий промысел. Когда мы жили через эти годы, ни один из них не казался особенно славным. Но в ретроспективе становится видно, как Бог вёл нас, и открывается красота Его спасительной любви.

Однако в самой середине пути всё может выглядеть совсем не красиво. Скорее обыденно. Обычно мы не можем с уверенностью сказать, действует ли Бог в нашей жизни. Более того, порой можно привести серьёзные аргументы против этого. Достаточно вспомнить пророков, Иова или Иисуса. Путь веры — это не путь полной уверенности.

Нетрудно представить, что Моисей временами колебался. Он, вероятно, сомневался и задавался вопросом, действительно ли Бог ведёт его или же он просто увлёкся собственными амбициями. Если бы Моисей видел некое явное видение или слышал отчётливый голос, дающий ему абсолютную уверенность, его путь был бы не путём веры, а путём знания.

Каждый из нас призван к пути веры. На каждом шаге Бог просит нас довериться, сказать «да», вручить свою жизнь в Его руки. Это похоже на движение по совершенно тёмной комнате, когда боишься наткнуться на что-то, споткнуться или упасть. Мы вытягиваем руки вперёд и идём очень медленно. Нам отчаянно хочется, чтобы дорога была освещена. Хочется знать, куда мы идём и как туда попадём. Но из темноты звучит голос, призывающий доверять. Мы хотим определённости, а Бог просит веры.

Наша вера и доверие обращены к Богу, а не к собственной изобретательности, стратегиям или планам, не к статусу и не к деньгам. В пустыне все наши идолы отнимаются, привычные опоры исчезают. Пустыня, тьма — это школа самоотдачи, место, где мы учимся полной зависимости от Бога.

Нередко именно в страдании вера переживается в своей самой чистой форме. Возможно, кто-то из нас представлял себя когда-то героическим мучеником, но когда оказываешься внутри страдания, в нём нет ничего героического. Всё кажется бессмысленным, несправедливым, неправильным — и в этом суть страдания. Суть опыта пустыни в том, что нам просто хочется из неё выбраться. Если бы мы могли увидеть в этом какой-то узор, появился бы смысл. Если бы обнаружили цель, появилась бы направленность. Мы по-настоящему страдаем тогда, когда не находим ни того, ни другого. И всё же даже тогда Бог остаётся рядом.

Отец Ричард Рор подчёркивает, что Божья справедливость в Библии по своей сути любящая и восстанавливающая, а не карательная.

Когда мы читаем Библию, меняется не столько Бог, сколько наше понимание Бога. Конечно, в Писании есть немало мест, где Бог представлен как карающий и воздающий по заслугам. Но если оставаться внимательными к тексту, можно заметить, как постепенно «взрослеет» и наше представление о Боге. Сосредоточенность на божественном возмездии создаёт образ Бога, который удовлетворяет наше эго, но в итоге оказывается нежизнеспособным и помещает нас в небезопасную и тревожную вселенную. И Иисус, и Павел видели человеческую склонность к возмездию и ясно говорили об ограниченности закона.

Библейское понимание справедливости, начиная с еврейских Писаний и пророков — особенно Моисея, Исаии, Иеремии, Иезекииля и Осии, — иное. Если читать внимательно и честно, становится видно, что Божья справедливость носит восстановительный характер. В каждом случае, после того как пророк обличает израильтян за их отступления от Яхве, он продолжает примерно так: «А вот что сделает для вас Яхве: Бог будет любить вас ещё больше, чем прежде. Бог возлюбит вас до целостности. Бог изольёт на вас даровую, невероятную, необъяснимую и неопровержимую любовь, перед которой вы в конце концов не сможете устоять».

Бог «наказывает» нас тем, что любит ещё сильнее. Разве может божественная любовь быть верховной и победоносной иначе? Можно проверить эту тему самостоятельно, обратившись к таким текстам, как Исаия 29:13–24, Осия 6:1–6, Иезекииль 16 (особенно стихи 59–63), а также ко многим псалмам. Божья справедливость полностью торжествует тогда, когда Бог утверждает и подтверждает человека в его изначальной и полной идентичности. Бог побеждает, делая так, чтобы победили мы — как это делает любой любящий родитель.

