Почитание трёх колёс мудрости
(Honoring Three Wheels of Wisdom)

Писание, подтверждённое опытом, и опыт, проверенный Традицией, — хорошая мера для духовного мировоззрения.
— Ричард Рор

На этой неделе выделяется одна из центральных тем учения отца Ричарда Рора в Школе Жизни при CAC:
Личный опыт — это фильтр, через который мы воспринимаем как Писание, так и Традицию.

⸻

Как бы нас ни воспитывали — в какой бы конфессии или религии,
наш духовный путь всё равно проходит через первый фильтр — наш собственный опыт.
Вместо того чтобы притворяться, будто нас формируют только Писания или Церковь,
нужно быть честными: каждый из нас воспринимает Бога через призму своей жизни.

У нас нет абсолютно беспристрастной позиции,
но мы можем осознать и признать, какие у нас есть фильтры.

Бог доверяет нашему опыту
и приглашает нас делать то же самое.

Писание и Традиция, в свою очередь, помогают нам быть одновременно критичными и сострадательными к своему опыту.

⸻

В CAC это называется “трёхколёсный велосипед” духовного роста:
• Писание
• Традиция
• Опыт

⸻

Исторически католики любили говорить, что опираются на Великую Традицию —
но часто это означало: «так делали последние сто лет».
То, что считается «официальным учением», обычно меняется каждое столетие.

В реальности, наши образы Бога чаще всего приходят из раннего опыта власти —
из семьи, культуры, учителей.

А затем мы начинаем искать подтверждения этим образам в Традиции и Писании,
вместо того чтобы позволить им преобразовать наш опыт.

⸻

Если пытаться опираться только на Писание, мы застрянем:
Библия даёт множество противоречивых образов Бога.

Иисус цитирует только те места Писания, которые соответствуют его внутреннему опыту.

Если же опираться только на свой личный опыт, мы рискуем
попасть в ловушку субъективных настроений и предпочтений.

Поэтому важно:

Подтверждается ли наш опыт жизнью святых, мудростью учителей, и сердцем Писания?

⸻

Иисус и Павел строят свои учения на Писании и Традиции,
но осмеливаются переосмысливать их через свой уникальный опыт Бога.
Это очевидно. И нам следует следовать их примеру.

⸻

В курсе “Основы созерцательной жизни в действии” в CAC
Брайан Макларен учит:

Если бы у нас был только опыт, каждое поколение начинало бы с нуля.

Но если Традиция и Писание используются, чтобы заглушить наш опыт,
нашу жажду, открытия, переосмысления, —
тогда они становятся не фундаментом, на котором строится жизнь,
а потолком, выше которого нельзя вырасти.

⸻

Если же мы держим все три элемента в творческом напряжении,
мы становимся участниками большой истории —
многопоколенческого разговора,
в котором опыт каждого —
через века, культуры, вопросы и надежды —
становится коллективным банком мудрости
для нас самих
и для тех, кто придёт после нас.

⸻

Почитание Опыта
(Honoring Experience)

Продолжая метафору «трёхколёсного велосипеда веры», отец Ричард Рор подчёркивает:
духовный рост происходит тогда, когда мы внимательны к собственному опыту
и учимся из него:

⸻

Священное Писание и Традиция — это два колеса, которые несут внешнюю (внешнюю) авторитетность.
Но только личный опыт ведёт нас к внутреннему авторитету.

Нам нужны оба — и внешний, и внутренний.
Лишь когда они встречаются, возникает подлинная духовная мудрость.

Исторически христианство полагалось почти исключительно на внешний авторитет —
догматы, правила, церковные иерархии.
Но сегодня мы должны честно признать ценность внутреннего, пережитого опыта.

Он всегда присутствовал —
но редко признавался как достойный доверия.

⸻

Информация не ведёт к трансформации.
А сегодня миру и Церкви нужны не просто люди с ответами —
нужны люди, преобразившиеся изнутри.

Рор подчёркивает:

Я не хочу, чтобы слова в моих книгах или этих размышлениях
отвлекли кого-то от его собственного изумления,
или стали заменой его личному внутреннему опыту.

Теология (и «власть» учителей) слишком долго играли такую роль.

Всё, на что я надеюсь —
чтобы мои слова стали приглашением к личному пути,
а не его заменой.

⸻

Отец Ричард предлагает новое видение слова “молитва”:

Мы превратили молитву в благочестивую практику.
Но на самом деле, молитва — это приглашение к внутреннему опыту.

