Ну и конечно же

Самое печальное зрелище в окололитературной движухе - это пожилые седомудые дядечки, которые очень хотели Попасть В Литературу, но так и не смогли, и это обстоятельство до крайности обозлило их на эту самую Литературу. И эти дядечки теперь без конца склочничают, разносят интриги и сплетни, доносят до всего мира Правду о том, что литература у нас Неправильно Устроена; что места Настоящих Писателей занимают Бездари и Приспособленцы; что какие-то там сволочи везде катаются выступать по городам и получают премии, а они - нет.

Литературная зависть в принципе так удивительно устроена, что превращает даже когда-то адекватного человека в мычащее животное, но тут дело даже не в зависти, а в каком-то жутком чувстве непринятости, отчужденности. Есть такой мем, где на вечеринке все танцуют и веселятся, а в углу стоит парень с коктейлем и уверен, что на самом деле он лучше, умнее и круче их всех, просто они этого еще не знают. Вот это примерно оно, только выглядит в разы более жалко, потому что персонаж в углу комнаты еще пытается мелочно гадить веселящимся.

При том, что при наличии хоть какого-нибудь таланта Попасть В Литературу - дело простейшее, в этом нет ничего сложного, надо просто нормально писать и уметь выстраивать диалог с читателем. Все. Это не политика, тут нет оцепления с колючей проволокой и пулеметными вышками. Садись да пиши, желательно хорошо; плохо тоже можно, но лучше не надо.

Но ведь нет, проще расчесывать обидки, сплетничать с усердием бабки на лавочке и плакать, что кто-то Занял Твое Место.

Нюанс в том, что литература огромна, безразмерна, в ней нет "мест". "Место" может найти любой нормальный автор, просто работать надо и желательно быть не совсем уж говном.

А быть седым дядечкой и вести себя как базарная баба - очень грустно, по возможности избегайте этого. Выглядит это печально и уж точно не похоже на пример для подражания. Я бы такое место не занял, извините.

Если тебе важно:
✔️знать политическую правду
✔️быть в курсе новостей из зоны СВО
✔️разбираться в экономике
✔️понимать предлагаемые законопроекты

Подписывайся на Радио Sputnik Санкт-Петербург

Одобряю и рекомендую!

Кхм, уважаемый федеральный телеканал Россия24, при всем уважении, а вы точно обличаете украинских шлюх, а не рекламируете?)

Я так-то не против посмотреть на раздетых женщин, но давайте как-нибудь помудрее, что ли, крестик и трусы там, все такое.

А то одной рукой мы боремся за духовность и нравственность, а другая под столом.

Потому что, опять же простите извините, но когда вы громко изобличаете аморальность и безнравственность, показывая это в картинках и во всех подробностях, не удивляйтесь вопросам в духе "а фулл есть"?

Хорошо изобличили, молодцы)

Насчет одного блогера рискну предположить, что кто-то его немножечко обманул, сказав: братишка, у тебя есть ОГРОМНАЯ НАДЕЖНАЯ КРЫША, изобличай режим изо всех сил, топи за капитуляцию России, мы все за тебя впишемся если что, темка железная.

Учитывая, что это продолжалось практически полгода, в какой-то части это даже было, возможно, и правдой, но, мягко говоря, не очень полной.

Ну и дополнительным фактором стоит учесть, что персонаж, извините, умный не очень и мог поверить кому угодно, даже если бы с ним заговорила прикроватная тумбочка.

А разгадка проста: не верьте прикроватным тумбочкам. Они врут.

Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения.

Сотников, слышно было, будто насторожился, притих, дыхание его замерло — сдается, он что-то обдумывал.

— Ничего не выйдет, — наконец сказал он.

— Как не выйдет? А что тогда выйдет? Смерти достукаться легче всего.

«Вот дурила», — подумал Рыбак. Уж такого неразумного упрямства он не ожидал. Впрочем, сам одною ногой в могиле, так ему все нипочем. Не хочет даже шевельнуть мозгами, чтобы не потащить за собой и товарища.

— Ты послушай, — помолчав, горячо зашептал Рыбак. — Нам надо их повадить. Знаешь, как щуку на удочке. Иначе перетянешь, порвешь — и все пропало. Надо прикинуться смирными. Знаешь, мне предложили в полицию, — как-то сам не желая того, сказал Рыбак.

Веки у Сотникова вздрогнули, затаенным тревожным вниманием сверкнули глаза.

— Вот как! Ну и что ж — побежишь?

— Не побегу, не бойсь. Я с ними поторгуюсь.

— Смотри, проторгуешься, — язвительно просипел Сотников.

— Так что же, пропадать? — вдруг озлясь, едва не вскрикнул Рыбак и замолчал, выругавшись про себя. Впрочем, черт с ним! Не хочет — его дело; Рыбак же будет бороться за себя до конца.

Сотников задышал труднее — от волнения или от хвори; попытался откашляться — в груди зашипело, как на жаровне, и Рыбак испугался: помирает, что ли? Но он не умирал и вскоре, совладав с дыханием, сказал:

— Напрасно лезешь… в дерьмо! Позоришь красноармейскую честь. Живыми они нас не выпустят.

— Как сказать. Если постараться…

— Для кого стараться? — срываясь, зло бросил Сотников и задохнулся. Минуту он мучительно кашлял, потом шумно дышал, затем сказал вдруг упавшим голосом: — Не в карты же играть они тебя в полицию зовут.

