Жало — это дар
Стремясь преодолеть свою зависть к другому писателю, автор Энн Ламотт (на фото) нашла утешение в борьбе апостола Павла с его собственным несовершенством:

Второе послание Павла к Коринфянам, где он говорит о шипе в своей плоти [2 Коринфянам 12:7–10], — это его духовная автобиография, признание вслух того, насколько стыдной была для него жизнь во плоти. И в послании к христианам в Риме Павел пишет, что он ненавидит те поступки, от которых не может отказаться [Римлянам 7:15, 19]… У него было то же, что и у меня — нечто ужасное, сломанное и запятнанное внутри. Он был влиятельным, учёным человеком, знал и исполнял Тору, пожинал плоды власти — и всё это в итоге оставляло его в отчаянии…

Павел просил Бога снова и снова удалить это жало, но Бог сказал «нет». Бог сказал, что благодати и милости должно быть достаточно, что ни одно ужасное или великое дело Павла не изменит безмерности Божественной любви. Эта любовь и будет — и уже есть — последним словом. Последнее слово скажет не наше дурное поведение и мысли, а милосердие, любовь и прощение. Бог как бы сказал: Попробуй с этим сотрудничать. Хорошо? Оставь себе свое глупое жало — на здоровье!

В чём подвох? Подвох был в том, что Павел должен был увидеть жало как дар. Он должен был захотеть быть поставленным на своё место, быть готовым благодарить Бога за это очевидное новое чувство смирения, малости — за то, чего любой в здравом уме старается избегать. Самодовольство — это опьяняющее, затягивающее, порой самое приятное на земле чувство. Но Павел вместо этого выбрал подчинение и служение как путь освобождения от рабства эго.

Ламотт размышляет о трудности принятия своей несовершенности — и о милости, которая всё равно нас спасает:

Наши тайны порой кажутся такими отвратительными и безнадёжными, что хочется спрыгнуть со скалы. Но потом мы вспоминаем нечто странное и мимолётное, что когда-то вернуло нас или кого-то любимого к здравомыслию в самые тяжёлые моменты. Мы вспоминаем, как некая маловероятная и невидимая сила, состоящая из любви, правды и дружбы, помогла нам справиться с алкоголизмом, долгами или разбитым сердцем — несколько лет назад. И мы снова пытаемся сотрудничать с этой силой перемен, потому что кто знает — может, и сейчас поможет.

Пророк Михей говорит: «поступай справедливо» — следуй заповедям, делай то, что должен. Но люби милость — люби то тепло внутри, этот поток щедрости. Люби милость — прими принятие; прими прощение, когда только можешь, сколько можешь. А потом — передай его дальше…

Любовь и милосердие — суверенны, пусть часто и прячутся под видом обычных людей… Снова и снова, несмотря на всю нашу испорченность и растраченные ресурсы, билетер у входа машет рукой: проходите. Простили. Приняли. И когда мы это переживаем, когда понимаем, что мы в этом вместе — путаемся, падаем, начинаем сначала — в этой ужасной красоте бытия людьми, мы спасены.

Приглашаем на уникальную встречу с Андреем Десницким — известным библеистом, переводчиком, публицистом и профессором РАН. Автор нового перевода Нового Завета на современный русский язык, он расскажет:


Зачем и как создавался этот перевод


Какие трудности возникают при интерпретации древнегреческих библейских текстов


Как язык влияет на восприятие Евангелий сегодня


И, конечно, ответит на вопросы участников
⸻


О спикере:
Андрей Сергеевич Десницкий — доктор филологических наук, профессор, один из самых известных библеистов постсоветского пространства. Более 30 лет занимается исследованием и переводом библейских текстов, преподавал, консультировал переводчиков в странах бывшего СССР, выступал с лекциями в университетах и на конференциях. Автор книг, множества научных и популярных статей, а также курсов онлайн-проекта «Ваганты». С 2022 года проживает в Евросоюзе, где продолжает выступать с лекциями и писать книги.
⸻


Это мероприятие — редкая возможность встретиться с ученым, чья работа помогает заново услышать живое слово Евангелия в современном контексте.


