Ровно 34 года назад 10 февраля 1992 года началась операция Provide Hope.

Операция Provide Hope («Подай надежду») была гуманитарной миссией США после распада СССР. Она проводилась с февраля 1992 года для поддержки стран СНГ в переходный период к демократии и рыночной экономике.

Операция включала три этапа: первая фаза — доставка 2274 тонн продовольствия и лекарств в 12 городов СНГ (в т.ч. Москву, Санкт-Петербург, Киев) с 10 февраля по конец месяца с помощью 65 вылетов ВВС США на самолётах C-5 Galaxy и C-141 Starlifter; вторая — поставки товаров народного потребления; третья — обустройство больниц и обучение медиков в Армении, Беларуси, Казахстане и Молдове.

Всего за 20 лет (до 2012 года) выполнено около 985 рейсов, доставлено 24 000 тонн грузов, включая 7012 тонн к августу 1993-го. Помощь координировали Госдепартамент, Минобороны и USAID США.

Преподобная д-р Рут Паттерсон посвятила свою жизнь делу мира и примирения в Северной Ирландии. В журнале ONEING Центра созерцательного действия (CAC) она описывает жизненный путь человека как возвращение к знанию о Божьей любви и принятии:

Мифическая мудрость древних напоминает нам о чувстве изумления в начале времён, когда всё было невинно, и ничто ещё не было ранено. Сад возделывали женщина и мужчина. Они жили в гармонии друг с другом и со всем творением. И каждый день они ходили с Богом в прохладе вечера — во время близости и общения. Адам и Ева не представляли, что именно они потеряют, когда решили пойти своим собственным путём.

Разве это не путь каждого из нас? Я верю, что мы исходим от Бога и возвращаемся к Богу, но нам нужно смягчение сердца, чтобы вновь увидеть и найти дорогу домой. Я не знаю иного способа смягчения сердца, кроме сочетания любви и страдания. Где-то на жизненном пути, через опыт, мы трескаемся или ломаемся. Мы часто теряем дорогу, но в тайне Божьей благодати и милости именно эта трещина становится нашим спасением, нашим способом вновь открыть то, что мы когда-то «знали», но «забыли». Мы начинаем ощущать тоску по Эдему, ностальгию по дому, зная, что единственный путь назад — это путь сквозь, через лишение, через отказ от экстаза, через незнание. Это похоже на сокровище, скрытое в поле, или на драгоценную жемчужину…

Эта тоска неизбежно ведёт к изгнанию из ложного Эдема и к паломничеству по пути лишения. Такой путь не для малодушных, а для тех, кто, по словам Леонарда Коэна, готов отказаться от своего «совершенного дара». Они начинают видеть, что трещины — это дар. Раны пути позволяют свету проникать внутрь. Смягчённое сердце принимает разнообразие, которое Творец провозгласил благим. Из неопределённости, незнания, уязвимости и открытости рождаются те, кто дарует милость, творит мир и несёт свет. С ними всегда есть нечто большее…

Путь назад в Эдем, пространство между «потерянным раем» и «обретённым раем», место, где мы проживаем свою жизнь, может быть пространством великой любви и великого страдания, новой смиренности и благоговения. Это также может быть возвращением к изумлению… к движению, к танцу принадлежности и становления. Это место, где мы смеёмся, плачем и поём. Это место, где мы осмеливаемся снять обувь. Это место всё возрастающего осознания. Это путь, на котором мы «не являемся» — и по которому мы, и даже я, можем танцевать с радостью. Как было в начале, так есть ныне и будет во веки. Аминь.

В трудах созерцательного писателя и монаха Томаса Мертона психотерапевт Фиона Гарднер находит размышления о том, как человек может вновь пережить рай:

Ностальгия по утраченному остаётся ещё долго после детства и может побуждать ищущих к поиску этого потерянного места, времени и состояния ума — как внутри себя, так и во внешнем мире. Для Томаса Мертона это ностальгия по раю или интуиция рая — тоска по возвращению или восстановлению первоначального состояния бытия, которым является Эдем. Речь идёт об обращении вспять падения и разрыва с Богом. Это путь вперёд — к началу, «восстановление той изначальной единства и гармонии всего творения в Боге», и это составляет часть подлинности человеческого существования.