«Наверно, не в карты», — про себя согласился Рыбак. Но он шел на эту игру, чтобы выиграть себе жизнь — разве этого недостаточно для самой, пусть даже отчаянной, игры? А там оно будет видно, только бы не убили, не замучили на допросах. Только бы вырваться из этой клетки, и ничего плохого он себе не позволит. Разве он враг своим?

— Не бойсь, — сказал он. — Я тоже не лыком шитый.

_____

Это отрывок из повести Василя Быкова "Сотников". А фильм Ларисы Шепитько "Восхождение", снятый по этой книге, мы с вами посмотрим на моем поэтическом салоне в "Солнце Севера" уже завтра, 18 июля. Обдумаем, обсудим, поговорим о важном. В стоимость билета входит вино и легкие закуски. Количество мест ограничено.

Внимание, мой кот переобулся. Что делать?

«Нравственное потрясение очищает душу», - с таким посылом режиссёр Лариса Шепитько сняла фильм «Восхождение».

Его мы будем смотреть и обсуждать 18 июля в литературном салоне у Александра Пелевина. За подробностями – сюда.

О том, как её посетил замысел экранизировать «Сотникова» Василя Быкова, она рассказала в интервью Льва Карахана в журнале «Искусство кино», № 10 за 1976 год.

«Пошла я как-то в кинотеатр посмотреть «Живые и мертвые». Вы, наверное, помните сцену в конце первой серии: у вышедших из окружения солдат сперва отбирают оружие, а потом сажают их в грузовики и везут в тыл. Но как раз в это время прорывается немецкая танковая колонна и начинает расстреливать безоружных людей в упор. И тогда один наш солдат не выдерживает, хватает камень и швыряет им в танк. И погибает.

Вот я вам сейчас рассказываю, а у меня и при воспоминании об этих кадрах все внутри переворачивается. Я человек не сентиментальный, но сцена меня поразила. Я плакала. А пришла в себя от того, что еще не успел погаснуть экран, как рядом два молодых офицера, сидевшие с женами, стали оживленно выяснять, кто пойдет в перерыве за мороженым. Трагический этот эпизод абсолютно не коснулся их! Словно в этих людях что-то притупилось, уснуло...

Как же так? Как это мы, кинематографисты, умудрились до такой степени «убаюкать» зрителя, что даже к тем душевным глубинам, которые открылись в этом, казалось бы, бесцельном, но исполненном такого глубокого человеческого смысла поступке солдата из «Живых и мертвых», молодые офицеры, сидевшие рядом со мной в кинозале, остались равнодушны, попросту не заметили этого эпизода.

Тогда же впервые и появилось у меня твердое намерение экранизировать «Сотникова» Василя Быкова, незадолго до этого прочитанного в «Новом мире». О чем эта повесть? Сюжетно она проста и на первый взгляд далее в чем-то уже знакома. Два молодых парня-партизана идут за провизией для отряда. Раздобыв съестное у деревенского старосты, они возвращаются назад, но попадаются полицаям. Один из партизан — Рыбак, — пытаясь уйти от смерти, предает и соглашается служить немцам, другой — Сотников — выбирает смерть и погибает на виселице.

Но, как это часто бывает, глубина художественного постижения в повести обновила уже не раз опробованную и в кино и в литературе сюжетную конструкцию. Сделала ее лишь поводом для подробного, без прикрас, исследования человека, его сознания и подсознания, в момент самого сложного выбора — между жизнью и смертью.

Почему я подумала в тот вечер именно об экранизации «Сотникова»? Да потому, что повесть развертывает во времени и пространстве как раз то, что в фильме «Живые и мертвые» было заключено в одном эпизоде, в одном жесте солдата. Повесть дает возможность показать в кино, как и благодаря каким качествам человек остается человеком, личностью в любых, даже самых бесчеловечных обстоятельствах, перед любым, даже предельным испытанием. <…>

Фильм, который мы снимаем, мне хочется прежде всего адресовать таким вот «дремлющим» людям, какими были мои соседи по кинозалу. Мы обязаны встряхнуть погрузившихся в сон. Тех, кто всегда готов плакать от смеха, потому что это очищает легкие, но разучился плакать от сострадания, от того, что вот сейчас перед нами раскрылась на экране какая-то важнейшая для человека истина. А ведь нравственное потрясение не легкие очищает — душу.

Искусству надо непримиримо бороться с малейшей опасностью потребительского отношения к жизни, с бездуховностью в любом ее проявлении. Невнимание даже к мелким симптомам усыхания души может потом обернуться большой сытостью и равнодушием.

Мы хотим сказать в фильме о том, как необходимы всем нам такие, как Сотников. Они нужны сегодня не меньше, чем тридцать лет назад, в годы войны».

Огромный и несомненный плюс регулярных походов в gym - я стал dungeon master прилично так выправилась осанка. Когда я был стройненьким, всегда ровно держал спину и в принципе с осанкой проблем не было. А потом я стал толстенький (ладно, кому я вру, я стал ЖЫРНЫЙ) - и как-то сама собой стала вечно горбатиться спина.

До Аполлона пока мягко говоря далековато, но спина теперь рефлекторно выпрямляется при ходьбе, как будто так и надо (а на самом деле так и надо).

Это радостно.

Вот так смотрели фильм "Восхождение" в "Солнце Севера".

Большинство в зале еще не смотрели этот фильм. Я буквально впервые за много лет видел, как люди за все время просмотра ни разу не залезли в смартфон. Глядели на экран неотрывно, с ошарашенными лицами.

Рад, что удалось показать уважаемым товарищам такое кино и вместе его обсудить.

Будем продолжать такие показы.