Приходите, задавайте вопросы, участвуйте в живом разговоре о тексте, смысле и вере.


Дата и время: 20 августа (среда) 18:00


Место проведения: Реформатская церковь, Старая Рига, Mārstaļu iela 10


Участие: свободное (пожалуйста отметьтесь в мероприятии, чтобы мы предусмотрели достаточно стульев)
Телефон для справок: 20011100.

https://www.facebook.com/events/1767585327480635

Образ жизни
Чтобы понять мир, мало знания — ты должен увидеть его, прикоснуться к нему, жить в его присутствии.
— Пьер Тейяр де Шарден, Гимн Вселенной

Отец Ричард Рор показывает, как мудрость Иисуса отличается от интеллектуального знания:

Представьте, что к вам домой приходят настоящие звёзды академической мысли. С несколькими докторскими степенями, они каждый вечер сидят за вашим обеденным столом и выдают информацию о ядерной физике, киберпространстве, теории струн и психонейроиммунологии, давая окончательные ответы на все ваши вопросы. Однако они не ведут вас через процесс своих размышлений и даже не вовлекают вас в него — они просто излагают выводы, к которым пришли.

Их выводы могут показаться интересными и даже полезными, но способ, которым они с нами общаются, не делает нас свободными, не вдохновляет, не наполняет радостью. Их «мудрость» не освобождает нас, не зовёт к росту и жизни — наоборот, в итоге мы чувствуем себя неполноценными и зависимыми. Именно так мы часто обращаемся с Иисусом: как с учёным с множеством дипломов, который приходит просто рассказать нам о своих выводах.

Но это не путь к мудрости — и не так Иисус делился мудростью с теми, кто хотел у него учиться. Иисус учит своих учеников через свой образ жизни, создавая своего рода «семинарию жизни». Он берёт их с собой (Мк 1:16–20), и, наблюдая за ним, они учатся циклу и ритму его жизни: от молитвы и уединения — к учению и служению в общине. Как объясняет Синтия Буржо, Иисус учил как мошель мошалим — «учитель мудрости» [1]. Он не преподносит ученикам теоретические концепции, как мы делаем в семинариях. Вместо этого он вводит их в определённый стиль жизни — и единственный способ сделать это — пригласить их жить вместе с ним. Он приглашает и нас к тому же (см. Ин 1:39).

«Но народ узнал, куда он направился, и пошёл за ним. Он принял их, рассказывал им о Царстве Божием и исцелял тех, кто нуждался в исцелении» (Лк 9:11).

Можете ли вы представить себе апостолов, стоящих рядом с Иисусом и наблюдающих за ним — как он разговаривает с людьми, как ждёт, как слушает, как терпелив, как полагается на Бога, как уходит на молитву, как он не отвечает цинично или горько, но с доверием и правдиво? Можно ли представить себе более сильный способ обучения?

Лука говорит нам, что Иисус прошёл путь веры так же, как и мы. Это основополагающее послание тех евангельских драм, в которых Иисусу действительно нужна была вера — во время искушения в пустыне, в спорах с противниками, в саду Гефсиманском и на кресте. Нам хочется думать, что Иисус никогда не сомневался и не задавал вопросов Богу. Но гораздо более глубокое послание — в том, что в своей человечности он смущался, задавал вопросы, сомневался — и всё же оставался верным. Вот что значит путь мудрости.

Экуменические штудии: Эх, пропустил дату. 2 августа мариавиты празднуют годовщину Дела Великого Милосердия - откровения о Милосердии Божьем Марии Франциске Козловской в 1893, которое было задолго до признанного Ватиканом откровения Фаустине Ковальской в 1924. Хотя оба послания почти идентичны.

Моисей дал ропщущим израильтянам материальное решение их глубинного запроса о смысле всего, что с ними происходит. Они еще не поняли, что свобода лучше колбасы. Что возможность отвечать за свои решения и формировать свое будущее важнее сытой похлебки в бараке. Они этого не поняли, и удовлетворились перепелами и манной.