По его мысли, путь начинается внутри человека — с ложного «я», которое ведёт к разделению и отчуждению от реальности, делая жизнь в раю невозможной. Лишь через отказ от ложного «я» рай может быть вновь обретён. Быть в раю, пишет Мертон, означает восстановить своё истинное «я».

Для Мертона стремление к раю предполагало преданность восстановлению невинности. Он пишет:

Невинность и чистота сердца, принадлежащие раю, — это полная пустота от самости, в которой всё есть дело Бога, свободное и непредсказуемое выражение Его любви, действие благодати. В чистоте изначальной невинности всё совершается в нас, но без нас.

…Восстановление рая для взрослого происходит через смирение и духовную наготу. Иными словами — не через самосознательную религиозность, а как у малого ребёнка, который просто присутствует и просто уязвим. Мертон понимал, что возможность восстановления рая всегда скрыта внутри нас, но это трудная борьба, включающая повторяющиеся циклы смерти и воскресения внутри психики. Поэтому христианин в своём пути одновременно пребывает и в пустыне, и в саду.

Созерцательная практика создаёт возможность вернуться к «очарованию» сада:

Осознанность настоящего момента означает создание промежутка в постоянной занятости ума. Именно в таком прояснённом пространстве рождаются новые и творческие возможности. Посреди напряжённой жизни может возникнуть внутренний импульс остановиться и подвести итог, остановиться и задуматься. Тогда внимание сосредотачивается на внутреннем стремлении к той воде жизни, которая утоляет жажду. Иначе говоря, это движение к обновлению и возрождению, где во взрослой жизни могут появляться проблески существования за пределами тени и маски, краткие переживания духа ребёнка. Один из способов начать выходить из затемнённого способа жизни ложного «я» — развивать осознанность, пробуждать чувства, смотреть, слушать, ощущать и прикасаться так, как это делает маленький ребёнок — возвращаться к своим чувствам.

Как справитьсч с одиночеством? Отвечает психолог Геннадий Коровай. Полное интервью по ссылке https://t.me/vyberi_zizn/10

Отец Ричард Рор видит в Откровении — последней книге Библии — «возвращение в сад» для всего творения:

Вся Библия пытается вернуть нас в сад. В конце, в книге Откровения (21–22), сад становится Новым Иерусалимом, где нет храма, а есть только река жизни и деревья жизни, где даже «листья — для исцеления народов» (22:2) и где «Бог обитает среди людей» (21:3).

Исполнилось видение еврейского пророка Иезекииля (Иезекииль 37:27): человечество стало Божьим народом, а Бог стал их Богом. Нет нужды в религиозном здании, потому что сам сад — храм. Жизнь теперь является одной священной реальностью.

Эдем — символ единящего сознания. Мы объективно не можем быть отделены от Бога. Мы все ходим по саду, знаем мы это или нет. Мы пришли от Бога и вернёмся к Богу. Всё, что между этим, — школа осознанной любви.

Подлинное духовное познание всегда имеет характер «узнавания заново». Мы возвращаемся туда, откуда начали, и, как сказал Т. С. Элиот, «впервые узнаём это место». Как сказал Иаков, пробудившись ото сна: «Воистину Господь присутствует на этом месте, а я не знал» (Бытие 28:16). Это, без сомнения, общее знание мистиков, святых и всех восстановленных грешников.

Многие пути до этого момента — это пути от центра, где мы буквально становимся «эксцентричными». Это повторяющиеся библейские сюжеты: падение и восстановление, сокрытие и открытие, потеря и обновление, неудача и прощение, изгнание и возвращение.

