Священные места
Нет привилегированных мест. Если ты остаёшься на месте, твоё место может стать священным центром — не потому, что оно даёт тебе особый доступ к Божественному, а потому, что в твоей неподвижности ты слышишь то, что можно услышать где угодно. Всё, что можно увидеть, можно увидеть из любой точки вселенной, если знать, как смотреть.
—Скотт Рассел Сандерс, Staying Put
Писательница Челси Стайнауэр-Скаддер описывает почти универсальный опыт трансцендентности в природе:
Одним из моих любимых вопросов, которые я задаю людям, является вопрос о том, испытывают ли они чувство священного в живом мире. Каждый человек, которому я когда-либо задавала этот вопрос, почти мгновенно отвечал «да», даже если он не считает себя духовным или никогда не использует слово «священный». На этот утвердительный ответ всегда следует упоминание о конкретном месте или переживании. Я слышала бесчисленные истории о том, что я называю переживаниями axis mundi: встречами, которые погружали человека в глубокое чувство принадлежности к маленькому кусочку Земли, на котором он оказался. Часто это что-то очень простое: пробегающий олень или купающаяся птица, которые каким-то образом открывают окно в его чувственное восприятие, и оттуда возникает свободное течение взаимности — не между я и оно, а между я и ты.
Мы встречаем священное, уделяя внимание жизни вокруг нас и земле под нашими ногами:
Я определяю «священное» как то, что выводит нас за пределы наших индивидуальных границ, погружает в тайну и даёт нам glimpse — проблеск — в обширную, переплетённую, вечную сеть живых существ, с которыми мы находимся в связи. Проще говоря: это моменты, когда мы становимся наиболее полно человечными через осознание того, что мы полностью переплетены — до наших ядер и электронов — с Землёй и космосом… Живой мир может открыть нам это понимание как в формах благоговения и удивления, так и в формах горя и утраты. И такие озарения могут спонтанно возникать в нашем сознании именно потому, что эта священная истина всегда присутствует везде на Земле, независимо от того, осознаём мы её или нет… Это моменты, когда эта священная реальность становится явной, приглашая нас, пусть ненадолго, сориентироваться относительно того конкретного, маленького уголка космоса, на котором стоят наши ноги. Возможно, это случалось с вами на вершине горы, или сидя под ветвями древнего дерева, или просто при звуке голоса птицы, которую вы помните из детства.
Другими словами: независимо от того, что мы верим (или не верим) о Боге или богах, о священных текстах или паломничествах — каждый из нас носит в себе потенциал быть «прибитым к месту» священным столпом. И в это время, когда мир живой природы так сильно разрушен, когда так много разрыва и отчуждения, когда исчезают леса, пустеют потеплевшие океаны и раздаются эхо вымерших видов, — ориентироваться вокруг этих неподвижных точек становится важнее, чем когда-либо.
Нет привилегированных мест. Если ты остаёшься на месте, твоё место может стать священным центром — не потому, что оно даёт тебе особый доступ к Божественному, а потому, что в твоей неподвижности ты слышишь то, что можно услышать где угодно. Всё, что можно увидеть, можно увидеть из любой точки вселенной, если знать, как смотреть.
—Скотт Рассел Сандерс, Staying Put
Писательница Челси Стайнауэр-Скаддер описывает почти универсальный опыт трансцендентности в природе:
Одним из моих любимых вопросов, которые я задаю людям, является вопрос о том, испытывают ли они чувство священного в живом мире. Каждый человек, которому я когда-либо задавала этот вопрос, почти мгновенно отвечал «да», даже если он не считает себя духовным или никогда не использует слово «священный». На этот утвердительный ответ всегда следует упоминание о конкретном месте или переживании. Я слышала бесчисленные истории о том, что я называю переживаниями axis mundi: встречами, которые погружали человека в глубокое чувство принадлежности к маленькому кусочку Земли, на котором он оказался. Часто это что-то очень простое: пробегающий олень или купающаяся птица, которые каким-то образом открывают окно в его чувственное восприятие, и оттуда возникает свободное течение взаимности — не между я и оно, а между я и ты.