Когда духовные учителя говорят:
«Молись!» — они говорят:
«Пойди внутрь. Узнай сам. Услышь сам.»

Слишком долго мы настаивали только на внешнем авторитете
— без практики молитвы, внутреннего путешествия и зрелого сознания.

Результаты для мира и религии —
разрушительны.

⸻

В нашем духовном «велосипеде»
опыт — это третье колесо,
которое должно уравновешиваться и быть проверяемым
через Писание и Традицию.

Когда все три колеса работают вместе —
возникает мудрый человек.

Это самое простое определение.

В CAC мы стремимся воспитать не спорящих и не праведников,
а сострадательных и мудрых людей.
Это и есть наша цель.

⸻

Брайан Макларен добавляет:

Если за столом сидят Писание, Опыт и Традиция —
то всё это — опыт.

Писание — это опыт древнего народа в другом контексте.
Традиция — это опыт тех, кто много веков толковал опыт Писания.

Затем прихожу я — и мой собственный опыт,
и опыт моей общины,
тоже вступает в разговор.

Важно помнить:
никто не имеет права вырезать чужой опыт,
просто потому, что он ему неудобен.

⸻

Я не хочу застрять только в своём опыте —
он слишком ограничен.

Мне нужен опыт Писания.
Мне нужен опыт Традиции.

В конце концов, мы имеем дело с разными опытами людей
и с толкованием этих опытов.

И в этом — наша совместная работа, наша помощь друг другу.

⸻

Толкование Писания через опыт

Авторы и активисты Алексия Сальватьерра и Брендон Ренчер описывают, как порабощённые африканцы интерпретировали Библию через призму собственного опыта и находили в ней обещание достоинства и освобождения.

Видя себя в библейских историях, порабощённые африканцы воспринимали Библию как живой текст. У них складывались отношения с Писанием: они вступали в диалог с его историями и с Богом. Бог не представлялся им как далёкое, злобное божество. Бог порабощённых африканцев был всегда рядом, Он должен был освободить их и наказать угнетателей. Особенно ощутимым было Божье присутствие в том, как они воспринимали Иисуса — как спутника на пути, друга, помогающего выжить и освободиться от гнёта. Это изображается в спиричуэле «I Want Jesus to Walk with Me» («Я хочу, чтобы Иисус шёл со мной»), выражающем их глубокую дружбу с Иисусом:
I want Jesus to walk with me
I want Jesus to walk with me
All along my pilgrim journey
I want Jesus to walk with me. [«Я хочу, чтобы Иисус шёл со мной… всюду на моём странническом пути…»]

Порабощённые африканцы проявили стойкость и изобретательность, создав народную теологию на основе Библии в форме народных песен — негритянских спиричуэлов. Они пели эти песни как в тайных убежищах в лесу, так и в мистических «тайных убежищах» своей души — в полях и на плантациях. Спиричуэлы позволяли им оживить библейские истории, воплотить их в теле и сделать своими. Это также давало возможность творчески переосмыслять библейские повествования.

История Исхода, история освобождения, особенно мощно отзывалась в сердцах порабощённых:
В рассказе об исходе Моисей получил от Бога силу раздвинуть море, чтобы евреи, которых он вёл, могли сбежать от своих угнетателей — фараона и египтян. Море сомкнулось, утопив фараона и его войско, когда они гнались за евреями. С Божьей помощью народ был освобождён. Следуя своей радикальной интерпретации Библии, порабощённые африканцы вплетали свои страдания в библейскую историю через песню:

Однажды утром, светлым и ясным,
Я расправлю крылья и взлечу в воздух,
Когда дойду до небес — надену обувь,
Буду бегать по славе и всем рассказывать весть,
Когда дойду до небес — буду петь и восклицать,
И никто меня оттуда не прогонит.

Послание ясно: так же, как Бог даровал победу евреям над Египтом, а Иисусу и Церкви — над Римом, Он дарует победу порабощённым африканцам над их рабством в условиях белой христианской Америки. И эта победа, как и те предыдущие, произойдёт не в каком-то «сладком потом», а здесь и сейчас, в этом мире. Порабощённые верили, что Бог будет действовать через них, чтобы принести это освобождение.

Подарок на день рождения. Угадайте, чем он необычен!

Что для меня означает Писание?

