IV век до н.э. начался в Греции с бурных политических и военных событий. Совсем недавно, в 404 году до н.э., завершилась Пелопоннесская война, в которой схлестнулись Афины и Спарта — бывшие союзники, ранее сражавшиеся вместе против персидского вторжения. Окончание войны не принесло долгожданного мира. Гегемония Афин сменилась гегемонией Спарты. Если в Греции этому уже никто не мог помешать, то в полисах Малой Азии экспансионистские устремления Спарты столкнулись с интересами Персидской державы.

1-я часть цикла:
📖 Юрка Пряник. Военная кампания спартанца Фиброна.

продолжение

#Пряник@cliomechanics
#ЭтоСпарта@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

Независимость Египта весь IV в. до н.э. была прямым следствием смут внутри империи Ахеменидов. Папирусы Бруклинского музея и документы Элефантины отмечают факт: зимой 402/401 г. до н.э. Верхний Египет признавал власть Артаксеркса II, а мятежный Амиртей удерживал лишь часть Дельты. Сатрап Заречья Аброком (считается, что Ахеменид) собрал большую армию в Сирии для вторжения в восставший Египет, однако весной 401 г. до н.э. из Сард выступил Кир Младший. Греческие наёмники Аброкома ушли к Киру сразу же, остальные войска спешно двинулись к Евфрату, уступив киликийские проходы Киру без боя. Аброком сжёг лодки на Евфрате, препятствуя переправе Кира, и... опоздал к Кунаксе на пять дней: есть мнение, что берёг войска для занятия трона в случае гибели и Артаксеркса, и Кира.

Египет использовал свой шанс: Амиртей объявил себя фараоном, изгнал имперские гарнизоны к югу от Дельты и вторгся в Палестину, а в 395 г. до н.э. даже пытался оказать помощь спартанскому флоту против персов. В 389 г. до н.э. фараон Ахорис поддержал стремившегося к независимости от персов царя Саламина на Кипре Эвагора, большого друга афинян: ещё в 393 г. до н.э., после разгрома спартанского флота при Книде, афиняне воздвигли на Агоре конные статуи Конону и Эвагору как спасителям от гегемонии Спарты. Эвагор помог заключению союза Афин и Египта, угрожая империи уже возле её левантийского побережья. Провальный поход сатрапов Аброкома, Титрауста и Фарнабаза в 385–383 гг. до н.э., состоявшийся сразу после заключения Анталкидова мира, показал эффективность этого союза. Оборонительная система в районе Пелузия, усиленная профессионалами Хабрия и флотом Эвагора, выдержала трёхлетнюю осаду, вынудив персов отступить и заняться удушением Кипра. Эвагор признал власть Царя Царей лишь ок. 380-379 г. до н.э., а вернуться к египетским делам империя смогла только после его гибели в 374 г. до н.э.

Поход 373 г. до н.э. возглавил Фарнабаз. Дипломатическим давлением он вынудил Афины отозвать Хабрия из Египта, взамен заполучив для себя корпус Ификрата. Высадка в Мендесском устье Нила прошла успешно, однако кампания захлебнулась из-за разногласий: Ификрат умолял Фарнабаза идти дальше, а Фарнабаз медлил, ожидая подхода основных сил. Тем временем Нил разлился, персидская армия увязла в грязи, а египтяне укрепили оборону. Поход сорвался: войско Ификрата отплыло домой, Фарнабаз вернулся в Финикию и был отстранён от командования, а командование перешло к сатрапу Каппадокии Датаму. Бывший телохранитель царя, унаследовавший сатрапию после отца, погибшего в 385 г. до н.э. в Кадусийской войне (тянувшийся со времён Дария II конфликт с племенами к югу от Каспия, истощавший империю), Датам имел репутацию эффективного полководца, усмирившего Пафлагонию и Катаонию. Славу его признавали даже в Элладе, хотя он никогда не сталкивался с греками в бою.

Возвышение Датама и огромная армия под его началом вызвали волну доносов со стороны придворной бюрократии. В разгар подготовки к наступлению он получил извещение от своего сторонника при дворе, Пантерта, об утрате доверия со стороны Артаксеркса II и заговоре, направленном на его ликвидацию. Теперь любой исход египетского похода мог означать для него смерть от палачей царя или от интриг недоброжелателей. Оставив лагерь в Акке на своего сына, Датам забрал верные подразделения и ушёл в Каппадокию, заблокировав ущелья Тавра. Его вынужденный сепаратизм дал начало династии Ариаратидов, которая удержит Каппадокию до самых Митридатовых войн.

А борьба за Египет так и будет отнимать ресурсы империи вплоть до прихода Александра.

Литература:
📚 Кембриджская история древнего мира. Т. V-VI.
📚 S. Ruzicka. Trouble in the West: Egypt and the Persian Empire, 525–332 BCE.
📚 P. Cartledge. Agesilaos and the Crisis of Sparta.
📚 Э.В. Рунг. Греция и Ахеменидская держава: История дипломатических отношений в VI-IV вв. до н.э.
📚 Л.П. Маринович. Греческое наёмничество IV в. до н.э. и кризис полиса.
📖 Eugene A. Costa Jr. Evagoras I and the Persians, ca. 411 to 391 B.C.

