Чем "Дженни" не угодила французам?
В 1760-х годах волна механических устройств захлестнула Британию. Кроме хорошо известных, таких как прялка "Дженни" и паровой двигатель, создавалось множество других: устройства для вырезания шестерёнок из металла, производства гвоздей и т.д. Так начиналась Промышленная Революция. Выдвигались разные гипотезы для объяснения этого феномена. Согласно одной из них, в экономике Британии сложилась уникальная ситуация, когда капитал был дёшев по отношению к труду.
Инновации создавались зачастую самими рабочими. Например, Джеймс Харгривз, разработавший прялку "Дженни", был неграмотным ткачом, а его спонсором выступал простой фермер. Устройство позволяло прясть одновременно несколько нитей, увеличивая производительность труда в два-три раза. Дженни быстро распространялась в Англии, к 1788 году их уже более 20 тысяч. Но во Франции, где прялка была скопирована еще в 1771 году, к 1790-му году их работало всего 900, и те главным образом благодаря усилиям правительства. Французские прядильщики, в отличие от английских, не проявляли интереса к передовой технологии.
Роберт Аллен указывает на то, что стимулы к замещению труда капиталом были неодинаковы в этих странах. В конце 1780-х годов доход английского прядильщика составлял 6,25 пенни в день, что было на 40% больше 9 су дневной зарплаты французского прядильщика в пересчёте по курсу. Стоимость "Дженни" во Франции составляла около 140 ливров — на 2/3 больше её стоимости в Англии (70 шиллингов). При этом следует учесть, что ранее, во время разработки и распространения Джении, прядение в Англии оплачивалось ещё выше - 8-10 пенни в день.
По оценке Аллена, срок службы прялки составлял 10 лет, затраты на обслуживание - 10% первоначальной стоимости в год, а использовалась она в течение 125 дней в году (до конца XVIII века прядильщицы трудились на дому, совмещая работу с домашними делами). Для этих условий он рассчитал внутреннюю норму доходности (IRR), получив нижнюю оценку в 35% для Англии и 0.2% для Франции, что означает полное отсутствие стимула к покупке Дженни в последней.
Странно, однако, что при расчёте этого показателя он исходил из количества сэкономленного труда, хотя машины использовались для увеличения объёма производства, а не экономии труда. С учетом этого, доходность при двукратном увеличении производительности составила бы 24% и 12% для Англии и Франции соответственно. А 12% — весьма существенная величина. Например, во Франции того времени размер выплат по госзаймам составлял около 6%, с учетом инфляции — меньше.
Источник:
📖 R. Allen. The Spinning Jenny in Britain, France and India.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_Британия
#cm_Франция
#cm_технологии
#cm_экономика
Взято тут
⚙️ Механика истории — подписаться
В 1760-х годах волна механических устройств захлестнула Британию. Кроме хорошо известных, таких как прялка "Дженни" и паровой двигатель, создавалось множество других: устройства для вырезания шестерёнок из металла, производства гвоздей и т.д. Так начиналась Промышленная Революция. Выдвигались разные гипотезы для объяснения этого феномена. Согласно одной из них, в экономике Британии сложилась уникальная ситуация, когда капитал был дёшев по отношению к труду.
Инновации создавались зачастую самими рабочими. Например, Джеймс Харгривз, разработавший прялку "Дженни", был неграмотным ткачом, а его спонсором выступал простой фермер. Устройство позволяло прясть одновременно несколько нитей, увеличивая производительность труда в два-три раза. Дженни быстро распространялась в Англии, к 1788 году их уже более 20 тысяч. Но во Франции, где прялка была скопирована еще в 1771 году, к 1790-му году их работало всего 900, и те главным образом благодаря усилиям правительства. Французские прядильщики, в отличие от английских, не проявляли интереса к передовой технологии.
Роберт Аллен указывает на то, что стимулы к замещению труда капиталом были неодинаковы в этих странах. В конце 1780-х годов доход английского прядильщика составлял 6,25 пенни в день, что было на 40% больше 9 су дневной зарплаты французского прядильщика в пересчёте по курсу. Стоимость "Дженни" во Франции составляла около 140 ливров — на 2/3 больше её стоимости в Англии (70 шиллингов). При этом следует учесть, что ранее, во время разработки и распространения Джении, прядение в Англии оплачивалось ещё выше - 8-10 пенни в день.
По оценке Аллена, срок службы прялки составлял 10 лет, затраты на обслуживание - 10% первоначальной стоимости в год, а использовалась она в течение 125 дней в году (до конца XVIII века прядильщицы трудились на дому, совмещая работу с домашними делами). Для этих условий он рассчитал внутреннюю норму доходности (IRR), получив нижнюю оценку в 35% для Англии и 0.2% для Франции, что означает полное отсутствие стимула к покупке Дженни в последней.
Странно, однако, что при расчёте этого показателя он исходил из количества сэкономленного труда, хотя машины использовались для увеличения объёма производства, а не экономии труда. С учетом этого, доходность при двукратном увеличении производительности составила бы 24% и 12% для Англии и Франции соответственно. А 12% — весьма существенная величина. Например, во Франции того времени размер выплат по госзаймам составлял около 6%, с учетом инфляции — меньше.