К счастью, нас всегда ведут обратно к настоящему Центру, чтобы мы нашли, кто мы есть на самом деле: нашли себя в Боге. Бог, похоже, одновременно очень терпелив и плодотворен в этих движениях туда-обратно. Таков узор души, истории и Библии — своего рода прогресс: два шага назад и три вперёд.

Эта смиренная продуктивность и медленная действенность со стороны Бога называется «экономией благодати», или Благой вестью. Здесь Бог восполняет все разрывы, всё используется, и ничто не пропадает — даже грех. Это ведёт к мировоззрению изобилия и достаточности. Покупка и продажа — дешёвая замена и всегда приводит к мировоззрению дефицита, осуждения, страха и скупости. Зачем кому-то хотеть там жить? И всё же многие, если не большинство из нас, именно так и живут.

Полное библейское откровение даёт нам историю внутри истории, согласованность внутри кажущейся несогласованности. Если мы не видим этого внутреннего узора, религия превращается просто в бессвязные анекдоты — маленькие рассказы без образца и направления. Они ниоткуда не исходят и никуда не ведут. Нужно понимать, куда направлен текст, иначе мы не знаем, через какие линзы на него смотреть.

Декан факультета CAC Кармен Асеведо Батчер черпает вдохновение у пустынных христиан IV века. Эти мужчины и женщины уходили в пустыни Северной Африки и других мест, чтобы практиковать веру вне христианства империи.

Около 313 года н.э., после Миланского эдикта, христианство оказалось сопряжено с империей. Многие люди, желавшие подлинного опыта жизни по обетованиям Христа, в некотором смысле «покинули империю». Они отправлялись в пустыни Египта, Палестины, Сирии и Аравии. Среди них были женщины и мужчины, богатые и бедные. Некоторые служили при царских дворах, а некоторые были убийцами. Одни пользовались высоким общественным уважением, других общество считало негодяями.

Христиане, уходившие в пустыню, искали внутреннее мученичество — по крайней мере, так они это понимали. Они хотели научиться умирать для тех сторон самих себя, которые мешали им переживать близость с Иисусом в мистическом измерении. Искатели приходили в пустыню и говорили: «Авва, отец, или Амма, мать — дай мне слово», потому что действительно хотели пробуждения души.

Пустынные старцы значат для меня очень многое, и удивительно то, что ещё до того, как я до конца их поняла, я уже любила их истории. Моя любимая история — об авве Моисее Египетском. Кто-то послал ему весть: «Нам нужно, чтобы ты пришёл на собрание старцев: есть человек, совершивший грех, и нам нужна твоя помощь, чтобы вынести суждение о его поведении». Он просто ответил: «Я не хочу идти». Затем священник передал ему: «Моисей, ты нам нужен. Тебя просят. Ты должен прийти». Неохотно Моисей встал. Он взял свою старую корзину — всю в дырах — и наполнил её песком. Затем взвалил её на спину и пошёл на собрание, где обвиняли человека и ожидали суда общины. Люди вышли ему навстречу и сказали: «Моисей, что ты делаешь?» Он ответил: «Вот я иду судить человека за грех, который, как говорят, он совершил, а мои собственные грехи высыпаются позади меня, и я их даже не вижу».

Обвинители отступили. Они вернулись на собрание и сказали тому человеку: «Нам нечего тебе сказать». Собрание распалось из-за смирения Моисея. Это очень похоже на историю о женщине, обвинённой мужчинами в прелюбодеянии в Евангелии от Иоанна, когда Иисус говорит: «Кто из вас без греха, первый брось в неё камень» (Ин. 8:7).

Для меня главное послание пустынных старцев — любовь, и именно это заставляет меня снова и снова возвращаться к ним.

Боже, Господь милосердный, вспоминая годовщину смерти раба Твоего Алексея просим Тебя, удостой его места в Царствии Твоём, даруй благословенный покой и введи в сияние славы Твоей.

Господи, призри милостиво на молитвы наши за душу раба Твоего Алексея, чью годовщину смерти мы вспоминаем; просим Тебя, сопричти его к сонму Твоих святых, даруй прощение грехов и вечный покой. Через Христа, Господа нашего. Аминь.

