Юбер Годар говорит о разнице между пространством, которое создает тело (phenomenological space) и пространством географическим (topos). Пространство каждого из нас в этом смысле субъективно, это историческая сложившиеся вариации доступных каждому способов движения и восприятия. И формы ожиданий.

Бонни Бейнбридж Коэн предлагает идею нейро-клеточных паттернов и практику их воплощения (Татьяна Гордеева сказала бы ‘втелеснивания’) как путь обретения зрелости в вариациях своего движения, поведения и взаимодействия с миром.

Мне нравится думать, что всеми этими «телом», «движением», «взаимодействием» мы производим пространства, множество пространств; о том как они обусловлены историчностью каждого отдельного тела и местностями, в которых мы росли, в которых мы двигались и ‘вели себя’, в которых, встречаясь с топосом, привыкали ‘быть’.

В этой перспективе мы могли бы думать о себе как о сомах, сквозь которые живут местности. Я бы размышляла о себе как о кочующей азовской соме, нашедшей свое текущее пристанище на балтийских берегах. Гражданство, пол и профессия в этом смысле могли бы быть вторичны.

Кочующие производители пространства.

В буддистком понимании все есть пространство, и оно бесконечно беременно возможностями.

рандомная фотография из архива, и очень важная нить, которую нужно расплести и оставить прямо сейчас:

в танце «спонтанность» не равно «автоматизм»

пока я не могу написать ничего больше, но я знаю это, когда танцую, я знаю это, когда думаю о своем учителе.

все же «смотрительница», если мы имеем дело с тканями мироощущения (не будем отрицать догматичное влияние рукоделия на чуткость наших пальцев и сердец).

и, да продолжать «пост» практики в обществе «транс» забвения это всегда вспоминать как двигались бабушкины или дедушкины руки.

шла вчера от озера к станции, с одной стороны вихри машин, с другой лес — > все время забываю, что сопротивление капитализму, это не только какие-то они, против каких-то нас, это еще и наши с тобой привычки воспринимать время

(вода в озере как и каждое лето, сверху теплая, снизу ледяная)

вот еще, пишет подруга, что замечены в столице на выставке замечены «смотрительницы маяка», вот так вот.

какие-то вещи я могу забыть или развидеть, но они остаются в моем теле мерцающим рисунком — необъяснимость (страха, желания)

я могу увидеть этот рисунок только как отражение в движение или слове других, через эхо или резонанс узнать то, что есть и все время скрывается

расположенность. настройка. созвучие

(ботанический сады и парки в тихий час, убежище для смотрительницы, когда нет сил поднять глаза на небо или когда еще не принято лежать на траве)