Источник:
📖 R. Allen. The Spinning Jenny in Britain, France and India.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_Британия
#cm_Франция
#cm_технологии
#cm_экономика
Взято тут
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤26👍13 12⚡4💯4✍3🏆3🔥2 2❤🔥1 1
Друзья, лучший способ поддержать канал и помочь ему развиваться — ваши голоса. Они помогут сделать канал визуально приятнее, а также добавят новые реакции и возможности.
Если вам откликается то, что я делаю, буду благодарен за поддержку! А ещё вы всегда можете рассказать о канале своим друзьям и знакомым.
https://t.me/boost/cliomechanics
Если вам откликается то, что я делаю, буду благодарен за поддержку! А ещё вы всегда можете рассказать о канале своим друзьям и знакомым.
https://t.me/boost/cliomechanics
Telegram
Механика истории
Проголосуйте за канал, чтобы он получил больше возможностей.
1🔥17👍7❤5👏3 2 2❤🔥1⚡1👌1
Forwarded from History Today
Великая Депрессия XIX века: дефляция, протекционизм и гонка за колониями.
📉 Великая Депрессия 1873-1896 годов, которую часто называют "Долгой дефляцией", представляет собой почти четвертьвековой период, отмеченный падением цен, стагнацией прибылей и хронической безработицей. Она же стала мощнейшим катализатором двух ключевых процессов, определивших облик конца XIX и всего XX века: беспрецедентной гонки за колониями и повсеместного отказа от принципов свободной торговли в пользу протекционизма.
📉 Каковы же причины Долгой дефляции? Вторая промышленная революция, которая подарила миру массовое производство стали, электричество, химические удобрения и скоростные пароходы, резко увеличила производительность. Однако мировой спрос не поспевал за ростом предложения, что привело к хроническому перепроизводству основных товаров. Кризис усугубила монетарная политика ведущих держав. После 1873 года Германия, США, а затем и другие страны один за другим переходили на золотой стандарт, отказываясь от биметаллической системы с использованием серебра.
📉 Этот переход резко ограничил денежную массу в мировой экономике. Результатом стала устойчивая дефляция (общее падение цен). Фермеры, годами работавшие в долг, разорялись, т.к. реальная стоимость их долгов в условиях падения цен на зерно или хлопок росла. Промышленники видели, как их прибыли тают на глазах, несмотря на рост объёмов выпуска.
📉 Именно это сжатие прибылей и обострение внутренней социальной конкуренции заставили правительства и бизнес-элиты искать выход вовне. Логика была простой: если внутренние рынки перенасыщены, а соседи возводят барьеры, необходимо найти новые, рынки, которые можно контролировать. Так экономический кризис напрямую подстегнул новую волну колониализма "драку за Африку" и раздел Океании и Азии.
📉 Колонии становились гарантированными источниками дешевого сырья для европейской индустрии и, что ещё важнее, защищёнными рынками сбыта для её продукции. Французские товары текли во французскую Западную Африку, британские в британские владения, а германские в недавно приобретенные территории в Того или Камеруне.
📉 Параллельно завершилась эпоха либеральной торговой политики, уступив место всеобщему протекционизму. Когда цены падали, а иностранные товары, производимые с ещё большей эффективностью, грозили добить национального производителя, правительства стали возводить таможенные стены. Германия при Бисмарке в 1879 году совершила решительный поворот от свободной торговли к протекционизму, защищая своё сельское хозяйство и молодую промышленность. Франция последовала за ней, а США установили одни из самых высоких в своей истории тарифов.
📉 Этот протекционизм имел двоякую связь с колониализмом. С одной стороны, высокие пошлины в метрополиях делали колониальные рынки ещё более ценными как единственные доступные пространства для беспошлинной торговли. С другой стороны, сама колониальная экспансия требовала протекционистского прикрытия, нужны были высокие тарифы, чтобы не допустить в свои новые владения товары конкурентов, и нужны были тарифные преференции, чтобы закрепить экономическое господство метрополии.
📉 Так сложился порочный круг. Дефляция и кризис породили протекционизм, который сузил поле для торговой конкуренции в Европе, что, в свою очередь, сделало захват эксклюзивных колониальных рынков не просто выгодным, а стратегически необходимым для выживания национальной экономики.
📖 S.B. Saul. The Myth of the Great Depression, 1873–1896;
📖 H.M. Hyndman. Commercial Crises of the Nineteenth Century;
📖 Naomi R. Lamoreaux & John Joseph Wallis. Economic Crisis, General Laws, and the Mid-Nineteenth-Century Transformation of American Political Economy;
📖 Gary Richardson & Tim Sablik. Banking Panics of the Gilded Age.
#экономика #колониализм
🪶 History Today
#экономика #колониализм
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍35 14🔥12✍4💯3 3 3❤2⚡1👏1👌1
Дню Космонавтики посвящается. Всех с праздником!
