Немного Сеула в первый день по прилете. Ночь не спали в самолете. В аэропорту нас встретили и предоставили плотную духовно-экскурсионную программу. На последний пункт - корейскую сауну - уже не хватило сил и ресурса организма. Завтра едем на собрание в местную церковь, потом переезжаем в другой город.
👍2
Это здание местной церкви. При церкви работает школа-интернат и музыкальное училище Sesory , что в переводе означает «Новые голоса». Сегодня полугодовой отчетный концерт. Кстати хормейстером и дирижером работает Сергей из Санкт-Петербурга. Выпускник Петербургской консерватории. В Корее очень ценят русскую школу классической музыки и считают ее лучшей
Достоинство внимания
Отец Ричард Рор размышляет о творении как о священном и живом присутствии Бога:
Природа сама по себе является первичной Библией. Как говорит Павел в Римлянам 1:20: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творений видимы». Мир сам по себе — это первичное место священного и источник всех метафор, необходимых душе для её роста.
Фома Аквинский, богослов XIII века и Учитель Церкви, говорил так:
Бог привёл вещи в бытие для того, чтобы Его благость могла быть передана творениям и явлена через них; и поскольку одна тварь сама по себе не могла бы адекватно отразить Божью благость, Бог сотворил множество различных существ, чтобы то, чего недоставало одному в отражении Божественной доброты, дополнялось другим. Ибо благость, которая в Боге проста и едина, в творениях многообразна и разделена.
Если представить всю хронологическую историю как один год, начиная с Большого взрыва 1 января, то наш вид, Homo sapiens, появится лишь в 23:59 31 декабря. Это означает, что наша письменная Библия и Церковь возникли в последнюю наносекунду 31 декабря. Я не могу поверить, что Бог не сказал бы ничего до последней наносекунды. Скорее, как говорят и Павел, и Фома Аквинский, Бог открывает Свою любовь, благость и красоту с самого начала — через природный мир творения. «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Бытие 1:31). Всё священно!
Признание внутренней ценности и красоты творения, включающего космос, элементы, растения и животных, — серьёзный сдвиг парадигмы для большинства западных и культурных христиан. На самом деле мы часто отвергали это, называя анимистическим или языческим мировоззрением. Мы ограничили Божью любовь и спасение только человеческим видом, и даже внутри него у нас не хватало любви на всех людей. Честно говоря, Бог в таком понимании выглядел весьма скупым и неумелым.
Послушайте лучше Книгу Премудрости в моём переводе:
«Безумны все люди, которые, из созерцания вещей существующих, не смогли открыть Бога-Сущего, или, изучая добрые дела, не признали Художника…. Ибо от величия и красоты творений через сравнение можно познать их Создателя» (13:1, 5).
Всё, что нам нужно, — выйти на улицу и подолгу, внимательно смотреть на один-единственный лист, пока мы не узнаем — действительно не узнаем, — что этот лист участвует в вечном бытии Бога. Этого достаточно, чтобы пережить восторг. Наше отношение к реальности позволяет нам встречаться с вещами «центр к центру» или «субъект к субъекту», внутренняя ценность — к внутренней ценности. Для истинного созерцателя падающий зелёный лист вызывает благоговение и изумление не меньше, чем золотой дарохранитель в соборе.
Отец Ричард Рор размышляет о творении как о священном и живом присутствии Бога:
Природа сама по себе является первичной Библией. Как говорит Павел в Римлянам 1:20: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творений видимы». Мир сам по себе — это первичное место священного и источник всех метафор, необходимых душе для её роста.
Фома Аквинский, богослов XIII века и Учитель Церкви, говорил так:
Бог привёл вещи в бытие для того, чтобы Его благость могла быть передана творениям и явлена через них; и поскольку одна тварь сама по себе не могла бы адекватно отразить Божью благость, Бог сотворил множество различных существ, чтобы то, чего недоставало одному в отражении Божественной доброты, дополнялось другим. Ибо благость, которая в Боге проста и едина, в творениях многообразна и разделена.