Мы встречаем священное, уделяя внимание жизни вокруг нас и земле под нашими ногами:
Я определяю «священное» как то, что выводит нас за пределы наших индивидуальных границ, погружает в тайну и даёт нам glimpse — проблеск — в обширную, переплетённую, вечную сеть живых существ, с которыми мы находимся в связи. Проще говоря: это моменты, когда мы становимся наиболее полно человечными через осознание того, что мы полностью переплетены — до наших ядер и электронов — с Землёй и космосом… Живой мир может открыть нам это понимание как в формах благоговения и удивления, так и в формах горя и утраты. И такие озарения могут спонтанно возникать в нашем сознании именно потому, что эта священная истина всегда присутствует везде на Земле, независимо от того, осознаём мы её или нет… Это моменты, когда эта священная реальность становится явной, приглашая нас, пусть ненадолго, сориентироваться относительно того конкретного, маленького уголка космоса, на котором стоят наши ноги. Возможно, это случалось с вами на вершине горы, или сидя под ветвями древнего дерева, или просто при звуке голоса птицы, которую вы помните из детства.
Другими словами: независимо от того, что мы верим (или не верим) о Боге или богах, о священных текстах или паломничествах — каждый из нас носит в себе потенциал быть «прибитым к месту» священным столпом. И в это время, когда мир живой природы так сильно разрушен, когда так много разрыва и отчуждения, когда исчезают леса, пустеют потеплевшие океаны и раздаются эхо вымерших видов, — ориентироваться вокруг этих неподвижных точек становится важнее, чем когда-либо.
Наше действующее мировоззрение
Вы здесь не для того, чтобы подтверждать,
учить себя или удовлетворять любопытство,
или приносить отчёт.
Вы здесь затем, чтобы преклонить колени
там, где молитва была настоящей.
— Т. С. Элиот, «Литл Гиддинг»
Отец Ричард Рор рассматривает, как Иисус бросает вызов мировоззрениям, сформированным нашими религиями, культурами и семейным воспитанием:
Каждый человек смотрит на мир через собственную линзу — матрицу культурно унаследованных качеств, семейных влияний и других жизненных опытов. Эта линза, или мировоззрение, в буквальном смысле определяет то, что мы приносим в любой разговор. Когда Иисус говорил о Царствии Божием, Он пытался изменить фундаментальное мировоззрение людей. Когда Франциск Ассизский описывал свой «брак с Госпожой Бедностью», он использовал прекрасную метафору, чтобы объяснить свою центральную жизненную позицию. Когда американцы называют деньги «главным критерием», они раскрывают о своём реальном мировоззрении больше, чем осознают.
Полезно прийти в соприкосновение с собственным действующим мировоззрением. Оно присутствует в нас в любом случае, поэтому стоит узнать, что это за чрезвычайно влиятельное окно восприятия реальности. Именно оно на самом деле нас мотивирует. Наше де-факто мировоззрение определяет, что привлекает наше внимание и чего мы вовсе не замечаем. Оно в значительной степени бессознательно, и всё же оно заставляет нас делать одно, а не другое. Безусловно, важно осознать такую первичную линзу, иначе мы никогда не узнаем, чего мы не видим и почему мы видим другие вещи в искажённой перспективе.
Пока мы не позволим Евангелию проникнуть на самый глубокий уровень бессознательного и коснуться нашего действующего мировоззрения, ничего существенного не изменится. Это будет лишь перестановка мебели, а не строительство новой комнаты. Истинное обращение — это строительство новой комнаты, а возможно, даже целого нового дома!