Жребий первопроходца: почему мир принадлежит вторым.
В начале XV века Португалия, зажатая на окраине Европы, начала нащупывать маршруты в Атлантику. Для государства, у которого не осталось других направлений экспансии, это был вопрос выживания, а не амбиций. Небольшое королевство десятилетиями инвестировало в судостроительные и навигационные технологии, оплачивая жизнями моряков каждую новую отметку на карте.
Тот, кто идёт первым, всегда тратит основной ресурс на прорыв в неизвестное, истощая свои демографические и финансовые возможности ради доказательства реализуемости идеи. Открывая и нанося на карты новые территории, португальская корона выступала как единая торговая корпорация, монополизировавшая знание: картографическая база имела статус высшей государственной тайны, но эти данные не были защищены от шпионажа. Их крали, перерисовывали и выкупали, чтобы позже использовать весь массив знаний и уже созданную инфраструктуру как готовый фундамент.
Испанская колониальная империя, начавшаяся с похода Колумба, стала не столько конкурентом португальской монополии, сколько её гипертрофированной версией. Используя тот же технологический стек, включающий богатое наследие мусульманских мореходов, а также накопленные знания о ветрах и течениях, Испания сделала альтернативную ставку: вместо заведомо проигрышной конкуренции с португальцами за торговые маршруты и базы в Африке, Индийском океане и на островах Пряностей, испанцы начали территориальные захваты в Новом Свете. Однако колонизация обеих Америк превратилась в ресурсное проклятие, завалив Европу золотом и серебром, осевшими по итогу в сейфах голландских банкиров.
Ресурсы всегда конечны, и пока Португалия расходовала энергию на силовое удержание эксклюзивности своих маршрутов, новые игроки, ещё более прагматичные, чем испанцы, изучали краденые карты, анализировали структурные ошибки португальцев и искали свои подходы. Их победа не была случайностью: голландский флот на пике мощи занимал более половины мирового тоннажа, позже британцы железной рукой выстраивали свободную торговлю по всему миру сообразно своему видению. При этом экспансия тех и других опиралась на отличную от португальской институциональную базу.
Проблема всех первопроходцев в том, что они пытаются управлять будущим, используя методы прошлого, поскольку иных попросту ещё не изобрели. Модель Португалии — это жёсткая государственная монополия, эффективная для рывка, но фатально неповоротливая в длительной перспективе. Голландия же, а за ней и Англия создали саморегулирующиеся системы — акционерный капитал и частное страхование рисков. Португальская корона-корпорация строилась на службе монарху и личной верности, фундаментом англичан были рынок, разделение ответственности и партнёрство капитала и короны. Пока одни растрачивали силы в попытках удержать торговую сеть через институт вице-королевств, другие создали механизм, который масштабировался сам собой, поглощая чужие открытия как бесплатный ресурс.
Трагедия Португалии состоит в том, что даже утратив лидерство, она осталась заложницей своего первенства. Она открыла двери, в которые вошли те, чьи аппетиты не были ограничены ни дефицитом людских ресурсов, ни грузом имперских традиций.
Ни одно открытие само по себе не даёт права собственности. Монополия первопроходца неизбежно проигрывает распределённой сети последователей. За триумфом первого шага должна стоять жизнеспособная экономическая структура, иначе этот шаг становится лишь дорогостоящим уроком для всех остальных. Лишь те, кто могут превратить открытия в систему, строят новый мир, тогда как имена первооткрывателей звучат громко, но остаются в учебниках.
История не прощает тех, кто пришёл первыми — она их использует.
Литература:
📚 Чарлз Р. Боксер. Португальская империя и её владения в XV-XIX вв.
📚 Р. Кроули. Завоеватели. Как португальцы построили первую мировую империю.
📚 А.М. Хазанов. Португальская колониальная империя. 1415-1974.
#моё@cliomechanics
#cm_Португалия
#cm_параллели
#cm_структуры
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Жребий первопроходца: почему мир принадлежит вторым.
В начале XV века Португалия, зажатая на окраине Европы, начала нащупывать маршруты в Атлантику. Для государства, у которого не осталось других направлений экспансии, это был вопрос выживания, а не амбиций. Небольшое королевство десятилетиями инвестировало в судостроительные и навигационные технологии, оплачивая жизнями моряков каждую новую отметку на карте.
Тот, кто идёт первым, всегда тратит основной ресурс на прорыв в неизвестное, истощая свои демографические и финансовые возможности ради доказательства реализуемости идеи. Открывая и нанося на карты новые территории, португальская корона выступала как единая торговая корпорация, монополизировавшая знание: картографическая база имела статус высшей государственной тайны, но эти данные не были защищены от шпионажа. Их крали, перерисовывали и выкупали, чтобы позже использовать весь массив знаний и уже созданную инфраструктуру как готовый фундамент.