Если представить всю хронологическую историю как один год, начиная с Большого взрыва 1 января, то наш вид, Homo sapiens, появится лишь в 23:59 31 декабря. Это означает, что наша письменная Библия и Церковь возникли в последнюю наносекунду 31 декабря. Я не могу поверить, что Бог не сказал бы ничего до последней наносекунды. Скорее, как говорят и Павел, и Фома Аквинский, Бог открывает Свою любовь, благость и красоту с самого начала — через природный мир творения. «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Бытие 1:31). Всё священно!
Признание внутренней ценности и красоты творения, включающего космос, элементы, растения и животных, — серьёзный сдвиг парадигмы для большинства западных и культурных христиан. На самом деле мы часто отвергали это, называя анимистическим или языческим мировоззрением. Мы ограничили Божью любовь и спасение только человеческим видом, и даже внутри него у нас не хватало любви на всех людей. Честно говоря, Бог в таком понимании выглядел весьма скупым и неумелым.
Послушайте лучше Книгу Премудрости в моём переводе:
«Безумны все люди, которые, из созерцания вещей существующих, не смогли открыть Бога-Сущего, или, изучая добрые дела, не признали Художника…. Ибо от величия и красоты творений через сравнение можно познать их Создателя» (13:1, 5).
Всё, что нам нужно, — выйти на улицу и подолгу, внимательно смотреть на один-единственный лист, пока мы не узнаем — действительно не узнаем, — что этот лист участвует в вечном бытии Бога. Этого достаточно, чтобы пережить восторг. Наше отношение к реальности позволяет нам встречаться с вещами «центр к центру» или «субъект к субъекту», внутренняя ценность — к внутренней ценности. Для истинного созерцателя падающий зелёный лист вызывает благоговение и изумление не меньше, чем золотой дарохранитель в соборе.
❤2
Что меня удивило и даже поразило в корейских церквях, так это масштабы служения. Тысячи миссионеров по всему миру, множество церквей на каждом пятачке города. Где бы мы ни останавливались, вокруг можно было увидеть 4-5 крестов церквей, светящихся в темноте. Ну и здания. 5-8 этажей это нормально. Внутри богато оформленные, построенные по всем правилам акустики, богослужебные залы. А также офисы церковных служений, помещения для школ, хоров, детских и молодежных служений и так далее. Все необходимое для функционирования церковной общины, как слаженного административно совершенного организма. При церквях также создаются общеобразовательные и музыкальные школы и даже университеты, выдающие дипломы государственного образца и обучающие современным светским специальностям, наряду с теологией. И все это возникло и выросло до такого уровня на протяжении жизни одного поколения. После окончания корейской войны и до наших дней. За это время Южная Корея превратилось из нищей разоренной Гражданской войной страны в технологическое государство 21 века. А христианство обогнало традиционные верования и превратилось в главную религию страны. Удивительно. Жаль, что ничего подобного не случилось ни в одном из государств, возникших после падения СССР.
👍4
Распознавая благодать
Созерцательная писательница и художница Кристин Вальтерс Пайнтнер расширяет наше понимание сакраментальности — не только как того, что переживается в церковных ритуалах, но и как способа видеть Божественное присутствие во всём:
Одно из классических определений таинства — это некий внешний, видимый знак внутренней, невидимой благодати. В христианской церкви существуют разные ритуалы, которые считаются таинствами. В Католической церкви их семь, в других конфессиях — меньше. Однако идея сакраментальности выходит за рамки формальных таинств, таких как Крещение, Брак, Причастие и Елеопомазание. Это ощущение сакраментальности, укоренённое во Воплощении, расширяет наше видение мира так, что всё может быть таинством. То есть каждый человек, каждое существо, растение и предмет могут стать возможностью встретить нечто от Божественного Присутствия в мире. Сакраментальность — это качество, присущее всему сотворённому, которое открывает нас Святому Присутствию во всех вещах. Таинства раскрывают благодать.
Если смотреть через такую широкую перспективу, мы обнаружим: чем глубже мы развиваем близость с природным миром, тем больше узнаём о присутствии Бога. Все наши взаимодействия с природой могут стать сакраментальными, и все способы, которыми природа протягивает себя к нам, также сакраментальны. Сакраментальность прорывает наши поверхностные навязчивости и погружает нас в глубину Святого на каждом шагу. Это спонтанное напоминание о творческом изобилии Бога и о Его всеобъемлющей любви, зовущей нас любить без границ. Святой Исаак Сирин определяет милосердное сердце как то, которое «горит любовью ко всему творению: к людям, птицам, зверям, демонам — ко всем существам».