Наше действующее мировоззрение формируется тремя образами, которые находятся внутри каждого из нас. Это не что-то внешнее; они уже сложились внутри нас. Всё, что мы можем сделать, — это осознать их, то есть пробудить. Три образа, которые должны быть пробуждены и преобразованы, — это образ самого себя, образ Бога и образ мира. Подлинное услышание Евангелия преобразует эти образы в очень захватывающее и, я верю, истинное мировоззрение. Когда мы говорим «Христос есть истина», мы именно это имеем в виду. Христос правильно переименовывает реальность, согласно тому, какова реальность на самом деле, отбрасывая то, что мы думаем о ней или чего боимся. Реальность всегда лучше, чем мы могли представить или опасаться; подлинное услышание Евангелия всегда связано с радостью.
Всё вместе можно выразить так:
«Какой должна быть жизнь?»
«Почему она такой не является?»
«Как мы можем её исправить?»
Когда мы получаем ответы на эти вопросы — хотя бы неявные — у нас появляется свой жизненный план, и мы можем жить в этом мире с ощущением безопасности и цели.
Вы здесь не для того, чтобы подтверждать,
учить себя или удовлетворять любопытство,
или приносить отчёт.
Вы здесь затем, чтобы преклонить колени
там, где молитва была настоящей.
— Т. С. Элиот, «Литл Гиддинг»
Отец Ричард Рор рассматривает, как Иисус бросает вызов мировоззрениям, сформированным нашими религиями, культурами и семейным воспитанием:
Каждый человек смотрит на мир через собственную линзу — матрицу культурно унаследованных качеств, семейных влияний и других жизненных опытов. Эта линза, или мировоззрение, в буквальном смысле определяет то, что мы приносим в любой разговор. Когда Иисус говорил о Царствии Божием, Он пытался изменить фундаментальное мировоззрение людей. Когда Франциск Ассизский описывал свой «брак с Госпожой Бедностью», он использовал прекрасную метафору, чтобы объяснить свою центральную жизненную позицию. Когда американцы называют деньги «главным критерием», они раскрывают о своём реальном мировоззрении больше, чем осознают.
Полезно прийти в соприкосновение с собственным действующим мировоззрением. Оно присутствует в нас в любом случае, поэтому стоит узнать, что это за чрезвычайно влиятельное окно восприятия реальности. Именно оно на самом деле нас мотивирует. Наше де-факто мировоззрение определяет, что привлекает наше внимание и чего мы вовсе не замечаем. Оно в значительной степени бессознательно, и всё же оно заставляет нас делать одно, а не другое. Безусловно, важно осознать такую первичную линзу, иначе мы никогда не узнаем, чего мы не видим и почему мы видим другие вещи в искажённой перспективе.
Пока мы не позволим Евангелию проникнуть на самый глубокий уровень бессознательного и коснуться нашего действующего мировоззрения, ничего существенного не изменится. Это будет лишь перестановка мебели, а не строительство новой комнаты. Истинное обращение — это строительство новой комнаты, а возможно, даже целого нового дома!
Наше действующее мировоззрение формируется тремя образами, которые находятся внутри каждого из нас. Это не что-то внешнее; они уже сложились внутри нас. Всё, что мы можем сделать, — это осознать их, то есть пробудить. Три образа, которые должны быть пробуждены и преобразованы, — это образ самого себя, образ Бога и образ мира. Подлинное услышание Евангелия преобразует эти образы в очень захватывающее и, я верю, истинное мировоззрение. Когда мы говорим «Христос есть истина», мы именно это имеем в виду. Христос правильно переименовывает реальность, согласно тому, какова реальность на самом деле, отбрасывая то, что мы думаем о ней или чего боимся. Реальность всегда лучше, чем мы могли представить или опасаться; подлинное услышание Евангелия всегда связано с радостью.
Всё вместе можно выразить так:
«Какой должна быть жизнь?»
«Почему она такой не является?»
«Как мы можем её исправить?»
Когда мы получаем ответы на эти вопросы — хотя бы неявные — у нас появляется свой жизненный план, и мы можем жить в этом мире с ощущением безопасности и цели.