Испанская колониальная империя, начавшаяся с похода Колумба, стала не столько конкурентом португальской монополии, сколько её гипертрофированной версией. Используя тот же технологический стек, включающий богатое наследие мусульманских мореходов, а также накопленные знания о ветрах и течениях, Испания сделала альтернативную ставку: вместо заведомо проигрышной конкуренции с португальцами за торговые маршруты и базы в Африке, Индийском океане и на островах Пряностей, испанцы начали территориальные захваты в Новом Свете. Однако колонизация обеих Америк превратилась в ресурсное проклятие, завалив Европу золотом и серебром, осевшими по итогу в сейфах голландских банкиров.
Ресурсы всегда конечны, и пока Португалия расходовала энергию на силовое удержание эксклюзивности своих маршрутов, новые игроки, ещё более прагматичные, чем испанцы, изучали краденые карты, анализировали структурные ошибки португальцев и искали свои подходы. Их победа не была случайностью: голландский флот на пике мощи занимал более половины мирового тоннажа, позже британцы железной рукой выстраивали свободную торговлю по всему миру сообразно своему видению. При этом экспансия тех и других опиралась на отличную от португальской институциональную базу.
Проблема всех первопроходцев в том, что они пытаются управлять будущим, используя методы прошлого, поскольку иных попросту ещё не изобрели. Модель Португалии — это жёсткая государственная монополия, эффективная для рывка, но фатально неповоротливая в длительной перспективе. Голландия же, а за ней и Англия создали саморегулирующиеся системы — акционерный капитал и частное страхование рисков. Португальская корона-корпорация строилась на службе монарху и личной верности, фундаментом англичан были рынок, разделение ответственности и партнёрство капитала и короны. Пока одни растрачивали силы в попытках удержать торговую сеть через институт вице-королевств, другие создали механизм, который масштабировался сам собой, поглощая чужие открытия как бесплатный ресурс.
Трагедия Португалии состоит в том, что даже утратив лидерство, она осталась заложницей своего первенства. Она открыла двери, в которые вошли те, чьи аппетиты не были ограничены ни дефицитом людских ресурсов, ни грузом имперских традиций.
Ни одно открытие само по себе не даёт права собственности. Монополия первопроходца неизбежно проигрывает распределённой сети последователей. За триумфом первого шага должна стоять жизнеспособная экономическая структура, иначе этот шаг становится лишь дорогостоящим уроком для всех остальных. Лишь те, кто могут превратить открытия в систему, строят новый мир, тогда как имена первооткрывателей звучат громко, но остаются в учебниках.
История не прощает тех, кто пришёл первыми — она их использует.
Литература:
📚 Чарлз Р. Боксер. Португальская империя и её владения в XV-XIX вв.
📚 Р. Кроули. Завоеватели. Как португальцы построили первую мировую империю.
📚 А.М. Хазанов. Португальская колониальная империя. 1415-1974.
#моё@cliomechanics
#cm_Португалия
#cm_параллели
#cm_структуры
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3👍47 24🔥9✍6💯6❤🔥4 4 4👏2❤1⚡1
Время является одним из основных понятий в философии и физике. В философии это необратимое течение из прошлого через настоящее в будущее. В физике это и мерило длительности существования объектов, смены состояний этих объектов и процессов с ними происходящих, и одна из координат единого пространства-времени в рамках теории относительности. На самом деле, ни философы, ни физики так и не договорились окончательно, что же такое "время".
Впрочем, это не помешает нам посмотреть на этот вопрос с точки зрения древних людей - и как они его воспринимали, и как его измеряли. Два этих процесса (понимание и измерение) происходили параллельно и не особо зависимо друг от друга.
Полный текст статьи:
📖 Павел Рыбаков. Место времени.
#Paulusspb@cliomechanics
#cm_антропология
#cm_время
#cm_культура
⚙️ Механика истории — подписаться
Впрочем, это не помешает нам посмотреть на этот вопрос с точки зрения древних людей - и как они его воспринимали, и как его измеряли. Два этих процесса (понимание и измерение) происходили параллельно и не особо зависимо друг от друга.
Полный текст статьи:
📖 Павел Рыбаков. Место времени.
#Paulusspb@cliomechanics
#cm_антропология
#cm_время
#cm_культура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍15 7🏆5⚡2🔥2 2❤🔥1✍1👏1👌1 1
На днях мой коллега и по совместительству админ канала Medieval Legacy Тимур Шаипов отметил тридцатилетие, и к этому рубежу он приурочил выход своей монографии, которая увидела свет буквально позавчера, аккурат к его дню рождения.
Глядя на фотографии с московской выставки "Нон-фикшн", где книга была представлена публике, понимаешь, насколько удачно совпали эти события. В основу издания легли материалы диссертации Тимура, доработанные и превращённые в полноценное исследование, ставшее итогом долгого труда и взаимодействия с коллегами, включая его научного руководителя Т.А. Матасову. Сейчас монография уже доступна для предзаказа на сайте издательства "Наука", хотя те, кто успел заглянуть на выставку, имели возможность приобрести её лично и на более выгодных условиях.
Мои поздравления автору с двойным праздником и успешным завершением важного творческого этапа!
