Распознавая благодать

Созерцательная писательница и художница Кристин Вальтерс Пайнтнер расширяет наше понимание сакраментальности — не только как того, что переживается в церковных ритуалах, но и как способа видеть Божественное присутствие во всём:

Одно из классических определений таинства — это некий внешний, видимый знак внутренней, невидимой благодати. В христианской церкви существуют разные ритуалы, которые считаются таинствами. В Католической церкви их семь, в других конфессиях — меньше. Однако идея сакраментальности выходит за рамки формальных таинств, таких как Крещение, Брак, Причастие и Елеопомазание. Это ощущение сакраментальности, укоренённое во Воплощении, расширяет наше видение мира так, что всё может быть таинством. То есть каждый человек, каждое существо, растение и предмет могут стать возможностью встретить нечто от Божественного Присутствия в мире. Сакраментальность — это качество, присущее всему сотворённому, которое открывает нас Святому Присутствию во всех вещах. Таинства раскрывают благодать.

Если смотреть через такую широкую перспективу, мы обнаружим: чем глубже мы развиваем близость с природным миром, тем больше узнаём о присутствии Бога. Все наши взаимодействия с природой могут стать сакраментальными, и все способы, которыми природа протягивает себя к нам, также сакраментальны. Сакраментальность прорывает наши поверхностные навязчивости и погружает нас в глубину Святого на каждом шагу. Это спонтанное напоминание о творческом изобилии Бога и о Его всеобъемлющей любви, зовущей нас любить без границ. Святой Исаак Сирин определяет милосердное сердце как то, которое «горит любовью ко всему творению: к людям, птицам, зверям, демонам — ко всем существам».

Такое видение приводит к внутреннему сдвигу:

Это открытие, что каждое существо и каждая сотворённая вещь могут быть окном откровения Божественной природы, становится приглашением всё глубже и глубже влюбляться в мир. Понимание того, что учителя благодати повсюду, приводит к благоговейному отношению к тому, как мы идём по миру. Когда мы встречаем природу как таинство, мы больше не можем её овеществлять. Мы, наоборот, создаём условия, которые питают и поддерживают такое видение… Сакраментальное видение означает не только возрастание в любви к Божиим путям в мире, но и расширение нашего чувства родства со всем творением.

В сотворённом мире существует чувство воплощённого присутствия Бога, которое сияет и открывает святость всего сущего. Обрати внимание на то, как оживают твои чувства, когда ты выходишь в мир, осознавая его сакраментальную природу. Что твоё зрение, слух, обоняние, вкус и осязание открывают тебе о том, как Бог жив в окружающем тебя мире?

Доброе утро! Сегодня первый день семинара, на который меня пригласили в Южную Корею. Пусан, Good Stewards Church

Таинство Евхаристии

Отец Ричард пишет о сакраментальной природе хлеба и вина в Евхаристии.

Когда Иисус произнёс слова: «Это есть Тело Моё», я верю, что Он говорил не только о хлебе, который лежал перед Ним, но обо всей вселенной — обо всём, что физично, материально и в то же время наполнено духом.

Видеть в Евхаристии чудо — это вовсе не главное послание. Я понимаю, почему мы совершаем её так часто. Это послание является таким потрясением для сознания, таким вызовом нашей гордости и индивидуализму, что требуется вся жизнь практики и большая уязвимость, чтобы оно вошло в сердце — как образец всего сущего, а не только этого конкретного действия.

Хлеб и вино вместе представляют собой символы самых элементов вселенной, которые также несут и передают воплощённое присутствие Бога. Почему же мы так сопротивлялись этому посланию? Подлинно евхаристические церкви должны были бы первыми признать корпоративную, вселенскую и физическую природу «обожения материи». Католики справедливо утверждают Реальное Присутствие Иисуса в этих земных элементах, но большинство не осознаёт последствий того, что они утверждают. Хлеб и вино часто понимаются как исключительное присутствие, хотя на самом деле их полная функция — передавать действительно всеобъемлющее и всегда поражающее присутствие.

Истинно верующий вкушает то, чего он боится увидеть и принять: Вселенная есть Тело Божие — и в своей сущности, и в своём страдании.

Евхаристия — это встреча сердца, когда мы узнаём Присутствие Христа через наше собственное предложенное присутствие. В Евхаристии мы выходим за пределы слов и рационального мышления и вступаем в то пространство, где мы уже не говорим о Тайне — мы начинаем её вкушать. Иисус не сказал: «Размышляйте об этом», или «Смотрите на это», или даже «Поклоняйтесь этому». Он сказал: «Ешьте это!»