#моё@cliomechanics
#МутныеВоды@cliomechanics
#cm_Античность
#cm_империи

⚙️ Механика истории — подписаться

Начавшийся в 400 году до н.э. конфликт с Персией спартанцы поначалу не рассматривали как полномасштабную войну. Отправившийся в Малую Азию отряд гармоста Фиброна должен был лишь продемонстрировать персам военную мощь Спарты и добиться мирного урегулирования разногласий. Однако целый набор обстоятельств: отсутствие значимых успехов, недовольство малоазийских союзников и растущая угроза персидского флота, формировавшегося в портах Карии, — побудили спартанских эфоров заменить командующего. Осенью 399 года до н.э. в Эфес прибыл новый гармост — Деркилид. Первым делом он решил разобраться с сатрапом Геллеспонтской Фригии Фарнабазом, на которого спартанец уже давно имел зуб.

2-я часть цикла:
📖 Юрка Пряник. Военная кампания спартанца Деркилида.

1-я часть
продолжение

#Пряник@cliomechanics
#ЭтоСпарта@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

Очередной кризис на западе империи Ахеменидов совпал по времени с Беотийской войной (378–362 гг. до н.э.) в Греции. Локальные конфликты на двух берегах Эгеиды быстро слились в единую цепь событий: сатрапы остро нуждались в профессиональных военных кадрах, а истощённые греческие полисы искали средства на продолжение собственных войн.

Первый удар нанёс Датам: уведя верные ему войска из лагеря в Акке ради спасения от придворных интриг, он полностью заблокировал проходы через Тавр, исключив переброску войск империи на запад. Артаксеркс II объявил сатрапа мятежником и отправил против него из Сард карательную армию лидийского сатрапа Автофрадата, которая увязла в затяжных горных боях. Датам грамотно использовал сложный рельеф Каппадокии для нанесения войску Автофрадата тяжёлых потерь, однако этот тактический успех сразу загнал его в тупик. Отсутствие выходов к морю — а без доступа к средиземноморской торговле его сепаратизм оказался в полной изоляции — вынудило Датама перейти к пассивной обороне.

Тем временем сатрап Геллеспонтской Фригии Ариобарзан вёл гораздо более масштабную игру, активно выстраивая личные связи с эллинским миром. В частности, он фактически взял на себя содержание афинского войска, напрямую выплачивая жалованье наёмникам стратега Ификрата, который вмешался в борьбу претендентов на македонский престол и попутно осаждал Амфиполь на Стримоне — стратегический узел поставок корабельного леса. В 368 г. до н.э. по официальному поручению Артаксеркса II Ариобарзан направил на Балканы своего подчинённого Филиска из Абидоса. Поскольку Спарта после разгрома при Левктрах в 371 г. до н.э. перестала следить за исполнением всеми греками условий Анталкидова мира, выгодного империи, формальной целью миссии был созыв общегреческого конгресса в Дельфах для заключения очередного всеобщего мира и вербовки наёмников в царское войско.

Однако фиванцы сорвали конгресс, заявив, что Ариобарзан вместо выполнения поручения Царя Царей пытается спасти их смертельного врага, Спарту. В 367 г. до н.э. фиванский военачальник Пелопид возглавил посольство к Царю Царей и напрямую донёс Артаксерксу II, что пока империя отрезана от Запада, сатрап Даскилея ведёт самостоятельную внешнюю политику и на имперские деньги строит личную армию из афинян. Царю также предоставили прямые доказательства союза Ариобарзана со спартанцами. Убедившись в правоте доносов, Артаксеркс II объявил Спарту врагом империи и потребовал от Ариобарзана немедленно сдать сатрапию сыну Фарнабаза — молодому Артабазу II.

В ответ Ариобарзан открыто объявил о неповиновении Царю Царей. Центр отреагировал на это мобилизацией лояльных сил: Автофрадат Лидийский осадил мятежного сатрапа в Адрамитионе, а флот Мавсола Карийского блокировал город с моря. Одновременно одрисский царь Котис I осадил принадлежавший Ариобарзану Сест — город на Херсонесе Фракийском. Спартанский царь Агесилай II прибыл в Малую Азию с наёмным контингентом и оказал деятельную помощь по снятию блокады. Спарте после потери Мессении — своей главной экономической базы — жизненно были необходимы субсидии Ариобарзана и золото Египта для выплаты долгов и продолжения Беотийской войны, которая теперь напрямую велась на деньги, заработанные в Азии. Афины также отправили на помощь Ариобарзану войско под командованием Тимофея, но узнав, что сатрап восстал против Царя Царей, афиняне ушли.

Ситуация зависла в шатком равновесии: ещё не сделал свой ход главный финансовый игрок Восточного Средиземноморья — Египет.

Литература:
📚 Кембриджская история древнего мира. Т. V-VI.
📚 M. Weiskopf. The So-called ‘Great Satraps' Revolt’, 366–360 B.C.: Concerning Local Instability in the Achaetnenid Far West.
📚 P. Cartledge. Agesilaos and the Crisis of Sparta.
📚 Э.В. Рунг. Греция и Ахеменидская держава: История дипломатических отношений в VI-IV вв. до н.э.
📚 Л.П. Маринович. Греческое наёмничество IV в. до н.э. и кризис полиса.
📚 John O. Hyland. Persian Interventions: The Achaemenid Empire, Athens, and Sparta, 450–386 BCE.