Такое видение приводит к внутреннему сдвигу:
Это открытие, что каждое существо и каждая сотворённая вещь могут быть окном откровения Божественной природы, становится приглашением всё глубже и глубже влюбляться в мир. Понимание того, что учителя благодати повсюду, приводит к благоговейному отношению к тому, как мы идём по миру. Когда мы встречаем природу как таинство, мы больше не можем её овеществлять. Мы, наоборот, создаём условия, которые питают и поддерживают такое видение… Сакраментальное видение означает не только возрастание в любви к Божиим путям в мире, но и расширение нашего чувства родства со всем творением.
В сотворённом мире существует чувство воплощённого присутствия Бога, которое сияет и открывает святость всего сущего. Обрати внимание на то, как оживают твои чувства, когда ты выходишь в мир, осознавая его сакраментальную природу. Что твоё зрение, слух, обоняние, вкус и осязание открывают тебе о том, как Бог жив в окружающем тебя мире?
Созерцательная писательница и художница Кристин Вальтерс Пайнтнер расширяет наше понимание сакраментальности — не только как того, что переживается в церковных ритуалах, но и как способа видеть Божественное присутствие во всём:
Одно из классических определений таинства — это некий внешний, видимый знак внутренней, невидимой благодати. В христианской церкви существуют разные ритуалы, которые считаются таинствами. В Католической церкви их семь, в других конфессиях — меньше. Однако идея сакраментальности выходит за рамки формальных таинств, таких как Крещение, Брак, Причастие и Елеопомазание. Это ощущение сакраментальности, укоренённое во Воплощении, расширяет наше видение мира так, что всё может быть таинством. То есть каждый человек, каждое существо, растение и предмет могут стать возможностью встретить нечто от Божественного Присутствия в мире. Сакраментальность — это качество, присущее всему сотворённому, которое открывает нас Святому Присутствию во всех вещах. Таинства раскрывают благодать.
Если смотреть через такую широкую перспективу, мы обнаружим: чем глубже мы развиваем близость с природным миром, тем больше узнаём о присутствии Бога. Все наши взаимодействия с природой могут стать сакраментальными, и все способы, которыми природа протягивает себя к нам, также сакраментальны. Сакраментальность прорывает наши поверхностные навязчивости и погружает нас в глубину Святого на каждом шагу. Это спонтанное напоминание о творческом изобилии Бога и о Его всеобъемлющей любви, зовущей нас любить без границ. Святой Исаак Сирин определяет милосердное сердце как то, которое «горит любовью ко всему творению: к людям, птицам, зверям, демонам — ко всем существам».
Такое видение приводит к внутреннему сдвигу:
Это открытие, что каждое существо и каждая сотворённая вещь могут быть окном откровения Божественной природы, становится приглашением всё глубже и глубже влюбляться в мир. Понимание того, что учителя благодати повсюду, приводит к благоговейному отношению к тому, как мы идём по миру. Когда мы встречаем природу как таинство, мы больше не можем её овеществлять. Мы, наоборот, создаём условия, которые питают и поддерживают такое видение… Сакраментальное видение означает не только возрастание в любви к Божиим путям в мире, но и расширение нашего чувства родства со всем творением.
В сотворённом мире существует чувство воплощённого присутствия Бога, которое сияет и открывает святость всего сущего. Обрати внимание на то, как оживают твои чувства, когда ты выходишь в мир, осознавая его сакраментальную природу. Что твоё зрение, слух, обоняние, вкус и осязание открывают тебе о том, как Бог жив в окружающем тебя мире?
❤3👍1
Встретили нас по корейски радушно
👍3
Таинство Евхаристии
Отец Ричард пишет о сакраментальной природе хлеба и вина в Евхаристии.
Когда Иисус произнёс слова: «Это есть Тело Моё», я верю, что Он говорил не только о хлебе, который лежал перед Ним, но обо всей вселенной — обо всём, что физично, материально и в то же время наполнено духом.