Мы должны перенести наше знание на телесный, клеточный, участный и, следовательно, объединяющий уровень. Мы должны продолжать есть и пить эту Тайну, пока однажды, в незащищённый момент, нас не озарит: «Боже мой, я действительно есть то, что я ем! Я тоже Тело Христово». Тогда мы сможем отныне доверять и позволять тому, что было истинным с первого мгновения нашего существования. Евхаристия должна пробудить нас к осознанию того, что в нашем простом, нагом существовании через нас течёт достоинство и сила — и через каждого другого человека тоже, даже если большинство этого не знает. Такое телесное осознание достаточно, чтобы направлять и укреплять всю нашу жизнь веры.

Вот почему я должен держаться ортодоксального убеждения, что Реальное Присутствие существует в хлебе и вине. Для меня, если мы принесём в жертву Реальность в этих основных и всеобщих элементах, мы в конце концов принесём в жертву ту же Реальность в самих себе.

Сакраментальные воды

Всё в каком-то смысле является сакраментальным. Всё зависит от открытости и восприимчивости нашего сердца.
— Иоанн Криссавгис, «Мир иконы и творение»

Отец Ричард пишет о душе всего творения:

Я понимаю под душой внутренний, сокровенный смысл любой вещи — тот замысел, который содержится в ней самой. Душа — это чертёж каждого живого существа, говорящий ему, что оно есть и чем может стать. Когда мы встречаем что-то на этом уровне, мы неизбежно уважаем, защищаем и любим это. К сожалению, многие люди так и не нашли собственную душу, свой внутренний чертёж, поэтому не могут увидеть душу и в чём-то другом.

Мой опыт — а я священник уже более пятидесяти лет — таков: нам следовало бы гораздо больше помогать христианам обнаруживать свои души, а не «спасать» их. Душа есть, конечно, у каждого, но она словно дремлет или где-то обрывается связь. Люди не осознают врождённую истину, благость и красоту, сияющие во всём сущем.

Эта связь и присутствие доступны нам свободно, как воздух, которым мы дышим, и вода, которую пьём. Именно поэтому Иоанн Креститель перенёс свой обряд посвящения из храма — вдали от священнических кодексов чистоты (которые он прекрасно знал) — к реке, в пустыню. Иисус «покорился» этому необычному ритуалу, который мы теперь называем крещением. Но сегодня крещение чаще всего совершается в церковных зданиях, почти никак не связанных с природой, кроме самой воды.

Богослов Грейс Джи-Сон Ким описывает, как вода — использующаяся в таинстве крещения — соединяет нас с Богом и со всей жизнью:

У христиан есть духовная связь с водой. В таинстве крещения вода необходима. Как внешний и видимый знак внутренней и духовной благодати, крещение показывает, как человек становится частью семьи Божией…

Крещальные действия выражают глубокое понимание того, кто есть Бог и как Бог соединяется с нами каждый день через окружающую нас воду… Бог использует воды крещения, чтобы вплести всю нашу жизнь в Свою собственную жизнь — в благодатной любви и милости. Крещение напоминает нам о жизненной важности воды и учит искать в ней дар жизни, очищения и обновления. Вода необходима как для жизни на Земле, так и для жизни в «родстве-царстве» Бога…

Таинство крещения становится символом того, что вся вода священна, а не только та, что находится в купели. А если она священна, мы должны почитать воду, заботиться о ней, относиться к ней с благоговением, уважением и любовью. Через крещальные воды мы вступаем в путь веры, который пробуждает в нас способность видеть красоту Земли и всего Божьего творения. Мы учимся тому, что мы — часть сообщества, связанного водой. Мы сами состоим из воды и поддерживаемся ею. Крещальные воды текут по ручьям, рекам, озёрам и океанам мира, давая жизнь всему живому. Крещение соединяет христиан со всеми существами в очищающем потоке воды.

Священные места

Нет привилегированных мест. Если ты остаёшься на месте, твоё место может стать священным центром — не потому, что оно даёт тебе особый доступ к Божественному, а потому, что в твоей неподвижности ты слышишь то, что можно услышать где угодно. Всё, что можно увидеть, можно увидеть из любой точки вселенной, если знать, как смотреть.
—Скотт Рассел Сандерс, Staying Put

Писательница Челси Стайнауэр-Скаддер описывает почти универсальный опыт трансцендентности в природе:

Одним из моих любимых вопросов, которые я задаю людям, является вопрос о том, испытывают ли они чувство священного в живом мире. Каждый человек, которому я когда-либо задавала этот вопрос, почти мгновенно отвечал «да», даже если он не считает себя духовным или никогда не использует слово «священный». На этот утвердительный ответ всегда следует упоминание о конкретном месте или переживании. Я слышала бесчисленные истории о том, что я называю переживаниями axis mundi: встречами, которые погружали человека в глубокое чувство принадлежности к маленькому кусочку Земли, на котором он оказался. Часто это что-то очень простое: пробегающий олень или купающаяся птица, которые каким-то образом открывают окно в его чувственное восприятие, и оттуда возникает свободное течение взаимности — не между я и оно, а между я и ты.