👍2
Не такие рациональные, как нам кажется
Мы можем жить в одной стране, в одном городе или даже под одной крышей, но при этом жить в разных реальностях.
— Брайан Макларен, Learning How to See
Преподаватель CAC Брайан Макларен обеспокоен тем, какие последствия имеет наша всё более ограниченная способность видеть шире наших религиозных или политических взглядов.
За последнее десятилетие я чувствовал всё возрастающую тревогу из-за той злобы, недоверия и разрушительной неспособности к общению, которые разрывают людей повсюду, куда бы я ни посмотрел — в странах, в религиозных общинах, в бизнесе, в некоммерческих организациях, в дружбе и даже в семьях.
В социальных сетях оскорбления, дезинформация и пропаганда вытесняют умный, честный, уважительный разговор. В массовых медиа обвинения во «фейковых новостях» летят во всех направлениях, и люди уже не знают, кому верить. В мире религии поверхностные, злые или жадные до прибыли проповедники собирают огромные аудитории неделя за неделей, и они неизменно апеллируют не к лучшим ангелам человеческой природы, а к нашим невысказанным страхам и непризнанным предрассудкам.
В мире политики необразованные, нечестные и манипулятивные кандидаты продолжают выигрывать выборы, говоря людям не то, что им нужно услышать, а то, что они хотят услышать. Из-за нашей поляризации и паралича крупные проблемы остаются нерешёнными, что усиливает разочарование со всех сторон и оставляет (буквально) миллиарды людей уязвимыми перед популистскими демагогами.
Социальная ткань кажется натянутой настолько, что вот-вот порвётся. Это пугает меня. «Что вообще происходит?» — постоянно спрашиваю я себя…
Философ Джордж Лейкофф ставит под сомнение ошибочное представление, возникшее во времена Просвещения, что можно ясно видеть проблемы, опираясь исключительно на разум:
Просветительский разум говорит, что все рассуждают одинаково… Просветительский разум утверждает, что всё, что нужно, — это получить факты, и все придут к правильному выводу, поскольку у всех одинаковый разум. Нет. Если у людей разные мировоззрения, они придут к разным выводам. Просветительский разум не признаёт разных мировоззрений. Он не признаёт рамок восприятия. Он не признаёт метафорическое мышление. Он не признаёт, как люди на самом деле устроены.
Макларен описывает, как возникает предвзятость, когда наши мировоззрения становятся закостенелыми:
Вот простая истина, которую я начал видеть, наблюдая упадок разумности, рост дисфункционального и даже опасного дискурса и изучая академическую литературу:
Люди не могут видеть то, чего они не могут видеть.
У всех нас — да, даже у меня, и что ещё более шокирующе, даже у вас — есть целый набор предположений и ограничений, предубеждений и предпочтений, симпатий, антипатий и триггеров, страхов и конфликтов интересов, слепых зон и навязчивых идей, которые мешают нам видеть то, что мы могли бы и должны бы увидеть, если бы их не было.
Мы почти всегда не осознаём этих внутренних препятствий для видения и понимания, что делает их устранение ещё труднее. Мы, можно сказать, слепы к тому, что нас слепит. Название для этих бессознательных внутренних препятствий — предвзятость.
Предвзятость заставляет нас отвергать те послания, которые мы должны бы принять, и принимать те послания, которые мы должны бы отвергнуть. Короче говоря… мы не можем видеть то, чего не можем видеть, потому что нам мешают наши собственные предубеждения.
Мы можем жить в одной стране, в одном городе или даже под одной крышей, но при этом жить в разных реальностях.
— Брайан Макларен, Learning How to See
Преподаватель CAC Брайан Макларен обеспокоен тем, какие последствия имеет наша всё более ограниченная способность видеть шире наших религиозных или политических взглядов.