Видеть в Евхаристии чудо — это вовсе не главное послание. Я понимаю, почему мы совершаем её так часто. Это послание является таким потрясением для сознания, таким вызовом нашей гордости и индивидуализму, что требуется вся жизнь практики и большая уязвимость, чтобы оно вошло в сердце — как образец всего сущего, а не только этого конкретного действия.
Хлеб и вино вместе представляют собой символы самых элементов вселенной, которые также несут и передают воплощённое присутствие Бога. Почему же мы так сопротивлялись этому посланию? Подлинно евхаристические церкви должны были бы первыми признать корпоративную, вселенскую и физическую природу «обожения материи». Католики справедливо утверждают Реальное Присутствие Иисуса в этих земных элементах, но большинство не осознаёт последствий того, что они утверждают. Хлеб и вино часто понимаются как исключительное присутствие, хотя на самом деле их полная функция — передавать действительно всеобъемлющее и всегда поражающее присутствие.
Истинно верующий вкушает то, чего он боится увидеть и принять: Вселенная есть Тело Божие — и в своей сущности, и в своём страдании.
Евхаристия — это встреча сердца, когда мы узнаём Присутствие Христа через наше собственное предложенное присутствие. В Евхаристии мы выходим за пределы слов и рационального мышления и вступаем в то пространство, где мы уже не говорим о Тайне — мы начинаем её вкушать. Иисус не сказал: «Размышляйте об этом», или «Смотрите на это», или даже «Поклоняйтесь этому». Он сказал: «Ешьте это!»
Мы должны перенести наше знание на телесный, клеточный, участный и, следовательно, объединяющий уровень. Мы должны продолжать есть и пить эту Тайну, пока однажды, в незащищённый момент, нас не озарит: «Боже мой, я действительно есть то, что я ем! Я тоже Тело Христово». Тогда мы сможем отныне доверять и позволять тому, что было истинным с первого мгновения нашего существования. Евхаристия должна пробудить нас к осознанию того, что в нашем простом, нагом существовании через нас течёт достоинство и сила — и через каждого другого человека тоже, даже если большинство этого не знает. Такое телесное осознание достаточно, чтобы направлять и укреплять всю нашу жизнь веры.
Вот почему я должен держаться ортодоксального убеждения, что Реальное Присутствие существует в хлебе и вине. Для меня, если мы принесём в жертву Реальность в этих основных и всеобщих элементах, мы в конце концов принесём в жертву ту же Реальность в самих себе.
Отец Ричард пишет о сакраментальной природе хлеба и вина в Евхаристии.
Когда Иисус произнёс слова: «Это есть Тело Моё», я верю, что Он говорил не только о хлебе, который лежал перед Ним, но обо всей вселенной — обо всём, что физично, материально и в то же время наполнено духом.
Видеть в Евхаристии чудо — это вовсе не главное послание. Я понимаю, почему мы совершаем её так часто. Это послание является таким потрясением для сознания, таким вызовом нашей гордости и индивидуализму, что требуется вся жизнь практики и большая уязвимость, чтобы оно вошло в сердце — как образец всего сущего, а не только этого конкретного действия.
Хлеб и вино вместе представляют собой символы самых элементов вселенной, которые также несут и передают воплощённое присутствие Бога. Почему же мы так сопротивлялись этому посланию? Подлинно евхаристические церкви должны были бы первыми признать корпоративную, вселенскую и физическую природу «обожения материи». Католики справедливо утверждают Реальное Присутствие Иисуса в этих земных элементах, но большинство не осознаёт последствий того, что они утверждают. Хлеб и вино часто понимаются как исключительное присутствие, хотя на самом деле их полная функция — передавать действительно всеобъемлющее и всегда поражающее присутствие.
Истинно верующий вкушает то, чего он боится увидеть и принять: Вселенная есть Тело Божие — и в своей сущности, и в своём страдании.
Евхаристия — это встреча сердца, когда мы узнаём Присутствие Христа через наше собственное предложенное присутствие. В Евхаристии мы выходим за пределы слов и рационального мышления и вступаем в то пространство, где мы уже не говорим о Тайне — мы начинаем её вкушать. Иисус не сказал: «Размышляйте об этом», или «Смотрите на это», или даже «Поклоняйтесь этому». Он сказал: «Ешьте это!»