#моё@cliomechanics
#МутныеВоды@cliomechanics
#cm_Античность
#cm_империи

⚙️ Механика истории — подписаться

В 397 году до н.э. спартанцы, ставшие после победы в Пелопоннесской войне гегемонами в Греции, начали ощущать растущее негодование прочих греков. Коринф и Беотия, бывшие союзниками Лакедемона в Пелопоннесской войне, не желали играть второстепенную роль при устроенном Спартой новом порядке. Спартанские эфоры рассчитывали, что перемирие, заключённое между Деркилидом и персидским сатрапом Малой Азии Тиссаферном, вполне можно оформить и в качестве мирного договора. При условии, что персы признают независимость греческих городов в Малой Азии, спартанцы соглашались отозвать оттуда свои войска. После этого можно было переключить внимание на земли Эллады. Но персы понимали, что им выгоднее затягивать конфликт, и потому прервали начавшиеся переговоры. Продолжение спартано-персидской войны было неизбежным.

3-я часть цикла:
📖 Юрка Пряник. Агесилай в Малой Азии.

1-я часть
2-я часть
продолжение

#Пряник@cliomechanics
#ЭтоСпарта@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

События 365–364 гг. до н.э. наглядно показали беспомощность империи на западном фронтире: киликийские проходы, через которые имперские войска могли войти в Малую Азию, были перекрыты Датамом, а навыка транспортировки войск по морю в условиях противодействия вражеских флотов, у персов не было. Располагая единственными доступными империи в регионе сухопутными силами и флотом, лояльные центру сатрап Лидии Автофрадат и карийский династ Мавсол заперли войска Ариобарзана и Агесилая в Адрамитионе. Однако продолжения не последовало: золото фараона Тахоса убедило Мавсола снять морскую блокаду и заключить перемирие через своего друга и проксена Агесилая. После этого карийский династ на египетские субсидии занялся отстройкой Галикарнаса, куда перенёс столицу Карии, а также подчинением соседней сатрапии Ликии, ионийских портов и близлежащих островов, заметно расширив свои владения.

При Фарнабазе Вифиния ещё была частью сатрапии Геллеспонтская Фригия, однако ближе к концу правления Баса (376-328 гг. до н.э.) династ Вифинии уже считался слугой Царя Царей. Скорее всего, Вифиния перешла под юрисдикцию центра в ходе одного из восстаний Фарнакидов, став де-факто независимой. Уход правителя из-под юрисдикции мятежного сатрапа и выдача своих земли и воды Царю Царей воспринималась персами как восстановление имперского порядка, чем, судя по всему, Бас и воспользовался. По схожей схеме откололись от Каппадокии Пафлагония и причерноморские территории: местные династы устроили Ахеменидам парад верноподданничества, но в действительности империя больше не контролировала север Малой Азии.

Ища союзников, Ариобарзан передал Афинам права на захваченные у него фракийцами Сест и Критоту на Геллеспонте в обмен на афинское гражданство для своих сыновей, а также заключил союз с фракийским аристократом Мильтокитом, восставшим против царя одриссов Котиса I, соперничавшего с Афинами за контроль Проливов. Тем временем сын Ариобарзана, правитель Киоса Митридат, действуя самостоятельно, в 364 г. до н.э. взял под контроль Гераклею Понтийскую, Лампсак и несколько портов в Мраморном море.

Смерть фараона Нектанеба I в 362 г. до н.э. и гибель в том же году фиванского стратега Эпаминонда при Мантинее смешали все карты. Выполняя последнюю волю Эпаминонда, греки заключили мир, но победившие Фивы были ещё слабее проигравшей Спарты, и в Греции наступила затяжная анархия: рухнули все военно-политические объединения Центральной Эллады, кроме Второго афинского морского союза, получившего неожиданный карт-бланш. В отсутствие гегемона мелкие полисы начали конфликтовать по любому поводу; всем стало не до Малой Азии.

В 362 г. до н.э. Митридат выдал отца Артаксерксу II, после чего мятежного сатрапа распяли на кресте. Позже, войдя в доверие к Датаму, Митридат заманил его на личную встречу и убил. Перевалы Тавра стали открыты для имперских войск. Правитель Мисии и бывший сатрап Армении Ерванд, зять Артаксеркса II, впавший в немилость ещё после войны с Эвагором, возглавил восстание, но вскоре сдал всех соратников и сдался сам, рассчитывая, по слухам, на вознаграждение и возврат Армении. Царь Царей его простил и даже немного пожаловал, но Армению так и не вернул. Удовлетворившись гибелью главных мятежников, к остальным центральная власть репрессий не применяла. Мавсол Карийский сохранил и узаконил все свои приобретения: Артаксеркс II их утвердил. Митридат же получил от Царя Царей право чеканить собственную золотую монету — золотые статеры из Киоса. Эта ветвь Фарнакидов переживёт нашествие Александра и войны диадохов, став династией царей Понта.