Временная пища, решение временных проблем тоже бывает. У нас есть нужда, мы помолились и Бог дает решение. У нас есть вопросы - мы молимся и получаем ответы. Но мы приходим не за тленной пищей в церковь! Мы не нахлебники у Бога. Мы идем за тем, что никто больше дать не может. Мы получаем экслюзивный продукт.
Давайте посмотрим – сколько времени, внимания, сил, энергии, уделяем тому, чтобы у нас была обычная земная пища, хлеб насущный, а значит то, что важно для нашего тела, для нашей земной жизни. Иисус это называет – пища тленная.
Как стараемся, чтобы у нас была работа, стараемся, чтобы на работе хорошо себя вести, как стараемся, чтобы на работе нас хвалили, чтобы работе уделять больше внимания и времени, чем требуется…
Как стараемся, чтобы у нас было больше денег, чтобы больше сэкономить, чтобы больше купить…
Любим хорошо поесть, попить, нравится нам красиво и дорого одеваться, любим новинки техники, хорошие машины, самые новые телефоны и компьютеры, дорогую косметику… Можно это долго перечислять, но всё это Иисус определяет коротко – пища тленная.
И говорит: «Но добивайтесь не тленной пищи, а той, что нетленна и способна дать вечную жизнь. Это пища, которую даст вам Сын человеческий, ибо Его Своей силой запечатлел Бог — Отец».
Давайте попробуем сравнить – сколько времени, сил, энергии, тратим ради тленной пищи, ради земных благ, а сколько ради «пищи пребывающей в жизнь вечную»?
Пища пребывающая в жизнь вечную, это прежде всего – Евхаристия, Святое Причастие, а также Божье слово и каждая встреча с Богом, каждая наша молитва. Это значит переживать что Я и Отец Одно.
«А что мы должны делать для того, чтобы дела наши были угодны Богу?» — спросили они Его.
«Вот ваше дело для Бога, — сказал им в ответ Иисус, — верьте в Того, кого Он послал».
Не просто веровать лично, но и помогать другим обрести эту веру в Иисуса. Вот Божье дело - радость унывающим, примирение враждующим, надежду отчаявшимся, свет во тьму.
Но как это делать, если у нас самих не хватает радости, мы не очень то миримся, да и надежда слабенькая.
Иисус им ответил: «Говорю вам истинную правду: не Моисей дал вам хлеб с Неба, это Отец Мой дает вам хлеб с Неба — истинный хлеб. Ибо хлеб Божий — Тот, который сходит с Неба и миру дарует жизнь».
«Господин наш, — сказали они, — всегда давай нам такой хлеб!»
Иисус сказал им: «Я — хлеб жизни. Тот, кто приходит ко Мне, не будет голодным; тот, кто верит в Меня, никогда не испытает жажды.
В книге Исход мы слышали про манну, пищу, которая стала прообразом Евхаристии – хлеб с небес.
Когда Израильтяне увидели этот хлеб, начали спрашивать – «И увидели сыны Израилевы, и говорили друг другу: что это? Ибо не знали, что это».
Что это?
Нам также сегодня нужна такая реакция удивления – что это?
Смотрим на Евхаристию, принимаем Причастие, и задаем себе вопрос – что это?
Задаем вопрос себе, Богу, другим людям – что это?
Важно, чтобы мы, принимая Святое Причастие, непрестанно повторяли этот вопрос – что это?
Важно, чтобы мы не впали в рутину, в привычку, но часто искали ответа на вопрос – Евхаристия, Причастие – что это?
Слышим ответ самого Иисуса на этот вопрос, и вся 6 глава Евангелия от Иоанна дает ответ на этот вопрос – что это?
А в Евангелие слышим ответ – «Я — хлеб жизни. Тот, кто приходит ко Мне, не будет голодным; тот, кто верит в Меня, никогда не испытает жажды».
Мы приходим в церковь, чтобы прекратить жить прошлым и получить ту пищу, которой на самом деле жаждет душа наша. Мы ищем смысла, и нуждаемся в силе, чтобы осуществить это в жизни. И здесь мы получаем смысл, причащаемся Жизни, обретаем это осознание взаимобытия - единое Тело Вселенского Христа, собранное вокруг одного хлеба и одной чаши.