Мы встречаем священное, уделяя внимание жизни вокруг нас и земле под нашими ногами:

Я определяю «священное» как то, что выводит нас за пределы наших индивидуальных границ, погружает в тайну и даёт нам glimpse — проблеск — в обширную, переплетённую, вечную сеть живых существ, с которыми мы находимся в связи. Проще говоря: это моменты, когда мы становимся наиболее полно человечными через осознание того, что мы полностью переплетены — до наших ядер и электронов — с Землёй и космосом… Живой мир может открыть нам это понимание как в формах благоговения и удивления, так и в формах горя и утраты. И такие озарения могут спонтанно возникать в нашем сознании именно потому, что эта священная истина всегда присутствует везде на Земле, независимо от того, осознаём мы её или нет… Это моменты, когда эта священная реальность становится явной, приглашая нас, пусть ненадолго, сориентироваться относительно того конкретного, маленького уголка космоса, на котором стоят наши ноги. Возможно, это случалось с вами на вершине горы, или сидя под ветвями древнего дерева, или просто при звуке голоса птицы, которую вы помните из детства.

Другими словами: независимо от того, что мы верим (или не верим) о Боге или богах, о священных текстах или паломничествах — каждый из нас носит в себе потенциал быть «прибитым к месту» священным столпом. И в это время, когда мир живой природы так сильно разрушен, когда так много разрыва и отчуждения, когда исчезают леса, пустеют потеплевшие океаны и раздаются эхо вымерших видов, — ориентироваться вокруг этих неподвижных точек становится важнее, чем когда-либо.

Увидел пост в Threads. И подумал, сколько вот таких людей осталось ТАМ и каково им жить. Они не могу уехать и им тяжело оставаться. Давайте помолимся о них.

Друзья, возник небольшой вопрос. Мне с коллегой по служению возникла необходимость переночевать в Сеуле с 18-го после обеда до утра 19-го числа. Так как самолет в 10 утра. Есть ли у кого идеи, где и как это возможно сделать по благодати?

Наше действующее мировоззрение
Вы здесь не для того, чтобы подтверждать,
учить себя или удовлетворять любопытство,
или приносить отчёт.
Вы здесь затем, чтобы преклонить колени
там, где молитва была настоящей.
— Т. С. Элиот, «Литл Гиддинг»

Отец Ричард Рор рассматривает, как Иисус бросает вызов мировоззрениям, сформированным нашими религиями, культурами и семейным воспитанием:

Каждый человек смотрит на мир через собственную линзу — матрицу культурно унаследованных качеств, семейных влияний и других жизненных опытов. Эта линза, или мировоззрение, в буквальном смысле определяет то, что мы приносим в любой разговор. Когда Иисус говорил о Царствии Божием, Он пытался изменить фундаментальное мировоззрение людей. Когда Франциск Ассизский описывал свой «брак с Госпожой Бедностью», он использовал прекрасную метафору, чтобы объяснить свою центральную жизненную позицию. Когда американцы называют деньги «главным критерием», они раскрывают о своём реальном мировоззрении больше, чем осознают.

Полезно прийти в соприкосновение с собственным действующим мировоззрением. Оно присутствует в нас в любом случае, поэтому стоит узнать, что это за чрезвычайно влиятельное окно восприятия реальности. Именно оно на самом деле нас мотивирует. Наше де-факто мировоззрение определяет, что привлекает наше внимание и чего мы вовсе не замечаем. Оно в значительной степени бессознательно, и всё же оно заставляет нас делать одно, а не другое. Безусловно, важно осознать такую первичную линзу, иначе мы никогда не узнаем, чего мы не видим и почему мы видим другие вещи в искажённой перспективе.

Пока мы не позволим Евангелию проникнуть на самый глубокий уровень бессознательного и коснуться нашего действующего мировоззрения, ничего существенного не изменится. Это будет лишь перестановка мебели, а не строительство новой комнаты. Истинное обращение — это строительство новой комнаты, а возможно, даже целого нового дома!