Литература:
📚 Кембриджская история древнего мира. Т. VI.
📚 M. Weiskopf. The So-called ‘Great Satraps' Revolt’, 366–360 B.C.: Concerning Local Instability in the Achaetnenid Far West.
📚 S. Ruzicka. Trouble in the West: Egypt and the Persian Empire, 525–332 BCE.
📚 Simon Hornblower. Mausolus.
📚 Josiah Ober. The Rise and Fall of Classical Greece.
📖 Christoph Michels. The Persian Impact on Bithynia, Commagene, Pontus, and Cappadocia.

#моё@cliomechanics
#МутныеВоды@cliomechanics
#cm_Античность
#cm_империи

⚙️ Механика истории — подписаться

Пока спартанский царь Агесилай воевал в Малой Азии с персидскими сатрапами, жизнь в Греции шла своим чередом. Люди рождались, трудились, радовались, печалились, умирали и не забывали при этом воевать. Отгремевшая Пелопоннесская война (431–404 годы до н.э.) установила мир только между крупными полисами, а множество небольших городов продолжали вековечные распри друг с другом. Конечно же, по сравнению с войной между Афинами и Спартой они выглядели детской забавой, но именно один из таких конфликтов послужил искрой, разжёгшей костёр новой войны — Коринфской. Начавшись между обитателями двух малозначимых областей, этот конфликт втянул в свою орбиту Спарту и Фивы и привёл под стены беотийского города героя Пелопоннесской войны Лисандра, где тому предстояло проститься с жизнью.

4-я часть цикла:
📖 Юрка Пряник. Очевидное предзнаменование.

1-я часть
2-я часть
3-я часть
окончание

#Пряник@cliomechanics
#ЭтоСпарта@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

Истинная природа механизма глобализации проявляется лишь после её краха: мир никогда не возвращается в исходную точку, он сбрасывает каскадом всю накопленную системную сложность, оставляя выживших внутри старых правил игры и заставляя их строить новый порядок по чертежам погибшего мира. Когда армия, налоги и власть центра исчезают, а дворцы превращаются в каменоломни, становится видимым скелет системы — технологии, письмо, философия или метрическая система — то, что прорастает в повседневность так глубоко, что продолжают действовать даже после обрушения привычного мира.

Неверно думать, что осколки павшей системы просто расходятся в разные стороны и начинают жить изолированно, как ранее: на самом деле они оказываются намертво запертыми внутри набора стандартов. А в условиях кризиса этот эффект колеи работает с удвоенной силой, ведь у ослабленных разрывом связей сообществ попросту нет излишка ресурсов на социальное творчество. Придумывать новые законы, технические стандарты или денежные системы с чистого листа — колоссально дорогая задача, не всегда посильная обществам в эпоху расцвета, не то, что упадка. Гораздо проще и выгоднее продолжать использовать уже имеющееся под рукой: старый стандарт выживает благодаря лишь тому, что он понятен и не затратен по ресурсам, поскольку давно известен и не нуждается во внедрении.

История постримской Европы отлично демонстрирует эту инерцию: варварские короли не имели ресурсов для содержания легионов и акведуков, однако они судили своих новых подданных по адаптированному римскому праву (Lex Romana Visigothorum), вели канцелярию на латыни, чеканили монету по имперским весовым стандартам и использовали имперскую титулатуру для придания легитимности собственной власти. Рим умер как военно-политическая надстройка, но его правила игры продолжали управлять собственностью и структурировать социальную иерархию. Стандарт пережил своего создателя и превратился из навязанного извне насилия во внутреннюю логику жизни на местах.

В эволюции такой процесс называют перерождением функции — инструмент, созданный для одних целей, начинает служить совсем другим. То, что строилось империей ради контроля границ и дорог, а также выкачивания ресурсов, после её гибели превращается в полезное наследство. Когда Британия ушла из Индии, она оставила после себя территорию, расколотую по религиозному и этническому признаку. Однако центробежного распада удалось избежать благодаря оставленному имперскому скелету: английскому языку как лингва-франка управления, железнодорожной сети единой колеи и англосаксонской правовой системе. Аналогично арабские торговые обычаи и система дорожных станций пережили распад Халифата. Эмиры и султаны, даже воюя друг с другом, торговали по общим правилам, объединявшим рынки от Андалусии до Туркестана.

В этом и кроется главный парадокс скелета империи: чем глубже механизм глобализации проникает в повседневную жизнь на пике развития системы, тем легче он усваивается после её падения. Новые связи неизбежно начинают строиться по старым маршрутам. Система упрощается, избавляется от роскоши, но сохраняет рабочий базовый модуль: так Древний Египет раз за разом восстанавливался из номов, а монастыри помогли христианизировать заново всю Европу. Монета, конструкция корабля или мера веса — это узлы, которые удерживают мир от распада. Когда избыток ресурсов начинает требовать экспансии, связность мира прорастает именно по этим уцелевшим чертежам. Скелет империи — это готовый каркас, гарантирующий, что следующий виток глобализации не начнёт свой путь с повторного изобретения дубины.