Глядя на фотографии с московской выставки "Нон-фикшн", где книга была представлена публике, понимаешь, насколько удачно совпали эти события. В основу издания легли материалы диссертации Тимура, доработанные и превращённые в полноценное исследование, ставшее итогом долгого труда и взаимодействия с коллегами, включая его научного руководителя Т.А. Матасову. Сейчас монография уже доступна для предзаказа на сайте издательства "Наука", хотя те, кто успел заглянуть на выставку, имели возможность приобрести её лично и на более выгодных условиях.
Мои поздравления автору с двойным праздником и успешным завершением важного творческого этапа!
🔥28❤14❤🔥7👍5⚡1✍1👏1👌1🏆1
К началу нашей эры империя Хань подошла к состоянию системного банкротства: гидротехнический азарт эпохи Ли Гуанли обернулся затяжной агонией Севера. Ирригационные каналы Ганьсу, на которые были брошены жизни тысяч рекрутов, стремительно засаливались: попытка принести в Гоби аграрную модель долины Хуанхэ провалилась. Главной задачей солдат на пограничных заставах стало выживание — безнадёжная борьба с песком и солончаками за право вырастить хоть немного проса на деградирующих почвах.
Экологическая хрупкость умирающего ландшафта и необходимость снова снабжать северо-западные гарнизоны из Китая привели Хань к стратегии использования варваров для обуздания варваров. Вместо того чтобы продолжать терять людей и лошадей в бесконечных песках, Китай начал массово нанимать федератов — южных хунну и усуней. Это стало официальным признанием того, что профессиональная конница кочевников дешевле и эффективнее как инструмент обороны. Ганьсуйский коридор из фронтира превратился в зону симбиоза, где наёмные степные отряды начали охранять границы оседлого мира за поставки шёлка.
Торговля, начатая ради "небесных коней", не заглохла, после того, как коневодство в Китае в очередной раз зашло в тупик, а наоборот, расширилась. Шёлк стал универсальной валютой империи во внешних расчётах: его ценность определялась не только блеском, но и уникальной биологической чистотой. В эпоху, когда вши, блохи и гниды были неизменными спутниками людей, шёлк стал одним из лучших средств индивидуальной гигиены. Гладкое волокно, покрытое природным клеем-серицином, не позволяло паразитам закрепиться в складках одежды, избавляя людей не только от привычки чесаться и считать это культурной нормой, но и от гораздо худших проблем типа чумы. Ещё не нарушенная производственная монополия Китая делала шёлк бесценным: спрос на чистоту тела на и среди кочевников, и среди оседлых народов с началом глобального раннесредневекового похолодания только рос.
Наблюдая за Севером, сгоравшим в экологическом и демографическом надрыве, Юг терпеливо выжидал своего часа. Бассейн Янцзы, не знавший селенодефицита и не истощенный войнами со степняками, опирался на полноценное рисовое питание и здоровую популяцию. Поэтому реванш южан в эпоху Троецарствия стал совершенно логичным итогом, и это также повлияло на прекращение силового подчинения Степи со стороны Поднебесной.
Китай научился покупать то, что не мог захватить силой, расплатившись за это экологической смертью своих западных оазисов, но обретя взамен более устойчивую модель выживания через торговлю. Изменилась и роль нефрита: если в эпоху Чжоу он был сакральным обоснованием власти и осязаемым воплощением Небесного мандата, то к концу эпохи Хань его значение окончательно сместилось в область эстетики и статусного потребления.
Финальным аккордом этого процесса стала климатическая синхронизация. После эпохи Троецарствия увлажнение Северного Китая и степей Восточной Евразии выровнялось, что на полторы тысячи лет вперёд определило вектор борьбы кочевников за Срединную равнину. Экспансия последующих кочевых империй — от Тюркского каганата до монголов — всегда имела целью не только захват добычи, но и контроль над пастбищными коридорами, пульсирующими в такт атлантическим циклонам. Это были те самые маршруты, которые когда-то открыли юэчжи, следуя за смещающейся полосой увлажнения. На руинах ханьских дамб прорастала новая система, где торговые связи стали нитями, связывающими два мира прочнее любых завоеваний.
Источники и литература:
📚 N. Di Cosmo. Ancient China and Its Enemies.
📚 J. Needham. Science and Civilisation in China. Vol. 5, Part 6.
📚 С.Г. Кляшторный, Т.И. Султанов. Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени.
📚 И.В. Лубо-Лесниченко. Китай на Шёлковом пути.
📖 Y. Wang et al. The Holocene Asian monsoon: links to solar changes and North Atlantic climate.
📖 S. Mischke et al. The world’s earliest Aral-Sea type disaster: the decline of the Loulan Kingdom in the Tarim Basin.