Мы должны перенести наше знание на телесный, клеточный, участный и, следовательно, объединяющий уровень. Мы должны продолжать есть и пить эту Тайну, пока однажды, в незащищённый момент, нас не озарит: «Боже мой, я действительно есть то, что я ем! Я тоже Тело Христово». Тогда мы сможем отныне доверять и позволять тому, что было истинным с первого мгновения нашего существования. Евхаристия должна пробудить нас к осознанию того, что в нашем простом, нагом существовании через нас течёт достоинство и сила — и через каждого другого человека тоже, даже если большинство этого не знает. Такое телесное осознание достаточно, чтобы направлять и укреплять всю нашу жизнь веры.
Вот почему я должен держаться ортодоксального убеждения, что Реальное Присутствие существует в хлебе и вине. Для меня, если мы принесём в жертву Реальность в этих основных и всеобщих элементах, мы в конце концов принесём в жертву ту же Реальность в самих себе.
❤4👍1
Сакраментальные воды
Всё в каком-то смысле является сакраментальным. Всё зависит от открытости и восприимчивости нашего сердца.
— Иоанн Криссавгис, «Мир иконы и творение»
Отец Ричард пишет о душе всего творения:
Я понимаю под душой внутренний, сокровенный смысл любой вещи — тот замысел, который содержится в ней самой. Душа — это чертёж каждого живого существа, говорящий ему, что оно есть и чем может стать. Когда мы встречаем что-то на этом уровне, мы неизбежно уважаем, защищаем и любим это. К сожалению, многие люди так и не нашли собственную душу, свой внутренний чертёж, поэтому не могут увидеть душу и в чём-то другом.
Мой опыт — а я священник уже более пятидесяти лет — таков: нам следовало бы гораздо больше помогать христианам обнаруживать свои души, а не «спасать» их. Душа есть, конечно, у каждого, но она словно дремлет или где-то обрывается связь. Люди не осознают врождённую истину, благость и красоту, сияющие во всём сущем.
Эта связь и присутствие доступны нам свободно, как воздух, которым мы дышим, и вода, которую пьём. Именно поэтому Иоанн Креститель перенёс свой обряд посвящения из храма — вдали от священнических кодексов чистоты (которые он прекрасно знал) — к реке, в пустыню. Иисус «покорился» этому необычному ритуалу, который мы теперь называем крещением. Но сегодня крещение чаще всего совершается в церковных зданиях, почти никак не связанных с природой, кроме самой воды.
Богослов Грейс Джи-Сон Ким описывает, как вода — использующаяся в таинстве крещения — соединяет нас с Богом и со всей жизнью:
У христиан есть духовная связь с водой. В таинстве крещения вода необходима. Как внешний и видимый знак внутренней и духовной благодати, крещение показывает, как человек становится частью семьи Божией…
Крещальные действия выражают глубокое понимание того, кто есть Бог и как Бог соединяется с нами каждый день через окружающую нас воду… Бог использует воды крещения, чтобы вплести всю нашу жизнь в Свою собственную жизнь — в благодатной любви и милости. Крещение напоминает нам о жизненной важности воды и учит искать в ней дар жизни, очищения и обновления. Вода необходима как для жизни на Земле, так и для жизни в «родстве-царстве» Бога…
Таинство крещения становится символом того, что вся вода священна, а не только та, что находится в купели. А если она священна, мы должны почитать воду, заботиться о ней, относиться к ней с благоговением, уважением и любовью. Через крещальные воды мы вступаем в путь веры, который пробуждает в нас способность видеть красоту Земли и всего Божьего творения. Мы учимся тому, что мы — часть сообщества, связанного водой. Мы сами состоим из воды и поддерживаемся ею. Крещальные воды текут по ручьям, рекам, озёрам и океанам мира, давая жизнь всему живому. Крещение соединяет христиан со всеми существами в очищающем потоке воды.
Всё в каком-то смысле является сакраментальным. Всё зависит от открытости и восприимчивости нашего сердца.