В беседе с Рэнди Вудли на курсе Основы вовлечённого созерцания (Essentials of Engaged Contemplation) преподавательница Центра действия и созерцания (CAC) Кармен Асеведо Бутчер делится своим отношением к Писанию:

Писание может означать разное для разных людей. В христианской традиции у нас есть Ветхий Завет и Новый Завет. У Иисуса был Танах, и Он часто цитировал Тору, Пророков и Псалмы, особенно любил Исайю и Псалмы. У нас есть природа. У нас есть Писания других религий и традиций мудрости. Мне всегда нравится сохранять открытость, когда мы говорим «Писание», и не думать, что я знаю, что оно значит для кого-то другого.

Для меня сначала Писанием был Ветхий Завет, потом Новый. В детстве это было, в основном, что-то, чему нужно научиться, чтобы сдать некий воображаемый экзамен на «хорошесть», устроенный каким-то полицейским внутри меня. Но со временем Писание стало для меня чем-то, что связано с преображением — с тем, чтобы узнать, кто я есть, и как мне стать более любящей и осознанной.

Христианские Писания — это антология, написанная людьми. В ней есть доброе, плохое и уродливое. Мы должны с ними бороться. Но в конце концов, что я должна унести из чтения Писания — это чувство изумления перед Божьей любовью. Если Писание не вызывает у меня этого изумления, значит, мне стоит вернуться и прочитать снова… Я всегда надеюсь, что на своём пути роста и преображения мне удастся читать Писание так, как читал его Иисус.

Преподаватель CAC Рэнди Вудли делится своей точкой зрения, согласно которой письменные Писания — это «позднее прибытие» в более широкую историю творения:

Существует множество взглядов у коренных народов, но я считаю, что письменные Писания появились поздно. То, что Творец дал нам первым — это творение. Поразительно, что когда Писание всё же появилось, оно выражает восхищение и благоговение перед всем творением и тем, чему оно может нас научить, включая уроки от животных и даже муравьёв. Иисус делал то же самое. Он радовался цветам и деревьям, семенам и почве. В каком-то смысле Писание подтверждает, что творение — это первая история Творца.

Есть ещё кое-что, помимо творения, — это наша совесть. Люди всегда имели собственное сердце, на которое можно было полагаться. В определённом смысле, Писание тоже это отражает. Оно рассказывает нам истории о том, как стоит и как не стоит поступать. Мы учимся из этих историй…

Писание — один из инструментов, который помогает нам понять, как жить правильно. Я ценю его не как свод правил, а как собрание историй, согласующихся с творением. Его учения и само творение согласуются с нашим сердцем и с теми здоровыми сообществами, чьи ценности пронизаны любовью и заботой. Когда я вижу в Писании нечто, противоположное этому, я говорю себе: «Значит, я должен научиться чему-то об этом. Узнать, как не поступать, или как не жить».

⸻

Убитые психопатом-экстремистом в Вашингтоне Ярон Лещинский и Сара Мильграм. Ярон был нашим братом, мессианским евреем, и посещал общину «Царь царей».

Вечный покой даруй усопшим, Господи, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Аминь.

Широкая традиция мудрости

Отец Ричард описывает важность Традиции, включающей в себя наследие мудрости, веры, практик, молитв и ритуалов:

Я не верю, что Бог ожидает от каждого человека начинать с нуля и заново изобретать колесо жизни в течение одной-единственной, короткой жизни. Мы должны строить на общем основании — «общении святых» всех времён. Это — унаследованный плод и дар, который иногда называют «Традицией Мудрости».
Это наследие нельзя получить просто по принадлежности к той или иной группе или религии. Оно во многом зависит от того, насколько образованы, зрелы и опытны наши конкретные учителя.

Боюсь, что большинство семинарий лишь знакомит служителей с выводами их собственной деноминации и не предоставляет пространства и времени для изучения коренных традиций, межрелигиозного и экуменического опыта. А ведь всё это могло бы расширить перспективу от «моя религия обладает всей истиной» к пониманию «универсальной мудрости, которую моя религия выражает своим способом».

Если что-то является истиной, оно должно быть истиной везде.

На протяжении поколений были бесчисленные искренние искатели, проходившие тот же человеческий путь. И существует множество коллективной и общей мудрости, которую можно почерпнуть. Существует непрекращающаяся мудрость, которая снова и снова проявляется в разных мировых религиях — с использованием разных метафор и словаря. Основополагающая суть этой мудрости во многом схожа, хотя никогда не бывает абсолютно одинаковой. Подобно Троице, духовное единство — это не унификация, а разнообразие, любимое и объединённое в любви.