#моё@cliomechanics
#НебесныеКони@cliomechanics
#cm_Китай
#cm_стратегия
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Экологическая хрупкость умирающего ландшафта и необходимость снова снабжать северо-западные гарнизоны из Китая привели Хань к стратегии использования варваров для обуздания варваров. Вместо того чтобы продолжать терять людей и лошадей в бесконечных песках, Китай начал массово нанимать федератов — южных хунну и усуней. Это стало официальным признанием того, что профессиональная конница кочевников дешевле и эффективнее как инструмент обороны. Ганьсуйский коридор из фронтира превратился в зону симбиоза, где наёмные степные отряды начали охранять границы оседлого мира за поставки шёлка.
Торговля, начатая ради "небесных коней", не заглохла, после того, как коневодство в Китае в очередной раз зашло в тупик, а наоборот, расширилась. Шёлк стал универсальной валютой империи во внешних расчётах: его ценность определялась не только блеском, но и уникальной биологической чистотой. В эпоху, когда вши, блохи и гниды были неизменными спутниками людей, шёлк стал одним из лучших средств индивидуальной гигиены. Гладкое волокно, покрытое природным клеем-серицином, не позволяло паразитам закрепиться в складках одежды, избавляя людей не только от привычки чесаться и считать это культурной нормой, но и от гораздо худших проблем типа чумы. Ещё не нарушенная производственная монополия Китая делала шёлк бесценным: спрос на чистоту тела на и среди кочевников, и среди оседлых народов с началом глобального раннесредневекового похолодания только рос.
Наблюдая за Севером, сгоравшим в экологическом и демографическом надрыве, Юг терпеливо выжидал своего часа. Бассейн Янцзы, не знавший селенодефицита и не истощенный войнами со степняками, опирался на полноценное рисовое питание и здоровую популяцию. Поэтому реванш южан в эпоху Троецарствия стал совершенно логичным итогом, и это также повлияло на прекращение силового подчинения Степи со стороны Поднебесной.
Китай научился покупать то, что не мог захватить силой, расплатившись за это экологической смертью своих западных оазисов, но обретя взамен более устойчивую модель выживания через торговлю. Изменилась и роль нефрита: если в эпоху Чжоу он был сакральным обоснованием власти и осязаемым воплощением Небесного мандата, то к концу эпохи Хань его значение окончательно сместилось в область эстетики и статусного потребления.
Финальным аккордом этого процесса стала климатическая синхронизация. После эпохи Троецарствия увлажнение Северного Китая и степей Восточной Евразии выровнялось, что на полторы тысячи лет вперёд определило вектор борьбы кочевников за Срединную равнину. Экспансия последующих кочевых империй — от Тюркского каганата до монголов — всегда имела целью не только захват добычи, но и контроль над пастбищными коридорами, пульсирующими в такт атлантическим циклонам. Это были те самые маршруты, которые когда-то открыли юэчжи, следуя за смещающейся полосой увлажнения. На руинах ханьских дамб прорастала новая система, где торговые связи стали нитями, связывающими два мира прочнее любых завоеваний.
Источники и литература:
📚 N. Di Cosmo. Ancient China and Its Enemies.
📚 J. Needham. Science and Civilisation in China. Vol. 5, Part 6.
📚 С.Г. Кляшторный, Т.И. Султанов. Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени.
📚 И.В. Лубо-Лесниченко. Китай на Шёлковом пути.
📖 Y. Wang et al. The Holocene Asian monsoon: links to solar changes and North Atlantic climate.
📖 S. Mischke et al. The world’s earliest Aral-Sea type disaster: the decline of the Loulan Kingdom in the Tarim Basin.
#моё@cliomechanics
#НебесныеКони@cliomechanics
#cm_Китай
#cm_стратегия
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1🔥34 20❤11👍8 5⚡2✍2👏2🤔2 2❤🔥1
Военные историки редко уделяют много места обсуждению причин возникновения войн. Но эта тема, помимо истории, изучается также и другими гуманитарными дисциплинами. Дебаты о происхождении войны и мира на протяжении нескольких последних сотен лет разворачивались в основном вокруг одного-единственного вопроса. Выглядит он так: является ли война результатом присущего человеческой природе инстинкта хищничества или следствием принципов, усвоенных в процессе воспитания?
1-я часть цикла:
📖 Алексей Козленко. Первобытная война. Почему люди воюют.
2-я часть
#Козленко@cliomechanics
#ПервобытнаяВойна@cliomechanics
#cm_циклы
#cm_антропология
#cm_войны
#cm_этология
⚙️ Механика истории — подписаться
1-я часть цикла:
📖 Алексей Козленко. Первобытная война. Почему люди воюют.
2-я часть
#Козленко@cliomechanics
#ПервобытнаяВойна@cliomechanics
#cm_циклы
#cm_антропология
#cm_войны
#cm_этология
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍22 10 6❤4✍3🔥3 3⚡2👏2🕊1💯1
Это подборка отличных авторских каналов об истории, политологии и социологии без копипасты из новостей. Здесь пишут люди, которые сами копаются в источниках, спорят с мейнстримом и аккуратно объясняют сложные вещи простым языком. Если вам интересно, как реально устроено общество, власть и прошлое, а не лишь бы «для галочки», — этот список для вас.