Любовь — единственное, что преображает человеческое сердце. В Евангелиях мы видим, как Иисус полностью раскрывает эту божественную мудрость. Любовь принимает форму исцеления и радикального прощения — по сути, именно этим Иисус и занимается. Иисус, представляющий Бога, чаще всего преображает людей в те моменты, когда они больше всего ненавидят себя, испытывают стыд или вину, или хотят наказать себя. Вспомним встречу Иисуса с мытарем Закхеем (Лк 19:1–10). Он не унижает и не наказывает Закхея; напротив, идёт к нему домой, разделяет с ним трапезу и относится к нему как к другу. Сердце Закхея открывается и меняется. И только после этого он решает возместить причинённый вред.

Как говорит Бог через пророка Исаию: «Мои мысли — не ваши мысли, ни ваши пути — пути Мои» (Ис 55:8). Но, похоже, мы во многом «опустили» Бога до уровня наших мыслей. Мы думаем, что страх, гнев, божественное устрашение, угроза и наказание приведут людей к любви. Невозможно привести человека к высшему уровню мотивации, обучая его на самом низком. Бог всегда и во всём являет высший образец, а наша задача — лишь «подражать Богу» (Еф 5:1).

Вселенскому патриарху Варфоломею сегодня исполняется 85 лет! Он взошел на патриарший престол в 1991 году и является 270-м патриархом Константинополя. Великий человек и богослов нашего времени.

Ричард Рор размышляет о том, как Бог через пророков переворачивал представления о возмездительной справедливости, которые до сих пор преобладают в большинстве культур:

Справедливость, как думают многие из нас, — это когда плохих людей сажают в тюрьму. Нам кажется, что достаточно указать на немногих пойманных, чтобы считать себя справедливым обществом. Но мы не решаемся признать виновной всю систему — в её глубокой несправедливости и лжи. Возможно, мы просто не хотим брать на себя и вину, и ответственность? Между тем ответственность за общее благо — более важное нравственное требование. И именно с этого начинали пророки. Когда в центре внимания стоит общее благо, проповедь уже не о том, чтобы внушать отдельным людям чувство вины и стыда, а о том, чтобы дать обществу видение и ободрение.

Истории была нужна позитивная и вдохновляющая всеобщая перспектива для земли и народа Божьего. Постоянные разговоры об индивидуальном грехе и обличение виновных могут пристыдить нескольких людей и привести их к формальному послушанию, но с точки зрения общественных изменений это оказалось печальной неудачей христианства. Возмездительная справедливость дала обратный эффект, потому что она не основана на позитивной любви и признании добра, истины и красоты в мире и в творении. Негативная энергия подпитывает саму себя, а позитивная энергия рождает позитивное видение.

Каково же позитивное видение пророка Амоса? Если прочитать, чем он завершает своё пророчество, становится ясно, что награда и радость укоренены в этой земле и в этом мире. Согласно Амосу, Бог говорит:

«Я восстановлю судьбу народа Моего, Израиля.
Они отстроят разрушенные города и будут жить в них,
насадят виноградники и будут пить их вино,
разобьют сады и будут есть их плоды» (Ам 9:14).

Радикальное единство с Богом и ближним — единственный путь к подлинному исцелению и обновлению. Возможно, именно поэтому сообщество «Анонимные алкоголики» так устойчиво меняет жизни людей. Оно настаивает на личной ответственности за собственную раненость, на внутреннем опыте Высшей Силы и на регулярной практике в малой группе — по сути, на целостном наборе здоровой религиозности.

В заключительных стихах Амос видит Бога более милостивым и сострадательным, хотя продолжает скорбеть о глупости и неудачах Израиля:

«В тот день Я восстановлю падший шатёр Давида,
заделаю в нём проломы,
восстановлю его развалины
и отстрою его, как в древние дни» (Ам 9:11).