Вот моё краткое изложение этой глубокой и повторяющейся Традиции Мудрости:
• Существует Божественная Реальность, лежащая в основе и пронизывающая мир вещей.
• В человеческой душе существует естественная способность, родство и стремление к этой Божественной Реальности.
• Конечная цель всего существования — это единение с Божественной Реальностью.

Я надеюсь и верю, что мои тексты и учения содержат больше, чем лишь мой ограниченный опыт и представления, потому что я нашёл глубокое подтверждение этого как в еврейских, так и в христианских Писаниях, а также в свидетельствах многих других путников на этом пути.

Сейчас мы будем вместе с вами медитировать.
Во время медитации мы будем сидеть неподвижно. Это очень важно. Это первый шаг к тому, чтобы отстраниться от эгоизма и открыть сознание бесконечной реальности.

Прикроем глаза и начнём произносить про себя наше молитвенное слово, нашу мантру: Ма-ра-на-фа.
Мы не будем думать о слове и о себе. Медитация ведёт нас в состояние неразделённого сознания, поэтому мы становимся одним целым с Тем, Кто Един.

Святой Павел рассказывает нам о нашем призвании, прося Бога помочь нам
«укрепиться через Его Духа во внутреннем человеке, чтобы Христос через веру поселился в наших сердцах… и познать Христову любовь, которая превышает всякое знание, чтобы мы исполнились полнотой Божьей» (Еф. 3:14–19).

Это призыв к полной, данной даром и свободной от каких-либо условий, человеческой жизни в истине, полноте и уверенности — что мы можем любить, и что нас любят.
Это призвание доступно всем.

⸻

Джон Мейн OSB, «Голод глубин сердца», 1.1 «Полнота бытия»

Мы не знаем до конца, кем мы являемся.
Не знаем, кем мы являемся, не знаем, кем является наш ближний, не знаем, кем является Бог, не знаем, кем является Иисус Христос. Это знание — часть тайны Бога. Поэтому, желая найти ответы на эти вопросы, мы отправляемся в путешествие. Это путешествие, во время которого в нас происходят изменения. Но в этих изменениях мы не становимся кем-то другим — мы становимся только теми, кем на самом деле являемся.

Мы приходим на встречи медитативных групп, чтобы углубить нашу практику и лучше понять избранный способ медитации. Когда я слышу, как после медитации участники делятся тем, как они открывают для себя путь медитации и что он значит для них, я удивляюсь и радуюсь. Каждый рассказ об опыте — удивительно индивидуален. Это напоминает, что каждый из нас — уникальное творение. Когда я оглядываюсь на свою жизнь, я вижу, насколько она была скроена под меня. Истории, которые я слышала, не похожи на мою, но я понимаю их, и моё сердце расширяется.

Но я также замечаю, что существуют трудности в попытке удерживать вместе вещи, которые кажутся противоположными. Можно ли быть отдельной личностью и в то же время быть частью целостности, не отделяясь от других? Эта сложность единения противоположностей хорошо выражена в развитии обществ. В истории Европы мы видим, что некоторые нации становятся индивидуалистичными. Свобода — это возможность выбирать свой образ жизни, не нанося вред другим. Но также важно и то, что нас объединяет: общность, единство. В Азии и в коммунистических обществах коллектив важнее индивида — и это ведёт к проблемам с правами человека.

Трудно найти баланс. Но по мере того, как мы будем входить глубже в тайну самих себя и Бога, эти противоположности будут исчезать. Мы начнём понимать, что являемся частью друг друга. Когда мы медитируем вместе и потом слушаем друг друга, мы узнаём общее.

Медитируя, мы не просим Бога о том, в чём, как нам кажется, мы нуждаемся. Он — лучший гид для нас, чем мы сами. Когда мы сидим в тишине, мы не знаем, что с нами происходит. Мы учимся доверять и отпускать. «Явилась сила в нас», — писал святой Павел. Эта нежная сила не контролирует нас. Она работает в нас, если мы позволим ей.

Иногда удаётся почувствовать во время медитации, что в тишине мы возвращаемся в момент сотворения, когда нам была дарована жизнь. Эта передача жизни происходит снова. Мы погружаемся глубже и глубже в источник, из которого текут воды жизни.