Research and data analysis – про исследования и цифры о том, как устроено наше общество: психология, социология, экономика, демография, но без занудства — короткие выводы, провокационные инсайты и графики из свежих работ
Political animals — о политологии, международных отношениях и политической философии с авторским взглядом.
nonpartisan – о политике и социальных науках, которые ее объясняют. Не только новостные заголовки, но и социальные процессы, которые стоят за ними
Механика истории — об истории с междисциплинарным подходом: закономерности, логика событий и процессов, исторические параллели, неочевидные моменты
Хижина Дяди Тома – канал, в котором автор знакомит своих читателей с историческими событиями прошлого, рассказывает о сегодняшних политических процессах и погружает в атмосферу Америки красивыми фото и видео материалами
mating animals — мужское/женское через призму эволюционной психологии.
Политфак на связи — канал о политической науке и актуальных процессах: кризисе демократии, цифровом авторитаризме и российской политике. Анализ с опорой на современные академические исследования — без конспирологии, вангования и лишней болтовни.
Глазами географа – про познание окружающего мира через субъективную оптику специалиста-исследователя.
Путевые заметки, географическая «аналитика на коленке», высокая наука и юмор ниже среднего - все в одном флаконе.
Research and data analysis – про исследования и цифры о том, как устроено наше общество: психология, социология, экономика, демография, но без занудства — короткие выводы, провокационные инсайты и графики из свежих работ
Political animals — о политологии, международных отношениях и политической философии с авторским взглядом.
nonpartisan – о политике и социальных науках, которые ее объясняют. Не только новостные заголовки, но и социальные процессы, которые стоят за ними
Механика истории — об истории с междисциплинарным подходом: закономерности, логика событий и процессов, исторические параллели, неочевидные моменты
Хижина Дяди Тома – канал, в котором автор знакомит своих читателей с историческими событиями прошлого, рассказывает о сегодняшних политических процессах и погружает в атмосферу Америки красивыми фото и видео материалами
mating animals — мужское/женское через призму эволюционной психологии.
Политфак на связи — канал о политической науке и актуальных процессах: кризисе демократии, цифровом авторитаризме и российской политике. Анализ с опорой на современные академические исследования — без конспирологии, вангования и лишней болтовни.
Глазами географа – про познание окружающего мира через субъективную оптику специалиста-исследователя.
Путевые заметки, географическая «аналитика на коленке», высокая наука и юмор ниже среднего - все в одном флаконе.
1👍5✍4 3🔥2👏1
К IV в. попытки китайцев превратить аридные зоны на юге Гоби в пашни по модели бассейна Хуанхэ окончательно привели к гидрологическому коллапсу. Кончедарья, веками питавшая озеро Лобнор, из-за заиливания и чрезмерного разбора воды на ирригацию окончательно сменила русло. Город Лоулань, когда-то бывший воротами из Поднебесной на Запад, превратился в безводный солончаковый призрак. После того как администрация империи Цзинь, возникшей по окончании Троецарствия, официально оставила эти посты, признав бессмысленность борьбы с песком, Ганьсуйский коридор навсегда утратил статус аграрного плацдарма.
В оазисах стали обосновываться общины монахов, которым для выживания не требовались гектары орошаемых пашен, и заброшенные заставы стали превращаться в монастырские комплексы вроде Дуньхуана. Вместе с буддизмом, проникавшим из Центральной Азии с западными караванами, в северный Китай пришла культура чаепития: монахи создавали спрос и ритуал использования настоя как лекарства, а сам чайный лист, привозимый караванами с нагорий юга, был широко распространён на севере уже в эпоху Троецарствия. Чайный куст способен аккумулировать селен и фтор из почвы даже при минимальной концентрации: это позволяет нивелировать последствия жизни на бедных селеном почвах при регулярном употреблении чайного настоя .
Одновременно чай сделал традицию кипячения воды массовой и регулярной. В условиях скученности и использования органических удобрений (навоза) реки были рассадниками холеры и дизентерии. Привычка пить кипяток стала барьером для эпидемий, позволив радикально снизить детскую смертность. Население Китая стало расти, превращаясь в демографическую массу, позволявшую ассимилировать любые волны кочевников-завоевателей. При этом Степь повторно попала в зависимость от поставок из Китая: чайный лист оказался востребован даже больше шёлка. Кочевники, чей рацион состоял во многом из белка и жира, часто страдали от авитаминоза и тяжёлых проблем с пищеварением. Чай хорошо помогал справляться с избытком мяса, одновременно став ещё одним инструментом мягкого контроля Поднебесной над Степью.
Экологический коллапс на северо-западе компенсировался бесконечным потоком товаров, открыв путь для бактрианов, вернувшихся в Китай с согдийскими караванами. В отличие от волов или лошадей, бактриан не требовал строительства дорогостоящих трактов и разветвлённой сети колодцев. Его физиология позволяла использовать солончаковую воду и колючую растительность заброшенных оазисов, превращая катастрофу региона в логистическое преимущество. Победа верблюда над колесом означала смерть имперской дорожной службы и рождение децентрализованной сети частных караван-сараев.