— Иоанн Криссавгис, «Мир иконы и творение»
Отец Ричард пишет о душе всего творения:
Я понимаю под душой внутренний, сокровенный смысл любой вещи — тот замысел, который содержится в ней самой. Душа — это чертёж каждого живого существа, говорящий ему, что оно есть и чем может стать. Когда мы встречаем что-то на этом уровне, мы неизбежно уважаем, защищаем и любим это. К сожалению, многие люди так и не нашли собственную душу, свой внутренний чертёж, поэтому не могут увидеть душу и в чём-то другом.
Мой опыт — а я священник уже более пятидесяти лет — таков: нам следовало бы гораздо больше помогать христианам обнаруживать свои души, а не «спасать» их. Душа есть, конечно, у каждого, но она словно дремлет или где-то обрывается связь. Люди не осознают врождённую истину, благость и красоту, сияющие во всём сущем.
Эта связь и присутствие доступны нам свободно, как воздух, которым мы дышим, и вода, которую пьём. Именно поэтому Иоанн Креститель перенёс свой обряд посвящения из храма — вдали от священнических кодексов чистоты (которые он прекрасно знал) — к реке, в пустыню. Иисус «покорился» этому необычному ритуалу, который мы теперь называем крещением. Но сегодня крещение чаще всего совершается в церковных зданиях, почти никак не связанных с природой, кроме самой воды.
Богослов Грейс Джи-Сон Ким описывает, как вода — использующаяся в таинстве крещения — соединяет нас с Богом и со всей жизнью:
У христиан есть духовная связь с водой. В таинстве крещения вода необходима. Как внешний и видимый знак внутренней и духовной благодати, крещение показывает, как человек становится частью семьи Божией…
Крещальные действия выражают глубокое понимание того, кто есть Бог и как Бог соединяется с нами каждый день через окружающую нас воду… Бог использует воды крещения, чтобы вплести всю нашу жизнь в Свою собственную жизнь — в благодатной любви и милости. Крещение напоминает нам о жизненной важности воды и учит искать в ней дар жизни, очищения и обновления. Вода необходима как для жизни на Земле, так и для жизни в «родстве-царстве» Бога…
Таинство крещения становится символом того, что вся вода священна, а не только та, что находится в купели. А если она священна, мы должны почитать воду, заботиться о ней, относиться к ней с благоговением, уважением и любовью. Через крещальные воды мы вступаем в путь веры, который пробуждает в нас способность видеть красоту Земли и всего Божьего творения. Мы учимся тому, что мы — часть сообщества, связанного водой. Мы сами состоим из воды и поддерживаемся ею. Крещальные воды текут по ручьям, рекам, озёрам и океанам мира, давая жизнь всему живому. Крещение соединяет христиан со всеми существами в очищающем потоке воды.
❤1👍1
Священные места
Нет привилегированных мест. Если ты остаёшься на месте, твоё место может стать священным центром — не потому, что оно даёт тебе особый доступ к Божественному, а потому, что в твоей неподвижности ты слышишь то, что можно услышать где угодно. Всё, что можно увидеть, можно увидеть из любой точки вселенной, если знать, как смотреть.
—Скотт Рассел Сандерс, Staying Put
Писательница Челси Стайнауэр-Скаддер описывает почти универсальный опыт трансцендентности в природе:
Одним из моих любимых вопросов, которые я задаю людям, является вопрос о том, испытывают ли они чувство священного в живом мире. Каждый человек, которому я когда-либо задавала этот вопрос, почти мгновенно отвечал «да», даже если он не считает себя духовным или никогда не использует слово «священный». На этот утвердительный ответ всегда следует упоминание о конкретном месте или переживании. Я слышала бесчисленные истории о том, что я называю переживаниями axis mundi: встречами, которые погружали человека в глубокое чувство принадлежности к маленькому кусочку Земли, на котором он оказался. Часто это что-то очень простое: пробегающий олень или купающаяся птица, которые каким-то образом открывают окно в его чувственное восприятие, и оттуда возникает свободное течение взаимности — не между я и оно, а между я и ты.