Наше действующее мировоззрение формируется тремя образами, которые находятся внутри каждого из нас. Это не что-то внешнее; они уже сложились внутри нас. Всё, что мы можем сделать, — это осознать их, то есть пробудить. Три образа, которые должны быть пробуждены и преобразованы, — это образ самого себя, образ Бога и образ мира. Подлинное услышание Евангелия преобразует эти образы в очень захватывающее и, я верю, истинное мировоззрение. Когда мы говорим «Христос есть истина», мы именно это имеем в виду. Христос правильно переименовывает реальность, согласно тому, какова реальность на самом деле, отбрасывая то, что мы думаем о ней или чего боимся. Реальность всегда лучше, чем мы могли представить или опасаться; подлинное услышание Евангелия всегда связано с радостью.

Всё вместе можно выразить так:
«Какой должна быть жизнь?»
«Почему она такой не является?»
«Как мы можем её исправить?»

Когда мы получаем ответы на эти вопросы — хотя бы неявные — у нас появляется свой жизненный план, и мы можем жить в этом мире с ощущением безопасности и цели.

Не такие рациональные, как нам кажется

Мы можем жить в одной стране, в одном городе или даже под одной крышей, но при этом жить в разных реальностях.
— Брайан Макларен, Learning How to See

Преподаватель CAC Брайан Макларен обеспокоен тем, какие последствия имеет наша всё более ограниченная способность видеть шире наших религиозных или политических взглядов.

За последнее десятилетие я чувствовал всё возрастающую тревогу из-за той злобы, недоверия и разрушительной неспособности к общению, которые разрывают людей повсюду, куда бы я ни посмотрел — в странах, в религиозных общинах, в бизнесе, в некоммерческих организациях, в дружбе и даже в семьях.

В социальных сетях оскорбления, дезинформация и пропаганда вытесняют умный, честный, уважительный разговор. В массовых медиа обвинения во «фейковых новостях» летят во всех направлениях, и люди уже не знают, кому верить. В мире религии поверхностные, злые или жадные до прибыли проповедники собирают огромные аудитории неделя за неделей, и они неизменно апеллируют не к лучшим ангелам человеческой природы, а к нашим невысказанным страхам и непризнанным предрассудкам.

В мире политики необразованные, нечестные и манипулятивные кандидаты продолжают выигрывать выборы, говоря людям не то, что им нужно услышать, а то, что они хотят услышать. Из-за нашей поляризации и паралича крупные проблемы остаются нерешёнными, что усиливает разочарование со всех сторон и оставляет (буквально) миллиарды людей уязвимыми перед популистскими демагогами.

Социальная ткань кажется натянутой настолько, что вот-вот порвётся. Это пугает меня. «Что вообще происходит?» — постоянно спрашиваю я себя…

Философ Джордж Лейкофф ставит под сомнение ошибочное представление, возникшее во времена Просвещения, что можно ясно видеть проблемы, опираясь исключительно на разум:

Просветительский разум говорит, что все рассуждают одинаково… Просветительский разум утверждает, что всё, что нужно, — это получить факты, и все придут к правильному выводу, поскольку у всех одинаковый разум. Нет. Если у людей разные мировоззрения, они придут к разным выводам. Просветительский разум не признаёт разных мировоззрений. Он не признаёт рамок восприятия. Он не признаёт метафорическое мышление. Он не признаёт, как люди на самом деле устроены.

Макларен описывает, как возникает предвзятость, когда наши мировоззрения становятся закостенелыми:

Вот простая истина, которую я начал видеть, наблюдая упадок разумности, рост дисфункционального и даже опасного дискурса и изучая академическую литературу:

Люди не могут видеть то, чего они не могут видеть.

У всех нас — да, даже у меня, и что ещё более шокирующе, даже у вас — есть целый набор предположений и ограничений, предубеждений и предпочтений, симпатий, антипатий и триггеров, страхов и конфликтов интересов, слепых зон и навязчивых идей, которые мешают нам видеть то, что мы могли бы и должны бы увидеть, если бы их не было.

Мы почти всегда не осознаём этих внутренних препятствий для видения и понимания, что делает их устранение ещё труднее. Мы, можно сказать, слепы к тому, что нас слепит. Название для этих бессознательных внутренних препятствий — предвзятость.

Предвзятость заставляет нас отвергать те послания, которые мы должны бы принять, и принимать те послания, которые мы должны бы отвергнуть. Короче говоря… мы не можем видеть то, чего не можем видеть, потому что нам мешают наши собственные предубеждения.