Идет четвертый день семинара IBMT (Институт интегративной работы с телом и терапии движением), в который я запрыгнула на год, пройти «системы тела».

Запрыгнула из пока плохо рационализируемой необходимости. То ли валидировать эклектичный соматический трек, то ли просто побыть с насущными интересами в относительно ином контексте.

Эти пять дней посвящены «коже» и аспектам саморегуляции, восприятия и касания, которые проявляются через эту систему.

«Человек — существо, которое знает как жить внутри другого» — радостная младенческая мудрость утробного генеза, которая случается со мной где-то на третий день утренней сессии движения и легко располагает меня в пространстве любых других.

Я очень хорошо себя чувствую. И меня веселит возможность заразить свою художественно-хореографический позицию (оптику, перспективу) терапевтическим трепетом.

Я очень хорошо себя чувствую, в этом пространстве которое (почти все) включает и это не все подряд.

Внутри этого пространства не принято фотографировать людей, и я фотографирую листья алое, картинки из атласа, думая о диалоге соматического и эстетического опыта, и о том, что в «Герменевтике субъекта» Фуко зовет «заботой о себе».

как же хорошо уметь быть «никем»

(тут важно оговориться для нас с тобой, что смотрительница облаков с противоречивым трепетом относится к гарвардской системе ссылок)

«мои танцы знают больше, чем я» — на каникулах читала «Хореографический ум» Сюзан Ресорст, автобиография зрелого человеческого существа, для которого танец — безусловный способ быть (в плодородные 1970-е американского танца Сюзан было 20 лет). Читала медленно, выписывала цитаты, замечала значимые слова: аффект, склонность, чуткость к разному, ежедневность.

«однажды я подсчитал, сколько часов я обычно трачу на создание одной работы, и обнаружил, что в среднем это четыреста часов» — испытывая явную потребность в поддержке, мое внимание успокаивалось в признании этих очевидных вещей, делать танцевальные работы — это долго, долго — это много времени, это каждый день, это надо придумать зачем, это надо что-то кушать, это никто не заказывал, но если у тебя получится, многие могут быть рады.

«язык становится актуальным и полезным, когда он следует за процессом создания, а не предвосхищает его» — это значит ты не то, чтобы вообще можешь знать, что ты делаешь, но что-то ты точно должна знать — уметь зависнуть внутри кучевых облаков (дай бог, будет солнечный день).

если захочешь почитать книжка лежит в студии, я бываю там по утрам вторника и пятницы — движусь к накоплению часов какого-то следующего танца, в нем будет диафрагма и большая поясничная мышца, и много доверия, которое gut feeling.

«Когда я жил в Нью-Йорке, у меня был лофт недалеко от реки Гудзон. Улица была перпендикулярна реке, а моя кровать была параллельна реке, расположена с севера на юг, головой на север. Когда я не могла заснуть, я представлял себе своих друзей, лежащих в своих кроватях по всему городу. Зная их дома и расположение их кроватей, зная улицы города и его сетку, я могла расположить их всех по отношению ко мне — реку, их улицы, компас и друг друга, карту более или менее прямоугольных спящих. Это было мое развлечение во время бессонницы, рожденное моей склонностью «видеть» людей в пространстве» — Сюзан Ресорст, 2012, c. 17.

и, да, как тебе такое «упражнение» ↑

Зимой все переворачивается и я смотрю в воду — она же предвкушение и послевкусие облаков.

Отказ на последнем этапе отбора одной резиденции заставляет меня грустить и судорожно хоть в чем-то утверждаться, я сажусь читать и обещаю написать что-то тут, сразу, не давая себе время на подготовку. Я читаю Reflections on Improvisation, Choreography and Risk-Taking in Advanced Capitalism, João Cerqueira da Silva Junior, главу 3, о «спонтанности». Все мысли мне знакомы, и пора уже думать дальше. Я задерживаю свое внимание в зазоре между спонтанностью и автоматизмом. Снова.

Тут важен сам этот зазор > «Привычка не подразумевает недостаток мышления, скорее она сама по себе мышление в действии» (там же, перевод мой).

Архив айфона подкидывает фотографии из января 2014, я в Нью-Йорке, хожу на классы Ismael Huston Jones, Jeanine Durning и других. Ворошу архивы Judson Dance Theatre. Брожу по музеям. Узнаешь Гуггенхайм? Или We shall Run Yvonne Rainer? К чему я себя готовила? Наступил ли этот момент?

Год назад мы с «земными радостями» танцевали «И мир бы стал лучшим местом», осталась хорошая запись (как раз про нее в ноябре мы говорили с DD Dorvillier). Там, кстати, я танцую один нью-йоркский ландшафт. Все это надо бы пересмотреть с мыслями о зазоре между спонтанностью и автоматизмом, в предвкушении новых облаков.