Мудрый Раввин
Эмерита факультета CAC Синтия Буржо (на фото) воспринимает Иисуса как наследника традиции еврейских учителей мудрости:

Когда я говорю об Иисусе как о мастере мудрости, важно упомянуть, что на Ближнем Востоке «учитель мудрости» — это признанная духовная роль. В семинарии меня учили, что существуют только две категории религиозной власти: священник и пророк. Возможно, именно так традиция дошла до нас на Западе. Но на более широком Ближнем Востоке (включая иудаизм) существовала и третья, хотя и неофициальная категория: мошель мошалим, то есть учитель мудрости, передающий древние знания о преобразовании человеческой сущности.

Эти учителя трансформации — к числу которых я бы отнесла авторов еврейской мудрости, таких как Екклесиаст, Иов и Притчи — могут считаться ранними предшественниками раввинов, чьей задачей было толковать Закон и Предание иудаизма (часто с творческими интерпретациями). Отличительной чертой таких учителей было использование лаконичных высказываний, загадок и притч — а не пророческих речей или божественных повелений. Они обращались к людям на их родном языке — языке рассказа, а не закона…

Притчи, подобные тем, что рассказывал Иисус, относятся к жанру машаль — еврейской ветви универсальной традиции мудрости, включающей истории, пословицы, загадки и диалоги, с помощью которых передаётся мудрость… Иисус не только преподавал в этой традиции, но и радикально её переосмыслил. Но прежде чем мы сможем оценить тонкость его подхода к внутреннему преображению человека, нам нужно понять контекст, в котором он работал.

Среди христиан долгое время существовало стремление превратить Иисуса в священника — «нашего великого первосвященника» (см. Послание к Евреям). Образ Христа Вседержителя (Christos Pantokrator) в роскошных литургических одеждах доминировал в иконографии как Восточной, так и Западной Церкви. Но Иисус не был священником. Он не имел отношения к храмовой иерархии в Иерусалиме и держался на почтительном расстоянии от большинства ритуальных практик. Он также не был пророком в привычном смысле: посланником, призванным предостеречь народ Израиля от надвигающейся политической катастрофы и вернуть их сердца к Богу. Иисуса не интересовала политическая судьба Израиля, и он последовательно отказывался от навязываемой ему мессианской роли.

Его послание не было посланием покаяния (по крайней мере, в том смысле, как мы обычно его понимаем) и возвращения к Завету. Он оставался верен почве мудрости — преображению человеческого сознания. Он задавал те вечные и глубоко личные вопросы:
— Что значит умереть прежде смерти?
— Как потерять свою маленькую жизнь, чтобы найти большую?
— Возможно ли жить на этой земле с щедростью, изобилием, бесстрашием и красотой, отражающими Само Божественное Бытие?

Вот они — вопросы мудрости. И именно ими было наполнено всё учение Иисуса.

Укоренённые в реальности
По мотивам размышлений Ричарда Рора
«Мудрость — это иной способ познания, который открывает нам более высокий, всеобъемлющий уровень понимания. Мы называем это трансформацией или недвойственным мышлением».
— Ричард Рор, Things Hidden

Ричард Рор рассматривает мудрость как путь преображения, основанный на смирении, честности и укоренённости в реальности.

Существует такая мудрость, которую можно обрести только в пограничных пространствах: в страдании, рождении, смерти и возрождении (или — по иной схеме — в порядке, беспорядке и новом порядке).
Этому невозможно научиться, читая только книги. Есть истины, которые раскрываются лишь тогда, когда мы достаточно опустошены, достаточно растеряны, достаточно нестабильны.
Вот в чём гениальность Библии: она не даёт нам возможности разрешить всё в рамках академического богословия. Более того, практически ничего в Библии не написано с прицелом на учебную аудиторию.

Чтобы услышать Писание, нужно подойти к нему со смирением и терпением, отбросить свою повестку и позволить Духу открыть более глубокий смысл. Иначе мы услышим лишь то, с чем уже согласны, или то, что намеренно искали.
Разве это не очевидно? Как писал апостол Павел:
«Мы возвещаем … не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого» (1 Кор 2:13).
Такой способ учения направлен скорее на трансформацию, чем на передачу информации. А это полностью меняет и фокус, и цель.