Господи, помилуй! Христе, помилуй! Господи, помилуй!
Святый Боже, пред Тобою преклоняем сердца наши в час скорби. В Тебе прибежище наше, ибо Ты царствуешь над смертью.
Благодарим Тебя за все, что Ты сделал для усопшего раба Твоего Алексея, за все, чем он был одарен в дни земной жизни своей по милости Твоей. Через Святое Крещение Ты принял его как чадо Свое и наследника Твоих обетовании. Ты вел его через радость и скорбь, через светлые и темные дни, пока не призвал его в вечность.
Мы предаем его в руки Твои. Храни душу его в жизни непреходящей. По великой милости Твоей очисти его от всякой скверны через Иисуса Христа, Спасителя нашего. Помилуй его и поступай с ним согласно обетованию Твоему. Не дай и нам забыть о тленности нашей, и помоги внимать Слову Твоему. Даруй с готовностью встретить последний час.
Господи, Отче небесный, утешь и укрепи всех нас, скорбящих по Алексею, доколе не приведешь нас во святое Царствие Твое. Аминь.

Профессор Рэйчел Уилер описывает, как пустыня предлагает священное приглашение людям всех вер и эпох:

Пустыня занимает мощное место в самом центре иудейской, христианской и исламской духовных традиций. Одновременно она является местом сопротивления, убежища и откровения. В первые века христианства пустыня стала домом для тех, кто искал контркультурного ухода от мира. Многие мужчины и женщины, ставшие известными как отцы и матери пустыни, переживали безлюдье как убежище от империи, всё более враждебной к ним… Связь с могущественными и богатыми противоречила тому, как, по мнению многих пустынных отцов и матерей, следовало жить их христианскому призванию.

То, как эти пустынные христиане проходили трудности своего времени и места, может казаться большинству из нас безнадёжно далёким, но их истории странно притягательны — словно камни, которые под разным углом открывают новые жилы минералов и драгоценных металлов. Их рассказы и поучения кратки, иногда загадочны, иногда глубоки: суровые подвижники пустыни сталкивались друг с другом и обнаруживали неудобное знание о самих себе, о своих привычках мышления, слабостях и ограничениях.

Ранние пустынные христиане могут служить образцом того, как бороться с парадоксом:

Пустыня давала особый тип формирования. Она могла быть суровой, предлагая нежеланную дисциплину, как родитель. Она требовала, чтобы её обитатели взрослели и заботились о себе, умели жить с другими и делиться — тем самым наставлениям, которые мы когда-то получали от собственных родителей. Пустыня давала и странное утешение, когда наступало одиночество или особая скука, называемая акедией. Дикие животные могли становиться спутниками — как у аввы Феона, который жил один в пустыне и делился пищей и водой с животными, приходившими к его жилищу.

О прототипическом отце пустыни, Антонии Египетском (251–356), говорится, что он полюбил место, где жил, в глубине пустыни, где несколько пальм, вода и пригодная для обработки земля образовывали оазис. В этом и была магия пустыни: среди видимой скудости могла возникнуть неожиданная полнота. То, что казалось суровым, могло оказаться тёплым приёмом. Парадокс ландшафта создавал пространство для богословского парадокса: воплощение, девственное рождение, Троица, одновременное желание и нежелание апостола Павла творить добро, даже тонкое взаимодействие потребностей тела, разума и духа. Пустыня помогала этим христианам глубже подвергать сомнению свои предположения и желания относительно того, что есть и что должно быть…

Для меня эти истории мерцают жаром пустынного света и солнца.