Мы встречаем священное, уделяя внимание жизни вокруг нас и земле под нашими ногами:
Я определяю «священное» как то, что выводит нас за пределы наших индивидуальных границ, погружает в тайну и даёт нам glimpse — проблеск — в обширную, переплетённую, вечную сеть живых существ, с которыми мы находимся в связи. Проще говоря: это моменты, когда мы становимся наиболее полно человечными через осознание того, что мы полностью переплетены — до наших ядер и электронов — с Землёй и космосом… Живой мир может открыть нам это понимание как в формах благоговения и удивления, так и в формах горя и утраты. И такие озарения могут спонтанно возникать в нашем сознании именно потому, что эта священная истина всегда присутствует везде на Земле, независимо от того, осознаём мы её или нет… Это моменты, когда эта священная реальность становится явной, приглашая нас, пусть ненадолго, сориентироваться относительно того конкретного, маленького уголка космоса, на котором стоят наши ноги. Возможно, это случалось с вами на вершине горы, или сидя под ветвями древнего дерева, или просто при звуке голоса птицы, которую вы помните из детства.
Другими словами: независимо от того, что мы верим (или не верим) о Боге или богах, о священных текстах или паломничествах — каждый из нас носит в себе потенциал быть «прибитым к месту» священным столпом. И в это время, когда мир живой природы так сильно разрушен, когда так много разрыва и отчуждения, когда исчезают леса, пустеют потеплевшие океаны и раздаются эхо вымерших видов, — ориентироваться вокруг этих неподвижных точек становится важнее, чем когда-либо.
Нет привилегированных мест. Если ты остаёшься на месте, твоё место может стать священным центром — не потому, что оно даёт тебе особый доступ к Божественному, а потому, что в твоей неподвижности ты слышишь то, что можно услышать где угодно. Всё, что можно увидеть, можно увидеть из любой точки вселенной, если знать, как смотреть.
—Скотт Рассел Сандерс, Staying Put
Писательница Челси Стайнауэр-Скаддер описывает почти универсальный опыт трансцендентности в природе:
Одним из моих любимых вопросов, которые я задаю людям, является вопрос о том, испытывают ли они чувство священного в живом мире. Каждый человек, которому я когда-либо задавала этот вопрос, почти мгновенно отвечал «да», даже если он не считает себя духовным или никогда не использует слово «священный». На этот утвердительный ответ всегда следует упоминание о конкретном месте или переживании. Я слышала бесчисленные истории о том, что я называю переживаниями axis mundi: встречами, которые погружали человека в глубокое чувство принадлежности к маленькому кусочку Земли, на котором он оказался. Часто это что-то очень простое: пробегающий олень или купающаяся птица, которые каким-то образом открывают окно в его чувственное восприятие, и оттуда возникает свободное течение взаимности — не между я и оно, а между я и ты.
Мы встречаем священное, уделяя внимание жизни вокруг нас и земле под нашими ногами:
Я определяю «священное» как то, что выводит нас за пределы наших индивидуальных границ, погружает в тайну и даёт нам glimpse — проблеск — в обширную, переплетённую, вечную сеть живых существ, с которыми мы находимся в связи. Проще говоря: это моменты, когда мы становимся наиболее полно человечными через осознание того, что мы полностью переплетены — до наших ядер и электронов — с Землёй и космосом… Живой мир может открыть нам это понимание как в формах благоговения и удивления, так и в формах горя и утраты. И такие озарения могут спонтанно возникать в нашем сознании именно потому, что эта священная истина всегда присутствует везде на Земле, независимо от того, осознаём мы её или нет… Это моменты, когда эта священная реальность становится явной, приглашая нас, пусть ненадолго, сориентироваться относительно того конкретного, маленького уголка космоса, на котором стоят наши ноги. Возможно, это случалось с вами на вершине горы, или сидя под ветвями древнего дерева, или просто при звуке голоса птицы, которую вы помните из детства.
Другими словами: независимо от того, что мы верим (или не верим) о Боге или богах, о священных текстах или паломничествах — каждый из нас носит в себе потенциал быть «прибитым к месту» священным столпом. И в это время, когда мир живой природы так сильно разрушен, когда так много разрыва и отчуждения, когда исчезают леса, пустеют потеплевшие океаны и раздаются эхо вымерших видов, — ориентироваться вокруг этих неподвижных точек становится важнее, чем когда-либо.