Абсолютно ясно: Иисус исцелял, касался сердец, учил и преображал людей — без всяких предварительных условий. От них не требовалось богословское образование. Его мудрость не основывалась на философии или схоластике, несмотря на то, как много внимания западная церковь уделила средневековой системе.

Учение Иисуса было о реальном и нереальном, о временном и вечном — и, исходя из этого, о том, как жить внутри реальности.
Это требовало не образованности, а смирения и честности.
Тысячу раз Он говорил: Бог приходит к нам под видом нашей собственной жизни.
Позже это стали называть тайной Воплощения, или, как выразился Вальтер Брюггеман, — «скандалом конкретности».

Подумайте о стиле учения Иисуса. Да, Он несколько раз учил в храме, но основная часть Его слов рождалась в движении, на улицах, в пустыне, на природе.
Он говорил языком того, что видел вокруг: птицы, цветы, облака, дети, женщины, убирающие дом, землевладельцы и арендаторы — всё это становилось Его метафорами. Удивительно, как позже мы сделали из Его слов абстрактное систематическое богословие.

Он учил притчами, историями, образами, а не догматами. Это был скорее «путь тьмы» — в смысле тайны — чем яркий свет разума.
Но именно через конкретность Иисус проводил людей к всеобщему Свету.
Именно в частном открывается универсальное — это всегда понимали поэты.

Такой подход, укоренённый в реальности, ведёт к мудрости. И, следовательно, — к настоящему преображению.

Мудрость притч: земля, боль и надежда
Доктор Гэри Пол Нэбхан приглашает нас взглянуть на притчи Иисуса глазами тех, кто впервые их услышал: земледельцев, рыбаков, пастухов, садоводов Ближнего Востока. Через образы, близкие к их повседневному опыту, Иисус дарил им не только надежду, но и практические пути к выживанию, к восстановлению общинной жизни — именно тогда, когда давление внешних обстоятельств казалось невыносимым.

Притчи Иисуса были не академическими лекциями и не священными речами за кафедрой. Это были живые истории, насыщенные яркими символами, загадками и круговыми сюжетами, в которых слушатели становились соавторами. История не становилась целостной без их участия — и это участие приносило исцеление.

Нэбхан пересказывает притчу о сеятеле в духе земного, телесного, иудейского мира, каким он, скорее всего, был в глазах первых слушателей:

⸻

«Эй, вы, кто думает, что у него есть уши — слушайте!»

Сеятель вышел сеять.
И стал бросать зерно рукой — во все стороны.
(Иисус жестикулирует, словно разбрасывает зерно.)

Но большинство зерна упало далеко от него,
на сухую утоптанную дорогу…

Некоторые зёрна
упали на каменистую землю.
(Он встаёт на колени, стучит костяшками пальцев по утрамбованной почве. Глухой удар. Слушатели знают: в такую землю семя не проникает.)

Другие зёрна
попали в заросли терновника.
(Он хватает ветку колючего куста и проталкивает кулак сквозь шипы. Кожа на руке начинает кровоточить. Все в толпе знают, как больно ранит терновник — их ноги и руки уже знали эти царапины.)

Наконец, сеятель дошёл до места,
где земля была добра и приветлива,
рыхлая и плодородная.

Он снова опустился на колени.
И своей окровавленной рукой, как лопатой, выкопал из-под камней
влажный, пахучий, тёмный перегной.
Показал его людям,
и — поклонился простым земледельцам,
стоящим перед ним.

Он протянул к ним вторую руку,
ладонью вверх, как бы говоря:
«Вы сами — часть этой земли.
Без вас её плодородие не удержится.
Вы и есть то, через что действует Царство Божие».

⸻

Эта версия притчи напоминает нам, что мудрость не живёт в абстракциях, а в крови, земле, боли, трудах и прикосновениях.
Иисус не дал ответа — Он позвал участвовать, вслушаться, осознать, что семя слова Божьего нуждается в земле — в нас.
И только мы можем сделать её способной дать плод.