⸻

Фрагмент из: Лиз Уотсон, «Становиться тем, кем я являюсь»
Meditatio, Варшава, 2018

Перевод: Мария Захарова wccm.ru

Первым признаком эго является желание быть великим, желание, например, быть первым, желание доминировать.

Затем возникает желание брать; эго хочет брать, а не давать или просто позволять быть. Эго стремится удерживать, цепляться, владеть, не отпускать. Эго стремится продвигаться вперёд, получать больше, быть больше, знать больше, обладать большим. Эго хочет удержать всё, даже за счёт других, ставя себя, другими словами, выше других. Эти черты эгоизма проявляются в любой деятельности — духовной, физической и умственной, в которой мы можем быть вовлечены. Поэтому существует реальная опасность, особенно для религиозного человека, впасть в эгоистичную духовность. В духовность, которая стремится быть великой, которая хочет получить опыт Бога или святости, сохранить его, накопить больше и удерживать его даже ценой ущерба для других.
The Ego on our Spiritual Journey I, Laurence Freeman OSB

Тонкий звук безмолвия
Брат Павел

Цикл размышлений о медитации и практике осознанности с христианской перспективы. Взгляд мистика на природу бытия.

https://author.today/work/21652

Что такое Тень?

На этой неделе размышления посвящены теме теневой стороны личности — теме, которая неоднократно звучит в трудах отца Ричарда Рора.

Теневая сторона — это ключевое понятие в моей работе, требующее начального пояснения и определения. Моё понимание тени в основном опирается на труды швейцарского психотерапевта Карла Густава Юнга (1875–1961).

Начнём с личной тени. В первую половину жизни (а для многих — и во вторую, по возрасту), мы выстраиваем свою персону, своё отдельное или ложное «я». Говоря просто, в детстве мы учимся тому, какие формы поведения вызывают одобрение или неодобрение со стороны семьи, учителей и друзей. Если мы хотим как-то управлять своей жизнью и получать приятные результаты, мы, как правило, развиваем те черты, которые считаются приемлемыми, и подавляем те, которые не поощряются. То, что мы подавляем или отрицаем в себе, становится нашей тенью. Эти качества, помещённые нами в тень, не обязательно являются плохими; это просто те черты, которые не были вознаграждаемы в рамках нашей семейной системы или культуры.

Персона (тот образ, который мы представляем миру) и тень — это взаимосвязанные понятия. Наша тень — это то, что мы отказываемся признавать в себе и не хотим, чтобы другие в нас видели. Чем больше мы культивировали и охраняли выбранную персону, тем больше работы с тенью нам предстоит. Поэтому нам особенно важно быть осторожными с привязанностью к идеализированным ролям или образам «я» — таким как служитель, родитель, врач, «хороший человек», профессор, моральный верующий или президент чего-либо. Эти роли создают огромную персону, соответствовать которой сложно, и они нередко навсегда затягивают людей в иллюзию, что роль — это и есть всё, чем они являются и чем могут быть. Чем сильнее мы привязаны к защищённому образу самих себя, тем больше у нас, скорее всего, будет теневых сторон.

По моему опыту, это особенно опасно для «духовных лидеров» или «профессиональных религиозных людей», потому что в этих ролях таится особенно сильное искушение эгоцентричного самообраза. Каждый раз, когда служители или убеждённые верующие чрезмерно настроены «против» чего-то, можно почти с уверенностью сказать, что где-то рядом скрывается теневой материал. Ревностность часто выдаёт чрезмерно подавленную тень.

Наш образ себя не является чем-то устойчивым или прочным; он просто формируется нашим разумом, желаниями и выбором — а также предпочтениями окружающих. Он совсем не объективен, но полностью субъективен (что, впрочем, не означает, что он не оказывает реального влияния). Переход к мудрости второй половины жизни во многом связан с необходимостью работы с тенью и развитием здорового самокритичного мышления. Именно это позволяет нам увидеть за пределами собственной тени и маски то, кто мы есть на самом деле — «сокрытые со Христом в Боге», как говорит апостол Павел (Колоссянам 3:3). Мастера дзэн называют это «лицом, которое у нас было до рождения». Это «я» не может умереть, оно вечно и есть наше подлинное «я». Религия всегда — в той или иной форме — стремится к обретению нашего истинного «я» (или души), а значит, и к обретению Бога, Который есть наша глубочайшая истина.

Монах несущий свет. Цесис. Латвия
Matiass Jansons. Ночной страж.