За последнее десятилетие я чувствовал всё возрастающую тревогу из-за той злобы, недоверия и разрушительной неспособности к общению, которые разрывают людей повсюду, куда бы я ни посмотрел — в странах, в религиозных общинах, в бизнесе, в некоммерческих организациях, в дружбе и даже в семьях.
В социальных сетях оскорбления, дезинформация и пропаганда вытесняют умный, честный, уважительный разговор. В массовых медиа обвинения во «фейковых новостях» летят во всех направлениях, и люди уже не знают, кому верить. В мире религии поверхностные, злые или жадные до прибыли проповедники собирают огромные аудитории неделя за неделей, и они неизменно апеллируют не к лучшим ангелам человеческой природы, а к нашим невысказанным страхам и непризнанным предрассудкам.
В мире политики необразованные, нечестные и манипулятивные кандидаты продолжают выигрывать выборы, говоря людям не то, что им нужно услышать, а то, что они хотят услышать. Из-за нашей поляризации и паралича крупные проблемы остаются нерешёнными, что усиливает разочарование со всех сторон и оставляет (буквально) миллиарды людей уязвимыми перед популистскими демагогами.
Социальная ткань кажется натянутой настолько, что вот-вот порвётся. Это пугает меня. «Что вообще происходит?» — постоянно спрашиваю я себя…
Философ Джордж Лейкофф ставит под сомнение ошибочное представление, возникшее во времена Просвещения, что можно ясно видеть проблемы, опираясь исключительно на разум:
Просветительский разум говорит, что все рассуждают одинаково… Просветительский разум утверждает, что всё, что нужно, — это получить факты, и все придут к правильному выводу, поскольку у всех одинаковый разум. Нет. Если у людей разные мировоззрения, они придут к разным выводам. Просветительский разум не признаёт разных мировоззрений. Он не признаёт рамок восприятия. Он не признаёт метафорическое мышление. Он не признаёт, как люди на самом деле устроены.
Макларен описывает, как возникает предвзятость, когда наши мировоззрения становятся закостенелыми:
Вот простая истина, которую я начал видеть, наблюдая упадок разумности, рост дисфункционального и даже опасного дискурса и изучая академическую литературу:
Люди не могут видеть то, чего они не могут видеть.
У всех нас — да, даже у меня, и что ещё более шокирующе, даже у вас — есть целый набор предположений и ограничений, предубеждений и предпочтений, симпатий, антипатий и триггеров, страхов и конфликтов интересов, слепых зон и навязчивых идей, которые мешают нам видеть то, что мы могли бы и должны бы увидеть, если бы их не было.
Мы почти всегда не осознаём этих внутренних препятствий для видения и понимания, что делает их устранение ещё труднее. Мы, можно сказать, слепы к тому, что нас слепит. Название для этих бессознательных внутренних препятствий — предвзятость.
Предвзятость заставляет нас отвергать те послания, которые мы должны бы принять, и принимать те послания, которые мы должны бы отвергнуть. Короче говоря… мы не можем видеть то, чего не можем видеть, потому что нам мешают наши собственные предубеждения.
В заключительный день поездки, принимающая церковь устроила культурную программу. Мы отправились к древнему буддистскому храму (действующему), затем в этнографическую деревню Кёнджо, а потом к погребальным курганам корейских императоров. Также мы могли облачиться в национальную одежду и участвовать в традиционных развлечениях. Такое вот приятное завершение путешествия. Завтра едем в Сеул, оттуда в аэропорт и начинается путь домой через Ташкент
👍2
Вот и закончился семинар в Пусане. Его организовала и провела миссия K.I.M., которая работает при местной харизматической пресвитерианской церкви Доброго Попечителя. На него собрались 60 пасторов и служителей из 22 стран. В основном выходцы из бывшего советского пространства, так что общим языком был русский. Исключение составляли поляк Томаш (который, впрочем, знает русский) и трое гостей из Бразилии (которым обеспечивался отдельный перевод). В течение четырех дней мы изучали книгу пророка Даниила вместе с пасторессой Хва Джин Ли, а затем в субботу была лекция о связи символического значения праздников Господних с эсхатологией от старшего пастора церкви Ён Хо Кима.