Иисус как Учитель и Мудрец: Радикальное обновление традиции
В христианской традиции Иисуса называют множеством титулов: Мессия, Сын Божий, Спаситель, Господь… Однако, как подчёркивает религиовед Диана Батлер Басс, наиболее частое и земное обращение к Иисусу в Новом Завете — «учитель» или «равви». Примерно в двух третях прямых обращений к нему используется именно этот титул: “равви”, “раббони”, “наставник”, “учитель”.

Этот факт многое меняет. Иисус не просто говорил о Боге — Он учил, обсуждал, интерпретировал, вдохновлял, провоцировал к размышлению. Он учил везде: в храме и на склоне холма, за столом и на свадьбе, на улице и у костра. Учение было его жизнью, и жизнь — формой учения.

Раввин как новатор, а не только охранитель

Во времена Иисуса термин “равви” был новым и радикальным. Он не означал клирика, как сегодня, и не встречается в Танахе. Слово “равви” стало использоваться для свободных учителей, мудрецов, которые не только передавали традицию, но и пересматривали её, осмысляли заново и применяли к современным реалиям. Быть раввином в первом веке значило не просто преподавать Закон, а создавать новую интерпретацию Писания, быть участником духовной революции.

Иисус как харизматический учитель и рассказчик

По словам библеиста Эми-Джилл Левин, Иисус отличался от раввинов, сидящих в доме учения ( бет-мидраше ), обсуждающих детали галахи. Он реагировал на ситуации по ходу жизни, рассказывал притчи, лечил, вдохновлял, давал советы тем, кто спрашивал. Он был харизматическим мудрецом, а не академическим законоведем.

Он не отвергал Моисея и не вступал в конкуренцию с другими учителями. Он не отменял, он переосмыслял. Как указывает Батлер Басс:

«Иисус не заменяет. Он переосмысляет и расширяет, приглашая к альтернативному и часто инновационному прочтению еврейской традиции».

Внутри еврейской традиции, но с дерзновением

Важно помнить: Иисус был евреем, учил евреев и толковал еврейские тексты. Он был частью еврейского мира, хотя и говорил от себя: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам». Его мудрость была пророческой, но не политической. Его революция касалась не римлян, а человеческого сердца.

Притчи, которые он рассказывал, — часть еврейской традиции машаль, ветви мудрости, включающей загадки, пословицы, истории. Он не декларировал истину, а приглашал к участию в ней. Он создавал истории, в которых слушатель завершает смысл, тем самым открывая себя для преобразования.

Учитель, которому не всегда следуют

Диана Батлер Басс с грустью замечает:

«Если бы христиане действительно следовали за Тем, кого называют Учителем, мир стал бы более справедливым и любящим».

Иисус остаётся радикальным учителем, неудобным и вдохновляющим, новатором в рамках традиции, провокатором, ведущим к милости. Его уроки всё ещё звучат, если только у нас хватит мужества их услышать.

Образцом мистического созерцание для Экхарта было восхищение апостола Павла до третьего неба. Он обращается к этой теме в одной из проповедей (№23):

Святой Павел был восхищен до третьего неба. Что это за три неба, взгляните! Первое – отрешенность от всякой телесности, другое – отчуждение от какой бы то ни было образности, третье – чистое стояние непосредственно в Боге…

Был ли он (Павел) в Боге или Бог был в нем? Я скажу: Бог познавал в нем, и он, не как (сущий) в Боге. Вот вам пример: солнце светит через стекло и понуждает выходить воду из розы. Это происходит благодаря тонкости материи стекла, рождающей силою солнца; так солнце рождает в стекле, а не стекло в солнце. Не иначе случилось и с апостолом Павлом. Когда ясное солнце Божества просветило его душу, из светлой розы его духа излился поток любовного Божественного созерцания…

Это довольно трудный для понимания текст и переводчик, судя по его комментариям, сделал всё, что мог, чтобы корректно передать его.

Попытаюсь развить эту метафору, которую Экхарт, судя по дальнейшему тексту явно не докрутил. На что я бы сразу обратил внимание, так это на стекло между солнцем и розой. Если мы находимся в помещении, то источником света и тепла становится не само солнце, а именно стекло – диск солнца на стекле (солнце рождает этот источник в стекле). В зависимости от характеристик стекла свет и жар, воздействующие на розу, будут варьироваться.