Амос открывает своего рода революцию в нашем понимании того, как действует среди нас божественная любовь. Это уже не возмездие и не наказание, а полное переустройство. Такая щедрость Бога — философия «любить их так, чтобы они ответили любовью» — становится образцом для всех последующих пророков. Здесь ясно видно движение прочь от возмездия и наказания к новому завету восстановительной справедливости, который затем развивается у Исаии, Иеремии, Иезекииля и, конечно, в жизни Иисуса. Это меняет всё — или, по крайней мере, должно изменить.

Антивоенный манифест

"Сын мой! если будут склонять тебя грешники, не соглашайся; если будут говорить: «иди с нами, сделаем засаду для убийства, подстережем непорочного без вины, живых проглотим их, как преисподняя, и — целых, как нисходящих в могилу; наберем всякого драгоценного имущества, наполним домы наши добычею; жребий твой ты будешь бросать вместе с нами, склад один будет у всех нас», — сын мой! не ходи в путь с ними, удержи ногу твою от стези их, потому что ноги их бегут ко злу и спешат на пролитие крови. В глазах всех птиц напрасно расставляется сеть, а делают засаду для их крови и подстерегают их души. Таковы пути всякого, кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им." (Притчи Соломона 1:10-19)

Попробуйте хотя бы раз в день посмотреть на человека, который вам неприятен, или на ситуацию, которая вас раздражает, и сказать про себя: «И здесь скрыт свет Христов. Помоги мне его увидеть». https://youtu.be/uLQXv21Hy2A?si=EpqUADxDg0EE_Plx

Иисус, Магдалина и остальные: три истории о воскресении. Лекция профессора Андрея Десницкого в Риге. https://youtu.be/yrolcDfflq0?si=3Q18pBWIxsAhALp8

Новый клип Аигел. Только священник там в облачении несуществующей конфессии https://youtu.be/PjET20Ynqdg

Благодать — основание Божьей восстановительной справедливости. Отец Ричард пишет:

Еврейский пророк Иезекииль утверждает уникальное и редко понимаемое представление о благодати. В середине книги Бог говорит: «И восстановлю с тобою завет Мой, и узнаешь, что Я — Господь; и вспомнишь, и устыдишься, и в смущении своём будешь молчать, когда Я прощу тебе всё, что ты делала» (Иез 16:62–63).

Здесь еврейский народ даже не просил о прощении и, по сути, не осознавал, что в нём нуждается. Когда я впервые прочитал этот стих молодым монахом, я был потрясён. Почему мне никто раньше не указывал на этот разрыв с нашей логикой «награда — наказание»? Иезекииль и Иеремия примерно в одно и то же время, в разгар Вавилонского плена, приходят к одному и тому же выводу. Казалось бы, именно тогда пророки должны были искать причины столь тяжёлого наказания. Но они полностью выходят за пределы самой логики наказания. Вероятно, так действует очищающая сила страдания. «И поступлю с вами ради имени Моего, а не по злым путям вашим» (Иез 20:44). Единственная мера Бога — Сам Бог. Об этом нельзя забывать.

У Иезекииля Яхве всегда действует и никогда не реагирует так, как склонны реагировать мы. Это божественное откровение в его полноте и свободе. Восстановительная справедливость — божественная свобода творить добро любой ценой — есть не что иное, как неизменная верность Бога Самому Себе. Это полный обходной манёвр вокруг возмездительной справедливости, которую Иезекииль фактически показывает как не соответствующую Божьему достоинству.

Эта тема — Бог, восполняющий все пробелы, созданные нашим неведением, заниженной самооценкой и страхом, — достигает, по моему мнению, вершины в 36-й главе. Здесь Иезекииль подробно лишает Израиль права быть партнёром завета, перечисляя все его многочисленные измены. Но сразу же после констатации полной недостойности Израиля, его постоянной и эгоистичной измены путям завета, пророк говорит, что Яхве заново утверждает эти же отношения со Своей стороны:

«И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам… И будете жить на земле, которую Я дал отцам вашим, и будете Моим народом, и Я буду вашим Богом» (см. Иез 36:22–38).