Как многие знают, я начинал свое образование в корейской пресвитерианской духовной семинарии в Новосибирске. Здесь я снова окунулся в атмосферу молодости: много напряженной учебы, горячая и громкая молитва, посвященность местных прихожан и служителей (они потратили на то, чтобы служить волонтерами на семинаре свою единственную в году неделю отпуска). Все было знакомо и очень приятно.
В воскресенье было два богослужения: обычное воскресное в харизматическом стиле и торжественное традиционное литургическое служение рукоположения пресвитеров, диаконов и диаконисс при участии старших пасторов местной пресвитерии и гостей из других церковных округов.
Ну а в понедельник нам подарили культурную программу: посещение древней столицы Кореи, этнографической деревни и Курганов-захоронений древних корейских императоров.
Прием был потрясающий. Все расходы взяла на себя принимающая сторона и окружила поистине царским гостеприимством. Все нужды были восполнены от билетов, до вкусной еды от шеф-повара и транспорта. Корейское гостеприимство это что-то удивительное. Спасибо им за это.
Что интересного я вынес из общения с этой и другими церквями в Южной Корее:
1. Это очень посвященные люди, вера которых выражает в делах. Не знаю, в чем тут причины, в конфуцианской морали или национальном характере, но факт
2. Это очень жертвенные люди, которые действительно много вкладываются в миссию и охотно помогают финансами своей церкви. В результате даже небольшие церкви могут тратить сотни тысяч долларов на миссию в разных странах.
3. Церкви по мере сил стараются влиять на общество: открывают учебные заведения или даже университеты, взращивают будущую профессиональную элиту общества.
4. Они очень много молятся и вообще много духовно практикуют. Большие церкви часто приобретают в собственность целые горы, где организуют ретритные центры для молитвы и уединения.
Есть, о чем задуматься и принять к сведению.
Как многие знают, я начинал свое образование в корейской пресвитерианской духовной семинарии в Новосибирске. Здесь я снова окунулся в атмосферу молодости: много напряженной учебы, горячая и громкая молитва, посвященность местных прихожан и служителей (они потратили на то, чтобы служить волонтерами на семинаре свою единственную в году неделю отпуска). Все было знакомо и очень приятно.
В воскресенье было два богослужения: обычное воскресное в харизматическом стиле и торжественное традиционное литургическое служение рукоположения пресвитеров, диаконов и диаконисс при участии старших пасторов местной пресвитерии и гостей из других церковных округов.
Ну а в понедельник нам подарили культурную программу: посещение древней столицы Кореи, этнографической деревни и Курганов-захоронений древних корейских императоров.
Прием был потрясающий. Все расходы взяла на себя принимающая сторона и окружила поистине царским гостеприимством. Все нужды были восполнены от билетов, до вкусной еды от шеф-повара и транспорта. Корейское гостеприимство это что-то удивительное. Спасибо им за это.
Что интересного я вынес из общения с этой и другими церквями в Южной Корее:
1. Это очень посвященные люди, вера которых выражает в делах. Не знаю, в чем тут причины, в конфуцианской морали или национальном характере, но факт
2. Это очень жертвенные люди, которые действительно много вкладываются в миссию и охотно помогают финансами своей церкви. В результате даже небольшие церкви могут тратить сотни тысяч долларов на миссию в разных странах.
3. Церкви по мере сил стараются влиять на общество: открывают учебные заведения или даже университеты, взращивают будущую профессиональную элиту общества.
4. Они очень много молятся и вообще много духовно практикуют. Большие церкви часто приобретают в собственность целые горы, где организуют ретритные центры для молитвы и уединения.
Есть, о чем задуматься и принять к сведению.
🔥4👍1