Логистика этих пунктов, между которыми караваны могли автономно и безопасно преодолевать сотни километров, превратила Таримский бассейн и Ганьсуйский коридор из фронтирной зоны войны в пространство устойчивого обмена. Согдийские торговые дома, опутавшие регион своими связями, создали первую в истории Восточной Евразии систему безналичного расчёта и страхования грузов, что сделало транзит менее зависящим от политических потрясений, чем при государственной монополии в любой её форме.
Впервые со времён изгнания юэчжей баланс интересов и сил между Великой равниной и Степью обрёл устойчивость: Степь превратилась в предсказуемого партнёра, с которым Поднебесная могла вести дела на языке, сочетающем материальную выгоду и мягкую силу, а трансъевразийская транзитная торговля начала формировать тот Китай, который мы знаем сегодня.
Источники и литература:
📚 R.W. Bulliet. The Camel And The Wheel.
📚 N. Di Cosmo. Ancient China and Its Enemies.
📚 V. Hansen. The Silk Road: A New History.
📚 J. Needham. Science and Civilisation in China. Vol. 6, Part 5.
📖 S. Mischke et al. The world’s earliest Aral-Sea type disaster: the decline of the Loulan Kingdom in the Tarim Basin.
📖 Daniel C. Waugh. Silk Road and bactrian camels.
#моё@cliomechanics
#НебесныеКони@cliomechanics
#cm_Китай
#cm_стратегия
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
В оазисах стали обосновываться общины монахов, которым для выживания не требовались гектары орошаемых пашен, и заброшенные заставы стали превращаться в монастырские комплексы вроде Дуньхуана. Вместе с буддизмом, проникавшим из Центральной Азии с западными караванами, в северный Китай пришла культура чаепития: монахи создавали спрос и ритуал использования настоя как лекарства, а сам чайный лист, привозимый караванами с нагорий юга, был широко распространён на севере уже в эпоху Троецарствия. Чайный куст способен аккумулировать селен и фтор из почвы даже при минимальной концентрации: это позволяет нивелировать последствия жизни на бедных селеном почвах при регулярном употреблении чайного настоя .
Одновременно чай сделал традицию кипячения воды массовой и регулярной. В условиях скученности и использования органических удобрений (навоза) реки были рассадниками холеры и дизентерии. Привычка пить кипяток стала барьером для эпидемий, позволив радикально снизить детскую смертность. Население Китая стало расти, превращаясь в демографическую массу, позволявшую ассимилировать любые волны кочевников-завоевателей. При этом Степь повторно попала в зависимость от поставок из Китая: чайный лист оказался востребован даже больше шёлка. Кочевники, чей рацион состоял во многом из белка и жира, часто страдали от авитаминоза и тяжёлых проблем с пищеварением. Чай хорошо помогал справляться с избытком мяса, одновременно став ещё одним инструментом мягкого контроля Поднебесной над Степью.
Экологический коллапс на северо-западе компенсировался бесконечным потоком товаров, открыв путь для бактрианов, вернувшихся в Китай с согдийскими караванами. В отличие от волов или лошадей, бактриан не требовал строительства дорогостоящих трактов и разветвлённой сети колодцев. Его физиология позволяла использовать солончаковую воду и колючую растительность заброшенных оазисов, превращая катастрофу региона в логистическое преимущество. Победа верблюда над колесом означала смерть имперской дорожной службы и рождение децентрализованной сети частных караван-сараев.
Логистика этих пунктов, между которыми караваны могли автономно и безопасно преодолевать сотни километров, превратила Таримский бассейн и Ганьсуйский коридор из фронтирной зоны войны в пространство устойчивого обмена. Согдийские торговые дома, опутавшие регион своими связями, создали первую в истории Восточной Евразии систему безналичного расчёта и страхования грузов, что сделало транзит менее зависящим от политических потрясений, чем при государственной монополии в любой её форме.
Впервые со времён изгнания юэчжей баланс интересов и сил между Великой равниной и Степью обрёл устойчивость: Степь превратилась в предсказуемого партнёра, с которым Поднебесная могла вести дела на языке, сочетающем материальную выгоду и мягкую силу, а трансъевразийская транзитная торговля начала формировать тот Китай, который мы знаем сегодня.
Источники и литература:
📚 R.W. Bulliet. The Camel And The Wheel.
📚 N. Di Cosmo. Ancient China and Its Enemies.
📚 V. Hansen. The Silk Road: A New History.
📚 J. Needham. Science and Civilisation in China. Vol. 6, Part 5.
📖 S. Mischke et al. The world’s earliest Aral-Sea type disaster: the decline of the Loulan Kingdom in the Tarim Basin.
📖 Daniel C. Waugh. Silk Road and bactrian camels.
#моё@cliomechanics
#НебесныеКони@cliomechanics
#cm_Китай
#cm_стратегия
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍33 19 8❤6🔥6✍3❤🔥3👌2 2👏1💯1