Взаимности больше не ожидается и не требуется. Богу больше не нужно тратить время. Если быть честными, всё — от начала до конца — это дело и дар Бога. Таково обещание того, как Бог действует в истории. И именно поэтому многие из нас твёрдо верят в «восстановление всего, о котором Бог изрёк устами всех святых Своих пророков от века» (Деян 3:21).

«Вспомни, что я стою пред лицем Твоим, чтобы говорить за них доброе.» Книга пророка Иеремии 18:20

Активист Шейн Клейборн показывает, какой выбор стоит перед нами, когда мы ищем справедливость: опираться на благодать или на месть.

Насилие заразительно. Насилие порождает насилие. Грубый взгляд отвечает холодным игнорированием. Средний палец — гудком клаксона. Ненависть рождает ненависть. Взявший меч от меча и погибнет. «Вы убили нас — мы убьём вас». В мире существует своего рода эпидемия насилия; она распространяется как болезнь.

Но благодать тоже заразительна. Один добрый поступок вдохновляет другой. Случайная улыбка встречает открытую дверь. Помог человеку донести стирку или продукты — и он сам становится добрее. Если случайно оплатить дорожный сбор за машину позади, это побуждает водителя сделать то же самое для кого-то другого. Один акт прощения может ощущаться так, словно он исцеляет мир. Благодать рождает благодать. Любовь передаётся тем, кто её получает.

Едва ли где-то борьба между благодатью и её противоположностью проявляется так остро, как в системе уголовного правосудия. Когда речь идёт о слове «справедливость», люди могут говорить одно и то же, но подразумевать совершенно разные вещи.

Смертная казнь предлагает одну версию справедливости. В ней есть определённая логика: зло не должно оставаться без последствий. И за ней стоит определённая богословская идея: «око за око… зуб за зуб» (Исх. 21:23–24).

Но благодать предлагает другую версию справедливости. Благодать оставляет место для искупления. Она предлагает образ справедливости, который направлен на восстановление и исцеление ран несправедливости. Но путь благодати — трудный. Он требует веры, потому что заставляет поверить: исцеление возможно не только для жертв, но и для тех, кто причиняет зло. Не всегда легко поверить, что любовь сильнее ненависти, жизнь сильнее смерти и что человек может быть больше, чем самое худшее, что он совершил.

Эти две версии справедливости борются за нашу приверженность. Одна ведёт к смерти. Другая может привести к жизни — к исцелению, искуплению и многим другим прекрасным плодам.

Милость — естественное продолжение благодати. Говорят так: «Милость — это когда ты не получаешь того, что заслуживаешь, а благодать — когда получаешь то, чего не заслуживаешь». И то и другое прекрасно, но иногда может казаться предательством справедливости. Поэтому справедливость не может исходить только из нашего разума — она должна также исходить из сердца. Благодать и милость, как и прощение, существуют в контексте зла и в противопоставлении ему. Когда всё благополучно, их трудно заметить. Но когда жизнь становится тяжёлой, их невозможно игнорировать. Они начинают сиять. Так же как свет сияет во тьме, благодать особенно ярко видна рядом со злом.

Чем это отличается от Талибана или ИГИЛ?

"Бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, и бейте, пока не придёт победа. И на каждого врага, который выступает против вас, да будет так. Я слышу звук победы. Я слышу звук криков и пения. Я слышу звук победы. Я слышу звук победы. Ибо я слышу победу, победу, победу, победу в четвертях небес, в четвертях небес. Победа, победа, победа, победа, победа, победа, победа. Я слышу звук победы, я слышу звук победы, я слышу звук победы, я слышу звук победы. Я слышу звук победы".

Старший советник Офиса по делам веры Белого дома Пола Уайт