Литература:
📚 Майкл Манн. Источники социальной власти. Т. I-II.
📚 Walter Scheidel. Escape from Rome.
📚 W. Brian Arthur. Increasing Returns and Path Dependence in the Economy.
📚 Дуглас Норт. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики.
📚 Chris Wickham. Framing the Early Middle Ages: Europe and the Mediterranean 400–800.
📚 Фернан Бродель. Структуры повседневности.

#моё@cliomechanics
#Глобализация@cliomechanics
#cm_империи
#cm_институты
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться

Победа спартанского царя Агесилая над персами при Сардах в 395 году до н.э., а также разграбление Лидии и Фригии принесли спартанцам славу и что ещё важнее — богатую добычу. Однако греки упустили из виду персидский флот, базировавшийся в портах Карии. Ещё от Деркилида эфоры требовали захватить карийские прибрежные города, но тот так и не сумел этого добиться. Агесилай же использовал идею похода в Карию в качестве приманки для персидского войска, которое сатрап Тиссаферн был вынужден держать для обороны области. Сам же царь наносил удары в других местах. Эта стратегия себя оправдывала до определённого момента, пока персидский флот бездействовал. Однако вскоре ситуация изменилась.

5-я (заключительная) часть цикла:
📖 Юрка Пряник. Последняя кампания Агесилая.

1-я часть
2-я часть
3-я часть
4-я часть

#Пряник@cliomechanics
#ЭтоСпарта@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

Нам часто видится регресс там, где его на самом деле нет. Общество отказывается от сложных красивых технологий в пользу чего-то кажущегося более простым или поверхностным, а мы торопимся увидеть в этом упадок. Однако за каждым шагом назад в изяществе или глубине всегда стоит рациональный шаг вперёд в экономии ресурсов или времени, а за любой мнимой деградацией скрывается жёсткая системная адаптация. Развитием социума управляет универсальный принцип оптимизации энергетического баланса: если задачу можно решить с меньшими затратами ресурсов, система выберет такой путь с большей вероятностью, снижая издержки путём масштабирования, и тогда меняется сам критерий эффективности.

Когда в конце бронзового века рухнули сложные логистические цепочки, соединявшие дефицитное олово Корнуолла и Бадахшана с медью Кипра и Анатолии, человечеству пришлось массово перейти от бронзы как основного металла к железу, хотя с точки зрения качества готовых изделий это был очевидный регресс. Раннее железо сильно уступало бронзе в прочности, мгновенно ржавело, намного хуже обрабатывалось и требовало более высокой температуры плавки. Бронзовый меч был элитным шедевром, доступным лишь царям и знатным воинам, а наконечники копий и стрел из раннего железа были оружием грубым и непритязательным, но доступным каждому. Однако именно этот вынужденный переход запустил железный век, который за счёт постоянного роста масштабов производства и демократизации изделий из металла расширил пределы обитаемого мира, навсегда изменив и мир, и войну.

В похожей логике развивалась и европейская книжная культура: средневековая рукописная книга на тончайшем пергаменте, украшенная золотом и каллиграфическими миниатюрами, была штучным товаром, доступным единицам, требовала месяцев работы монаха-скриптора и стоила как стадо коров. Гораздо более распространённым видом книг — бумажными — ко временам Иоганна Гутенберга уже нельзя было никого удивить, но и на их изготовление требовались значительные ресурсы. Переход от средневековых манускриптов к печатному станку тогдашние интеллектуалы воспринимали как культурную катастрофу и деградацию, сокрушаясь, что доступность книг лишает знание сакральности, а вульгарная штамповка плодит поверхностных недоучек. Но именно отказ от переписывания вручную и замена каллиграфии прессом и наборным штампом позволили не только кратно снизить себестоимость информации, но и увеличить скорость её тиражирования. Книга стала массовой, превратив чтение в утилитарную норму и тем самым изменив весь технологический уклад в Европе.

Реальную же деградацию можно было наблюдать после падения власти Рима на Западе: знаменитый пуццолановый бетон перестали использовать, перейдя на кирпич или сухую кладку из булыжников. И это не было вызвано потерей навыка: римский бетон требовал доступа к нужным сортам вулканического пепла, сложной логистики и стабильного спроса. В условиях ослабления связности Средиземноморья у византийцев не было доступа, а у варваров — спроса. На поддержание римского масштаба инфраструктуры нужна была римская система сбора налогов, которой варвары уже не обладали, а для штучных построек содержать производство цемента было нерентабельно, поэтому жители постримского Запада всё чаще разбирали на материал оставшиеся от империи постройки. Сложная технология отмирает сама, как только рынок перестаёт оправдывать затраты на её координацию. Так закон оптимизации баланса проявляет свою изнанку: на этапе расширения системы он жертвует качеством ради масштаба, а на этапе распада — просто утилизирует избыточную сложность, которую общество больше не способно оплачивать.

Литература:
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 H.A. Innis. Empire and communications.
📚 Д. Канеман. Думай медленно... Решай быстро.
📚 Пер Бак. Как работает природа: Теория самоорганизованной критичности.
📚 Николас Дж. Карр. Пустышка. Что интернет делает с нашими мозгами.
📚 И.Р. Пригожин, И. Стренгерс. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой.