Если принять, что стекло здесь выступает метафорой границы внутреннего (феноменального) опыта, то диск солнца на стекле будет чувственным объектом, за которым находится реальный. И получается, что “непосредственное стояние в Боге” при достижении третьего неба не означает его (Бога) непосредственного восприятия (иначе зачем упоминать стекло?). Во всяком случае пока созерцатель сохраняет свою объектность.

Это подтверждается у Экхарта в другой проповеди, где он говорит, что индивидуальная душа создает “Бога”, и непосредственное созерцание возможно только через уничтожение “Бога” и “души”, когда душа возвращается в Божество (божественную сущность). Тут в целом – понятная неоплатоническая схема возвращения в Единое. В этом случае душа как отдельный объект исчезает.

Мудрость в действии
Отец Ричард Рор учит, что чтобы стать мудрым, мы должны войти в саму жизнь, встретиться с людьми и местами, которые бросают вызов нашему способу мышления.

Иисус пришёл, чтобы научить нас пути мудрости, принеся нам послание, которое предлагает освободить нас как от лжи мира, так и от лжи, укоренившейся внутри нас самих. Мудрость Евангелия создаёт альтернативное сознание — твёрдую почву, на которой мы действительно можем стоять, свободные от любого общественного порядка и любой идеологии. Проповедь Евангелия выбивает почву из-под наших ног, и нам приходится ставить свою жизнь на новое основание. Сначала мы должны действовать. Мы должны пересечь порог и жить по-другому, чтобы нас вынудили думать по-другому и задавать трудные вопросы.

Чтобы по-настоящему понять истину Евангелия, мы должны перейти и войти в солидарность хотя бы с одним человеком, который отличается от нас. Например, если нас пугает другая культура или религия, тогда нам лучше всего направиться в ту сторону. Если нас пугает определённая группа людей, тогда мы должны познакомиться с ними. Некоторое время мы должны выдерживать пребывание с людьми, которые живут или мыслят иначе, и учиться видеть реальность с их точки зрения. Иисус говорит, что мы должны любить своих врагов, потому что только так можно охватить всю картину. Это единственный способ научиться любить другую сторону собственной души.

Мы не можем попытаться решить это с помощью ума; мы просто должны действовать. Проблема не решается в голове, а решается в животе, во всём теле (включая голову, но это приходит позже). Вот что я имею в виду, говоря о риске и прыжке веры. Это очень францисканский подход к жизни. Святой Бонавентура и Дунс Скот придавали любви первенство перед знанием, вероятно, опираясь на собственное стремительное погружение Франциска в жизнь. Сначала мы соглашаемся отдать себя, и только потом поймём — не наоборот. В противном случае мы увязаем во всевозможных защитных доводах, почему нам не нужно отдавать себя жизни, и никогда не совершаем прыжка.

Сначала я должен действовать — и тогда я пойму, в смысле: весь человек поймёт. Тогда я буду знать, что я знаю. Но я действительно не буду знать, почему я это знаю, и не смогу предложить доказательства кому-либо ещё. Это — таинственная мудрость веры, мудрость, которую мы узнаём только тогда, когда находимся в пути. Никто другой не может научить нас этому уроку — ни папа римский, ни библейские авторитеты; мы должны пройти этот путь сами. Вот что означает «первенство действия». Упорствуй в том более глубоком месте в себе, где находится «и то, и другое». Это — место души и место мудрости, к которому мы должны двигаться. Не бойся! Страх возникает из потребности в контроле, а мы всё равно не контролируем ситуацию.

А знаете, кто на фото? Это монах-доминиканец Филипп Мария Экман OP - сын знаменитого харизматического проповедника Ульфа Экмана.

Когда мы росли, нас учили задавать себе вопрос: WWJD… Что сделал бы Иисус?
Конечно, со временем это стало немного клишированным и коммерциализированным… но вопрос всё равно остаётся правильным.
Прекратите облавы.
Проявляйте сострадание.
Накормите голодных.
Позаботьтесь о больных.
Примите пришельца.

Шейн Клейборн