Два года...

https://www.youtube.com/watch?v=wp66e-JRlj0

Писатель Стивен Коупленд рассказывает, как истории отцов и матерей пустыни вдохновили современных христиан серьёзнее относиться к созерцательной практике:

Древний путь пустынных мистиков приглашает нас нарушить схемы эго и «империи» через мужественное стремление к внутреннему освобождению. На протяжении всей истории христианства мистики и духовные искатели начинали радикальные движения ухода — оставляя образ жизни мира ради пустыни в поисках единения с Богом…

Одна из нитей, проходящих через такие движения, — поиск внутренней свободы и её взращивание через созерцательные духовные практики. Сам поиск (и практики, усиливающие осознание единства с Богом) прерывает привычки сердца и ума, сформированные миром, включая соблазнительные силы жадности и власти. Пустынное созерцание помогает видеть вещи такими, каковы они есть, не затуманенными тем, что Томас Мертон называл «нереальностью».

Авторы XX века, такие как Мертон и Анри Нувен, помогли заново открыть значение этой «пустынной» формы христианства, проложив путь мирянам к переживанию преобразующей силы созерцания, долгое время доступной только монахам и духовенству. Ричард Рор объясняет, почему эта древняя традиция остаётся важной: «Это уникальное окно в то, как Иисус понимался в самом начале, до того как церковь стала имперской, высокоорганизованной и конкурентной религией».

Практика «отпускания» в созерцании позволяла пустынным мистикам — и позволяет нам — соприкоснуться со своим духовным «я»:

Одним из ключевых принципов пустыни — и тем, о чём стоит задуматься, взращивая внутреннюю свободу, — было понятие апатеи (apatheia). Писательница Лора Суон объясняет: «Апатейя — это чистота сердца. Аммы (матери пустыни) учат нас намеренно отпускать всё, что мешает единственной цели — Богу: чувства и мысли, которые связывают нас, желания и зависимости, уменьшающие чувство собственной ценности, и привязанности к самонавязанному перфекционизму. Апатейя питается простотой, укоренённой в изобилии души».

Такое отпускание может ощущаться как пустота. Оно может казаться дезориентирующим, безумным, нелинейным — даже пугающим, словно мы, подобно отцам и матерям пустыни, покидаем комфорт города ради огромной пустоты. Эта сильная метафора приглашает разрушить собственные нездоровые шаблоны, прервать способы, которыми нами (иногда бессознательно) управляют мир и ложное «я», чтобы внутри нас родилось нечто более глубокое: чтобы обнаружились аспекты истинного «я», чтобы росло осознание божественного в нас, чтобы расширялась любовь и чтобы те же духовные истины, возникшие в пустыне века назад, поселились и углубились в нашей душе.

В возрасте 84 лет умер Джесси Джексон — проповедник, политический активист и один из самых влиятельных темнокожих лидеров США во второй половине XX века. Он был соратником Мартина Лютера Кинга и его преемником в качестве фактического лидера движения за гражданские права темнокожих после убийства Кинга в 1968 году.

Джексон никогда не занимал государственных постов, за исключением теневого сенатора от округа Колумбия (1991–1997), то есть представителя столичного округа в сенате США без права голоса. В 1984 и 1988 годах он баллотировался в президенты от Демократической партии — и стал первым темнокожим, получившим миллионы голосов на праймериз.

Джесси Джексон считался самым политически влиятельным темнокожим американцем в период между убийством Мартина Лютера Кинга и избранием Барака Обамы президентом в 2008 году и одним из лидеров «левого фланга» американской политики. Он был ключевой фигурой прогрессивного движения — коалиции организаций, защищающих права и интересы различных меньшинств, а также бедных.

Джексон продвигал принципы позитивной дискриминации, то есть целенаправленного приема на учебу и на работу по квотам представителей маргинализованных меньшинств (прежде всего, по расовому признаку) ради исправления исторической несправедливости. Также он считается главным популяризатором термина «афроамериканец» вместо «негр» (Negro), которым пользовался в том числе Кинг.

В последние годы Джексон тяжело болел. В 2017 году он сообщил, что у него болезнь Паркинсона. В ноябре 2025-го его госпитализировали с прогрессирующим надъядерным параличом — редким нейродегенеративным заболеванием, которое симптомами может напоминать паркинсонизм: человек теряет равновесие, появляется скованность мышц, нарушается речь, развивается деменция.