#моё@cliomechanics
#КритерийЭффективности@cliomechanics
#cm_культура
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться

Каждый из нас хоть раз в жизни бывал на коктейльной вечеринке по случаю дня рождения, выхода на пенсию или свадьбы. Подобным мероприятиям свойствен непрерывный гомон. Тем не менее — и это свойство человеческого мозга, которое машины пока не научились имитировать — мы можем поддерживать среди этого гомона нормальный разговор, так как умеем выхватывать из общего шума слова нашего собеседника. Наш мозг отделяет зёрна от плевел, концентрируя наше внимание на важном. Однако как только кто-то, пусть даже незнакомый нам и стоящий в нескольких метрах от нас человек, произносит наше имя, его голос отчётливо слышится среди шума. Что-то в нашем мозгу сообщает нам, что эта информация заслуживает нашего внимания.

Читать фрагмент книги:
📖 Жеральд Броннер. Когнитивный апокалипсис. Часть 2: Так много свободных умов.

1-я часть
3-я часть

#cm_читальный_зал
#cm_когнитивистика
#cm_культура
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться

BBC: Животное под названием человек

Фильм снят в далёком 1994 году на ВВС по книгам зоолога и этолога Десмонда Морриса. В шести эпизодах автор — он же рассказчик — рассматривает жесты, кулинарные привычки, игры. похоронные обряды, искусство, любовные игры и многое другое, проводя нас по разным уголкам земного шара и демонстрируя наше гораздо большее, чем мы привыкли думать, сходство как между собой, так и между нами и нашими предками.

🎦 BBC. Животное под названием человек. Язык тела.
🎦 BBC. Животное под названием человек. Охотящаяся обезьяна.
🎦 BBC. Животное под названием человек. Человеческий зоопарк.
🎦 BBC. Животное под названием человек. Биология любви.
🎦 BBC. Животное под названием человек. Бессмертные гены.
🎦BBC. Животное под названием человек. Помимо выживания.

#cm_фильмы
#cm_культура
#cm_этология

⚙️ Механика истории — подписаться

Как пишет исследователь в области эволюции культуры Альберто Ачерби, отчасти успех так называемых фейковых новостей и дезинформации объясняется тем, что они соответствуют предпочтениям большинства людей. Ачерби подчёркивает, что наличие элементов негатива, опасности, секса и неожиданности обеспечивает контенту конкурентное преимущество. Соответственно, утверждает он, фейковые новости стоит рассматривать не как низкосортную информацию, которая распространяется благодаря изъянам в механизмах интернета, а наоборот, как информацию высокого качества (если оценивать с точки зрения эффективности). Качество в данном случае понимается не как правдивость, а как способность привлекать внимание и убеждать.

Читать фрагмент книги:
📖 Жеральд Броннер. Когнитивный апокалипсис. Часть 3: Будущее длится недолго.

1-я часть
2-я часть

#cm_читальный_зал
#cm_когнитивистика
#cm_культура
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться

Жизненно о моделировании прошлого.

Несколько лет назад в Палеонтологическом институте Академии наук, где я имею честь работать, проходила научная конференция, посвящённая климатам прошлого. Присутствовал весь цвет отечественной палеонтологии (а поскольку в этой области Россия, как ни странно, продолжает оставаться одним из признанных лидеров, — то и мировой, соответственно, тоже). При разработке представленных на ней палеоклиматических реконструкций были мобилизованы все возможности современной науки — от тончайшего геохимического и радиоизотопного анализа до новейших методов компьютерного моделирования. Когда дело дошло до обсуждения докладов, на трибуну вышел профессор N, известный едкостью своих оценок, и начал так: "Глубокоуважаемые коллеги! Я категорически настаиваю на том, что Земля круглая. (Лёгкий шум в зале) Я настаиваю также на том, что Земля вертится, а ось ее вращения наклонена относительно плоскости эклиптики. Из этих трёх обстоятельств следует, как вам должно быть известно из курса географии для шестого класса средней школы, существование экваториально-полярного температурного градиента, западного переноса в атмосфере и смены времён года. (Шум в зале сменяется полной тишиной) Так вот, обращаю ваше внимание на то, что в подавляющем большинстве представленных здесь палеоклиматических реконструкций нарушается по меньшей мере одно из этих исходных условий…".

📚 Кирилл Еськов. Удивительная палеонтология. История Земли и жизни на ней.

#cm_климат
#cm_модели

⚙️ Механика истории — подписаться

Неолитическая революция — переход от собирательства и охоты к сельскому хозяйству — это одно из важнейших событий в человеческой истории. Началась она около 10 тысяч лет до н.э. в районе Плодородного полумесяца, позже независимо произошла в ряде других регионов и постепенно распространилась по большей части поверхности Земли. И если примерно понятно, почему она произошла именно там, то вопрос, почему она произошла именно тогда, мы и обсудим сегодня.

Полный текст статьи:
📖 Пётр Коник. Почему неолитическая революция произошла тогда, когда произошла?

#Psychohistoria@cliomechanics
#cm_климат

©️ psychohistoria.org

⚙️ Механика истории — подписаться

Верблюжья революция (1/2).

С момента своего появления колесо оставалось важнейшим технологическим драйвером, связавшим евразийские пространства: колёсный транспорт влиял на скорость обмена, доступность удалённых районов и характер сухопутных коммуникаций. Но колесо требует дорог, а дорожная инфраструктура всегда требовала значительных ресурсов: и Царская дорога Ахеменидов, и римские магистрали в Сирии и Северной Африке были капитальными сооружениями; их строительство и поддержание нуждались в постоянных усилиях и наличии фискального аппарата, хотя качество и устройство разных участков могли сильно различаться.

Средиземноморский мир в значительной степени держался на связности побережья. Римские дороги строились прежде всего для военных и административных целей, а для торговли морская перевозка оставалась самым дешёвым решением. Однако в условиях политической нестабильности III в. и климатических колебаний часть средиземноморских портов начала приходить в упадок, что ослабляло и примыкающую к ним сухопутную инфраструктуру. Если население приморских городов сокращалось, примыкающая дорожная сеть без ремонта постепенно приходила в негодность, возрастало сопротивление качению по дорогам, делая логистику, опирающуюся на традиционный тягловый скот — быков и лошадей — экономически менее эффективной. На фоне ослабления морской торговли потребность в сухопутных маршрутах росла, а колёсный транспорт в этих условиях всё чаще оказывался слишком дорогим и негибким.

В субтропических и тропических регионах, подверженных аридизации — от западной Сахары до пустынь Ближнего Востока — всё большую роль начинала играть караванная транспортная система, основанная на использовании дромадера. Важным технологическим фактором стало североаравийское вьючное седло: оно улучшило распределение груза и позволило использовать дромадера значительно эффективнее. Дромадер смог нести около 25–30% массы собственного тела — в пересчёте на взрослое животное это примерно 150–250 кг — а на коротких переходах нагрузка может быть и выше. При этом дромадеру из всей дорожной инфраструктуры достаточно цепочки оазисов, колодцев и караванных стоянок: он может пересекать пустыни и каменистые плато, обходится без водопоя больше недели за счёт механизмов осмотического регулирования, а также способности поднимать температуру тела для предотвращения теплового удара, и быстро восполняет потерю воды при очередном доступе к источнику. Поэтому в Аравии подобная транспортная модель оформилась раньше, чем во многих соседних областях: здесь сухопутная логистика была важнее морской, а контроль караванных путей имел прямое хозяйственное и политическое значение.

По мере ослабления империй в эпоху поздней античности логистика имперских магистралей стала уступать место децентрализованной сети караванных троп. В ряде аридных регионов дромадер заметно удешевил транспортировку товаров — местами на 20% — что поддержало торговлю в эпоху упадка империй и повлияло на облик Ближнего Востока и Северной Африки, включая структуру городов, многие из которых стали приспособлены к пешему и вьючному движению больше, чем к телегам. Этот переход не был мгновенным или радикальным: колёсный транспорт вытеснялся с магистральных путей постепенно, вплоть до эпохи Халифата (VII–VIII вв.). Однако превосходство биологической адаптации над технологической имело свои пространственные пределы: эффективность верблюжьих караванов падала вне засушливых равнин и предгорий, теряя экономическое превосходство за пределами этих зон. На территориях с влажными грунтами, пагубными для незащищённых копытами верблюжьих лап, продолжали доминировать колёсный транспорт и копытный вьючный скот.

Литература:
📚 R.W. Bulliet. The Camel And The Wheel.
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 Charles J. Merdinger. Roads — through the Ages.
📚 Ira Osborn Baker. A Treatise on Roads and Pavements.
📚 Найл Фергюсон. Площадь и башня. Сети и власть от масонов до Facebook.
📖 D.C. Waugh. Horses and Camels.

#моё@cliomechanics
#ЖиваяИнженерия@cliomechanics
#cm_логистика
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться

То, что произошло с природно-климатическими условиями северной Африки в конце IV тыс. до н.э. связано со смещением к югу северной границы летнего муссона на сотни километров и резким уменьшением количества осадков. В Египте в эпоху глобального похолодания происходит возрастание как зимних, так и летних температур и аридизация (иссушение) климата. Однако глобальное похолодание второй половины IV тыс. до н.э. не превратило Северную Африку в пустыню. Даже в самые неблагоприятные периоды этой эпохи она получала больше осадков, чем сегодня, а сток Нила превышал современный на 20 %.

Таким образом, древнеегипетская культура додинастического периода (V-IV тыс. до н.э.) зародилась не на фоне перевиваемых ветром песков Сахары, а среди совсем других ландшафтов — саванн. Их биологическая продуктивность была достаточно высока, чтобы прокормить большое количество людей и позволить им использовать часть трудовых ресурсов для целей, не связанных непосредственно с выживанием. К числу этих целей относились и такие занятия, как строительство и украшение жилищ, изготовление на продажу инвентаря для работы и домашней утвари, украшенной примитивной живописью.

Шумерская культура считается ровесницей Древнеегипетской, но развитие этих двух древнейших культур имело существенные хронологические различия, которые во многом можно объяснить климатическими причинами. Значительная часть Передней Азии представляет собой аномальный регион, в котором глобальные похолодания сопровождаются значительным увеличением увлажнённости на фоне умеренно высоких температур, а глобальные потепления, наоборот, связаны с дефицитом осадков и резкой аридизацией ландшафтов.

Таким образом, в Древнем Египте и Месопотамии изменения природно-климатических условий носили выраженный асинхронный характер, в противофазе развивался и цивилизационный процесс этих двух аграрных культур. Так, например, глобальное похолодание конца IV тыс. до н.э. в Месопотамии сопровождалось значительным увеличением увлажнённости, высота паводков на реках здесь возрастала, а сток рек Тигр и Евфрат достиг значений, близких к максимальным за последние 6000 лет. В это же время Египет испытывал беспрецедентное для всей своей истории иссушение.

📖 М.С. Мягков. Природно-климатический фон древнеегипетского и шумерского градостроительства.

#cm_ДревнийВосток
#cm_климат
#cm_урбанизация

⚙️ Механика истории — подписаться

Верблюжья революция (2/2).

Если на Ближнем Востоке дромадер вытеснил колесо из-за стоимости содержания дорог в условиях кризиса и распада империй, то в Центральной Азии римского масштаба и размаха дорожного строительства никогда и не было, поэтому переход к массовому использованию бактриана в караванной торговле имел несколько иные причины — мощные палеоклиматические сдвиги.

Когда волна засухи в IV–III вв. до н.э. изменила карту степей, заставив сарматов мигрировать в сторону Волго-Донского междуречья, отступающие водоёмы обнажили пространства низин, образовавшиеся вследствие регрессии Каспия. Усыхание обнажило солончаки, под хрупкой соляной коркой которых скрывалась вязкая, химически агрессивная рапа. Деревянное колесо сакской воловьей арбы прорезало эту корку, увязая в грунте, а соль разрушала оси повозок. В этих условиях способность бактриана беспрепятственно передвигаться по солончаковым топям превратила его в практически безальтернативный по степени оптимизации транспорт. Хотя воловья упряжь на равнине перевозила больший по массе груз, волы требовали значительного объёма заготовленного корма и воды. Бактриан же, несущий 180–240 кг груза на переходах 30–40 км в день по песку или солончакам, мог питаться подножным кормом — солянкой и колючками.

Более мощная вторая волна аридизации степей III–V вв. н.э. носила смешанный, антропогенно-климатический, характер. К повторной регрессии Каспия добавилась экологическая катастрофа на востоке Таримского бассейна и на юге Гоби: вырубка зарослей саксаула и жёсткая эксплуатация водных ресурсов ханьскими поселенцами ради нужд ирригационного земледелия для обеспечения военных поселений вдоль Ганьсуйского коридора в сочетании с вековым спадом ледникового стока добили уже находившуюся в процессе деградации экосистему полупустынной зоны к западу от Китая. Стоявшие на краю пустыни города, как Лоулань, к IV в. были поглощены песками и солончаками. Южная окраина Гоби превратилась в практически незаселённую зону, имперская инфраструктура обрушилась, но именно на руинах ханьских оазисов, занятых теперь буддийскими монастырями, согдийские купцы развернули караванную сеть, связавшую Самарканд и Чанъань.

Согдийские торговые дома вполне сознательно отказывались от открытых степных маршрутов: пустыня гарантировала предсказуемость. Выбор путей сквозь пески Такла-Макана или Каракума в обход как пошлин различных владетелей, так и произвола кочевников обеспечивал максимальный уровень безопасности сделок, а также позволял резко сократить издержки на охрану: охотиться на караваны в пустыне — не лучшая идея. Система караван-сараев, которую использовали персидские, согдийские и арабские торговцы, являлась развитием системы дорожных станций, стоявших вдоль всех важных дорог Востока ещё со времён Ахеменидов: экспансии буддизма и ислама лишь способствовали её распространению от Ордоса до Андалусии.

С развитием европейского мореплавания в эпоху Великих географических открытий сухопутные трансконтинентальные маршруты стали терять сверхприбыль, а караванная торговля сжалась до региональных масштабов. Индустриализация XIX–XX вв. принесла в глубины континентов железные дороги, однако даже это не привело к полному исчезновению караванов. Наоборот, в экстремальных экологических нишах, где создание современной инфраструктуры сталкивалось с запредельными тратами на постройку или обслуживание, автономия и неприхотливость животного ещё долго выигрывали экономическую конкуренцию у техногенной цивилизации — вплоть до рубежа XX-XXI вв., когда массовое распространение авиации, а также неприхотливых полноприводных грузовиков и дешёвого асфальта окончательно (нет) закрыло эпоху верблюжьих караванов.

Литература:
📚 R.W. Bulliet. The Camel And The Wheel.
📚 V. Hansen. The Silk Road: A New History.
📚 H.A. Innis. Empire and communications.
📚 Уильям Бернстайн. Великолепный обмен: история мировой торговли.
📖 F.G. Fedele. Camels, donkeys and caravan trade.
📖 Daniel C. Waugh. Silk Road and bactrian camels.

#моё@cliomechanics
#ЖиваяИнженерия@cliomechanics
#cm_логистика
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться