Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Discovery Новые промышленные открытия. Европа / More Industrial Revelations. Europe (2004-2006)
Третья часть документального цикла Discovery, которое ещё глубже погружает в индустриальную историю континента. Ведущий Рональд Топ исследует, как Европа переходила от ручного труда к массовому производству, и показывает знаковые достижения инженерной мысли: от строительства Эйфелевой башни до появления первых двигателей внутреннего сгорания. Сериал раскрывает удивительные связи между старинными ремёслами и современными технологиями, доказывая, что промышленная революция в Европе стала фундаментом нашего образа жизни.
Список серий:
1️⃣ Альпы под паром. Что помогло превратить массовый туризм в приятное мероприятие? Рональд Топ рассказывает о том, как изменились путешествия по железной дороге.
2️⃣ Взлететь ввысь. Почему сейчас мы летаем в тяжёлых конструкциях с крыльями, и почему раньше использовали гигантские газовые шары вместо этого?
3️⃣ Город. Города обычно строились вокруг водных источников, пока железнодорожный транспорт не расширил их границы. Как люди выходили из ситуации по мере роста.
4️⃣ Двигатели внутреннего сгорания. Бенц и Даймлер были пионерами разработки автомобильных двигателей, но история началась гораздо раньше, с попыток создать автомобиль с паровым двигателем.
5️⃣ Идеальный фарфор. Теперь Рональд Топ отправляется в Голандию что бы изучить ремесло изготовления фарфора, и конечно сам попытается что нибудь "изготовить".
6️⃣ Построить Европу. В этой серии Рональд Топ изучит историю строительного бума в Европе середины и конца 19 века, а также что его вызвало и каким образом удалось решить проблему дефицита жилых и промышленных помещений.
7️⃣ Хлеб, пиво и соль. С индустриализацией в городах оказалось больше людей, чем в деревнях. Как же удалось накормить всех горожан и преобразовать производство продуктов питания?
8️⃣ Хлопок, лён и конопля. В этой серии Рональд Топ отправится в северную Англию чтобы изучить истории прядильного дела, как делали ткани и откуда брали хлопок для их изготовления в 19 веке?
9️⃣ Шведские каналы. В этой серии Рональд Топ отправится в столицу Швеции, Стольгольм, и изучит принципы работы судоходства и судостроения.
🔟 Эйфелева башня. Этот шедевр инженерии конца 19 века — результат двухсотлетней истории металлургии. Даже сейчас это, пожалуй, самая известная стальная башня в мире. Её первоначальная высота — всего 300 метров, однако в 1889 году это было самое высокое сооружение в мире! Башня была спроектирована в честь столетия французской революции. Итак, история строительства Эйфелевой Башни переносит нас на 3 века назад.
#cm_фильмы
#ИсторияИзобретений@cliomechanics
#cm_циклы
#cm_инфраструктура
#cm_технологии
#cm_транспорт
#cm_экономика
⚙️ Механика истории — подписаться
Третья часть документального цикла Discovery, которое ещё глубже погружает в индустриальную историю континента. Ведущий Рональд Топ исследует, как Европа переходила от ручного труда к массовому производству, и показывает знаковые достижения инженерной мысли: от строительства Эйфелевой башни до появления первых двигателей внутреннего сгорания. Сериал раскрывает удивительные связи между старинными ремёслами и современными технологиями, доказывая, что промышленная революция в Европе стала фундаментом нашего образа жизни.
Список серий:
1️⃣ Альпы под паром. Что помогло превратить массовый туризм в приятное мероприятие? Рональд Топ рассказывает о том, как изменились путешествия по железной дороге.
2️⃣ Взлететь ввысь. Почему сейчас мы летаем в тяжёлых конструкциях с крыльями, и почему раньше использовали гигантские газовые шары вместо этого?
3️⃣ Город. Города обычно строились вокруг водных источников, пока железнодорожный транспорт не расширил их границы. Как люди выходили из ситуации по мере роста.
4️⃣ Двигатели внутреннего сгорания. Бенц и Даймлер были пионерами разработки автомобильных двигателей, но история началась гораздо раньше, с попыток создать автомобиль с паровым двигателем.
5️⃣ Идеальный фарфор. Теперь Рональд Топ отправляется в Голандию что бы изучить ремесло изготовления фарфора, и конечно сам попытается что нибудь "изготовить".
6️⃣ Построить Европу. В этой серии Рональд Топ изучит историю строительного бума в Европе середины и конца 19 века, а также что его вызвало и каким образом удалось решить проблему дефицита жилых и промышленных помещений.
7️⃣ Хлеб, пиво и соль. С индустриализацией в городах оказалось больше людей, чем в деревнях. Как же удалось накормить всех горожан и преобразовать производство продуктов питания?
8️⃣ Хлопок, лён и конопля. В этой серии Рональд Топ отправится в северную Англию чтобы изучить истории прядильного дела, как делали ткани и откуда брали хлопок для их изготовления в 19 веке?
9️⃣ Шведские каналы. В этой серии Рональд Топ отправится в столицу Швеции, Стольгольм, и изучит принципы работы судоходства и судостроения.
🔟 Эйфелева башня. Этот шедевр инженерии конца 19 века — результат двухсотлетней истории металлургии. Даже сейчас это, пожалуй, самая известная стальная башня в мире. Её первоначальная высота — всего 300 метров, однако в 1889 году это было самое высокое сооружение в мире! Башня была спроектирована в честь столетия французской революции. Итак, история строительства Эйфелевой Башни переносит нас на 3 века назад.
#cm_фильмы
#ИсторияИзобретений@cliomechanics
#cm_циклы
#cm_инфраструктура
#cm_технологии
#cm_транспорт
#cm_экономика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как известно, тысячелетиями большая часть населения Земли влачила довольно жалкое существование, не будучи в состоянии вырваться из мальтузианской ловушки, и лишь пару веков назад экономический рост опередил, наконец, размножение людей. Или нет?
Полный текст статьи:
📖 Клиометрика. Система прогресса.
Источники и литература:
📚 Josiah Ober. The Rise and Fall of Classical Greece.
📚 Walter Scheidel. Escape from Rome.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_экономика
⚙️ Механика истории — подписаться
Полный текст статьи:
📖 Клиометрика. Система прогресса.
Источники и литература:
📚 Josiah Ober. The Rise and Fall of Classical Greece.
📚 Walter Scheidel. Escape from Rome.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_экономика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Друзья, сегодня хочу порекомендовать канал Хроники Истории. Его ведет профессиональный историк и мой друг Рамазан Урусов, и это тот редкий случай, когда за глубокой экспертизой стоит по-настоящему живой и драйвовый рассказ.
Здесь нет сухой перестрочной пыли, зато есть умение подсветить неочевидные детали. Например, на канале можно почитать о таких вещах:
📖 Как выглядят средневековые сражения глазами человека XXI века.
📖 Откуда каратэ вдруг появилось в окопах Первой Мировой.
📖 Как крестоносцы сделали флаг из крови.
📖 Нелепые финалы великих династий.
📖 Кто такой "морской рыцарь".
📖 Как развивалось огнестрельное оружие.
Автор мастерски связывает тактику, технологии и человеческие судьбы в единое полотно. Если вам близка военная история без пафоса, но с опорой на факты — заглядывайте, это действительно качественный контент.
Подписывайтесь на Хроники Истории!
Здесь нет сухой перестрочной пыли, зато есть умение подсветить неочевидные детали. Например, на канале можно почитать о таких вещах:
Автор мастерски связывает тактику, технологии и человеческие судьбы в единое полотно. Если вам близка военная история без пафоса, но с опорой на факты — заглядывайте, это действительно качественный контент.
Подписывайтесь на Хроники Истории!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥17❤7 5✍2👍2 2🤔1👌1🗿1 1
Говоря языком термодинамики, любое сообщество способно к повышению устойчивости через усложнение структуры и повышение вариативности до тех пор, пока способно извлекать из ландшафта больше калорий, чем тратит на поддержание собственной сложности, и чем крупнее и сложнее сообщество, тем больше целенаправленных усилий требуется для преодоления энтропии. Централизованная иерархия — крайне энергозатратная надстройка, требующая постоянных вложений в администрирование, поэтому любая империя — это не столько торжество идей и реализация личной воли, сколько система получения, концентрации и перераспределения энергии, которая со временем неизбежно упирается в порог рентабельности, где стоимость удержания границ и поддержания баланса интересов элит съедает весь энергетический профит.
Возникновение ранних государств в аллювиальных долинах Нила, Месопотамии или Хуанхэ, окружённых горами и пустынями, было продиктовано рентабельностью — это зоны с максимальной плотностью выработки калорий. Затраты на отчуждение энергии в таких условиях минимальны, что позволяло сложиться прослойке людей, занимавшихся не производством, а учётом, планированием и силовым принуждением. Но как только такие структуры пытались масштабироваться на горы, степи и пустыни Евразии и Северной Африки либо леса и болота Европы, Индии или Индокитая, их КПД начинал стремительно падать. Плотность извлекаемой энергии в сложных ландшафтах кратно ниже, а рост затрат на логистику — преодоление сопротивления среды — экспоненциально выше, управленческий сигнал затухает пропорционально расстоянию и сложности ландшафта, и тут встаёт выбор: вкладываться в инфраструктуру либо увеличивать автономию таких регионов вплоть до сугубо номинальной власти центра.
Преодоление энтропии через строительство инфраструктуры — комплекса инженерных решений по снижению сопротивления среды — позволяет войскам и товарам перемещаться с минимальными затратами калорий на милю пути, однако требует непрерывного и подчас дорогого обслуживания. Стоит плотности извлекаемой энергии на периферии упасть из-за климатических сдвигов или истощения ресурсов, как содержание инфраструктуры становится нерентабельным, а без инфраструктуры культурный уровень периферии, а за ней и всей системы снижается вслед за падением числа контактов и миграций. Даже такие гибкие системы, как Рим, со временем неизбежно костенели, превращаясь в жёсткие надстройки, подавляющие вариативность и интенсивность обмена, которые дали им стартовый импульс. Империя стоит на фундаменте из калорий, и её потолок ограничен скоростью обмена данными: любая задержка в реакции центра на окраинный кризис может привести к каскадному обрушению всей системы под весом собственных издержек на координацию.
Согласно модели демографического развития культуры UCL, любая иерархия неизбежно сталкивается с проблемой культурной стагнации. Для накопления и удержания технологических навыков, необходимых для роста сложности и снижения издержек, нужна высокая плотность контактов, но имперская структура ради стабильности и упрощения контроля склонна к ограничению миграции, подавлению разнообразия и замыканию горизонтальных связей, включая обмен знаниями, на вертикаль власти. Однако, как только иерархия становится слишком жёсткой, она перестаёт обучаться и начинает жертвовать адаптивностью ради сохранения масштаба. Если пути обмена информацией блокируются бюрократией или затрудняются из-за скорости преодоления расстояний, то плотность контактов со временем падает ниже порогового значения, и технологии начинают деградировать.
Таким образом, масса населения империи отнюдь не гарантирует технологического прогресса.
Источники и литература:
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джеймс С. Скотт. Против зерна.
📚 Джеймс С. Скотт. Благими намерениями государства.
📚 Джозеф Хенрих. Секрет нашего успеха.
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 Stephen Shennan. Genes, Memes and Human History.
📖 И.Р. Пригожин. Философия нестабильности.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Возникновение ранних государств в аллювиальных долинах Нила, Месопотамии или Хуанхэ, окружённых горами и пустынями, было продиктовано рентабельностью — это зоны с максимальной плотностью выработки калорий. Затраты на отчуждение энергии в таких условиях минимальны, что позволяло сложиться прослойке людей, занимавшихся не производством, а учётом, планированием и силовым принуждением. Но как только такие структуры пытались масштабироваться на горы, степи и пустыни Евразии и Северной Африки либо леса и болота Европы, Индии или Индокитая, их КПД начинал стремительно падать. Плотность извлекаемой энергии в сложных ландшафтах кратно ниже, а рост затрат на логистику — преодоление сопротивления среды — экспоненциально выше, управленческий сигнал затухает пропорционально расстоянию и сложности ландшафта, и тут встаёт выбор: вкладываться в инфраструктуру либо увеличивать автономию таких регионов вплоть до сугубо номинальной власти центра.
Преодоление энтропии через строительство инфраструктуры — комплекса инженерных решений по снижению сопротивления среды — позволяет войскам и товарам перемещаться с минимальными затратами калорий на милю пути, однако требует непрерывного и подчас дорогого обслуживания. Стоит плотности извлекаемой энергии на периферии упасть из-за климатических сдвигов или истощения ресурсов, как содержание инфраструктуры становится нерентабельным, а без инфраструктуры культурный уровень периферии, а за ней и всей системы снижается вслед за падением числа контактов и миграций. Даже такие гибкие системы, как Рим, со временем неизбежно костенели, превращаясь в жёсткие надстройки, подавляющие вариативность и интенсивность обмена, которые дали им стартовый импульс. Империя стоит на фундаменте из калорий, и её потолок ограничен скоростью обмена данными: любая задержка в реакции центра на окраинный кризис может привести к каскадному обрушению всей системы под весом собственных издержек на координацию.
Согласно модели демографического развития культуры UCL, любая иерархия неизбежно сталкивается с проблемой культурной стагнации. Для накопления и удержания технологических навыков, необходимых для роста сложности и снижения издержек, нужна высокая плотность контактов, но имперская структура ради стабильности и упрощения контроля склонна к ограничению миграции, подавлению разнообразия и замыканию горизонтальных связей, включая обмен знаниями, на вертикаль власти. Однако, как только иерархия становится слишком жёсткой, она перестаёт обучаться и начинает жертвовать адаптивностью ради сохранения масштаба. Если пути обмена информацией блокируются бюрократией или затрудняются из-за скорости преодоления расстояний, то плотность контактов со временем падает ниже порогового значения, и технологии начинают деградировать.
Таким образом, масса населения империи отнюдь не гарантирует технологического прогресса.
Источники и литература:
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джеймс С. Скотт. Против зерна.
📚 Джеймс С. Скотт. Благими намерениями государства.
📚 Джозеф Хенрих. Секрет нашего успеха.
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 Stephen Shennan. Genes, Memes and Human History.
📖 И.Р. Пригожин. Философия нестабильности.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍53🔥29 13✍7💯5🤨5👌4 4 4⚡3🏆2
Постклассическое процветание: тиранов убиваем, с царями договариваемся.
Согласно теории Джезайи Обера, культурное и экономическое процветание древней Греции было вызвано острой конкуренцией городов-государств. Расширение политических прав граждан усиливало полис, позволяя увеличить размер и боевой дух его армии. Побочным следствием этого было повышение благосостояния граждан и накопление человеческого капитала, экономический рост.
Однако, по всей видимости, процветание продолжилось и в эллинистический период, после того, как Греция оказалась под властью македонских правителей и, казалось бы, "системе прогресса" пришел конец. Более того, пик процветания пришелся на рубеж IV-III вв. до н.э., судя по размаху общественного строительства и разнообразным косвенным данным, собранным Джезайей Обером. Также судя по измерениям скелетов, средний рост древних греков был максимальным именно в эллинистический период (171,9 см; классический - 170,5, римский — 169,2). При этом процент полисов, управлявшихся демократически, в конце IV в. до н.э. был не меньше, чем в его начале, и максимальным за всю древнегреческую историю (см график).
Во-первых, это может объясняться усовершенствованием общественных институтов. Так, после восстановления демократического правления в Афинах после поражения "переворота четырехсот" в 410 г. до н.э., в соответствии с декретом Демофанта, поддержанным народным собранием, все граждане торжественно поклялись в будущем убивать врагов демократии и их пособников, и награждать убийц тиранов. Как отмечает Дэвид Тигарден, это позволило преодолеть т.н. "коллективное неведение", которое позволяет существовать непопулярным режимам: когда люди открыто не выступают против власти, а то и вынуждены изображать её поддержку, непонятно, какова в действительности доля её противников. Поэтому мало кто решается на активные действия, а если решается — окружающие не поддерживают его, так как боятся, что они окажутся в меньшинстве.
С помощью общей клятвы было создано коллективное знание о намерениях большинства. Теперь люди знали, что большинство против тирании, и знали, что другие знают, что большинство против тирании — необходимые условия для согласованного действия большого количества людей. Уже в 404 г. до н.э. клятва прошла проверку: после поражения в Пелопоннесской войне в Афинах была установлена проспартанская олигархия. Через несколько месяцев началось восстание, в котором олигархическое правительство было свергнуто, и восстановлена демократия. Спарта пробовала вмешаться, но, видя решимость афинян, уступила. По видимому, афиняне пришли к выводу, что метод работает. Клятва была повторена в 336 г. до н.э., когда была опасность промакедонского переворота. По афинскому образцу, тираноборческие законы были приняты в других демократических полисах.
Во-вторых, как пишет Обер, хотя полисы уже в меньшей степени конкурировали между собой, им требовалась военная сила, чтобы договариваться с эллинистическими царями о приемлемом уровне дани. Чем штурмовать хорошо укрепленный полис (а к 323 г. до н.э. 89% крупных городов Греции были окружены стенами), обороняемый многочисленным и хорошо мотивированным войском граждан, царь мог решить снизить аппетиты и ограничиться небольшой данью. Тем более, успех штурма не был гарантирован. Так в 304 г. до н.э. Деметрий Полиоркет не смог взять Родос. Возможности правителей ограничивались их соперничеством друг с другом. Это позволяло полисам торговаться с царями о величине налогов.
Т.о. процветание Греции продолжалось и в постклассический период. Только римская военная машина смогла полностью подчинить греческие полисы. Их стены были разрушены, оборонительные союзы упразднены, а граждане обложены высокими налогами. Процветание сменилось медленным упадком.
Источники и литература:
📚 Josiah Ober. The Rise and Fall of Classical Greece.
📚 David E. Teegarden. Death to Tyrants! Ancient Greek Democracy and the Struggle Against Tyranny.
📖 M. Hermanussen. Stature of early Europeans.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_экономика
Взято тут
⚙️ Механика истории — подписаться
Согласно теории Джезайи Обера, культурное и экономическое процветание древней Греции было вызвано острой конкуренцией городов-государств. Расширение политических прав граждан усиливало полис, позволяя увеличить размер и боевой дух его армии. Побочным следствием этого было повышение благосостояния граждан и накопление человеческого капитала, экономический рост.
Однако, по всей видимости, процветание продолжилось и в эллинистический период, после того, как Греция оказалась под властью македонских правителей и, казалось бы, "системе прогресса" пришел конец. Более того, пик процветания пришелся на рубеж IV-III вв. до н.э., судя по размаху общественного строительства и разнообразным косвенным данным, собранным Джезайей Обером. Также судя по измерениям скелетов, средний рост древних греков был максимальным именно в эллинистический период (171,9 см; классический - 170,5, римский — 169,2). При этом процент полисов, управлявшихся демократически, в конце IV в. до н.э. был не меньше, чем в его начале, и максимальным за всю древнегреческую историю (см график).
Во-первых, это может объясняться усовершенствованием общественных институтов. Так, после восстановления демократического правления в Афинах после поражения "переворота четырехсот" в 410 г. до н.э., в соответствии с декретом Демофанта, поддержанным народным собранием, все граждане торжественно поклялись в будущем убивать врагов демократии и их пособников, и награждать убийц тиранов. Как отмечает Дэвид Тигарден, это позволило преодолеть т.н. "коллективное неведение", которое позволяет существовать непопулярным режимам: когда люди открыто не выступают против власти, а то и вынуждены изображать её поддержку, непонятно, какова в действительности доля её противников. Поэтому мало кто решается на активные действия, а если решается — окружающие не поддерживают его, так как боятся, что они окажутся в меньшинстве.
С помощью общей клятвы было создано коллективное знание о намерениях большинства. Теперь люди знали, что большинство против тирании, и знали, что другие знают, что большинство против тирании — необходимые условия для согласованного действия большого количества людей. Уже в 404 г. до н.э. клятва прошла проверку: после поражения в Пелопоннесской войне в Афинах была установлена проспартанская олигархия. Через несколько месяцев началось восстание, в котором олигархическое правительство было свергнуто, и восстановлена демократия. Спарта пробовала вмешаться, но, видя решимость афинян, уступила. По видимому, афиняне пришли к выводу, что метод работает. Клятва была повторена в 336 г. до н.э., когда была опасность промакедонского переворота. По афинскому образцу, тираноборческие законы были приняты в других демократических полисах.
Во-вторых, как пишет Обер, хотя полисы уже в меньшей степени конкурировали между собой, им требовалась военная сила, чтобы договариваться с эллинистическими царями о приемлемом уровне дани. Чем штурмовать хорошо укрепленный полис (а к 323 г. до н.э. 89% крупных городов Греции были окружены стенами), обороняемый многочисленным и хорошо мотивированным войском граждан, царь мог решить снизить аппетиты и ограничиться небольшой данью. Тем более, успех штурма не был гарантирован. Так в 304 г. до н.э. Деметрий Полиоркет не смог взять Родос. Возможности правителей ограничивались их соперничеством друг с другом. Это позволяло полисам торговаться с царями о величине налогов.
Т.о. процветание Греции продолжалось и в постклассический период. Только римская военная машина смогла полностью подчинить греческие полисы. Их стены были разрушены, оборонительные союзы упразднены, а граждане обложены высокими налогами. Процветание сменилось медленным упадком.
Источники и литература:
📚 Josiah Ober. The Rise and Fall of Classical Greece.
📚 David E. Teegarden. Death to Tyrants! Ancient Greek Democracy and the Struggle Against Tyranny.
📖 M. Hermanussen. Stature of early Europeans.
#Клиометрика@cliomechanics
#cm_экономика
Взято тут
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍40❤18 11🔥5 3✍2👏2😁2⚡1👌1 1
В отличие от иерархического государства, власть в котором всегда администрируется, торговые сети базируются на самоорганизации. Разница здесь фундаментальна: или централизованная система — физическое обладание пространством и затраты энергии на его упорядочивание и оборону, или распределённая сеть и доступ к единым стандартам веса, качества, цены и доверия, а обменные и миграционные процессы возникают стихийно, находя пути наименьшего действия. Эллинам хватало полисного самоуправления, чтобы удерживать культурное доминирование на огромных пространствах, в то время как империям Востока приходилось выстраивать громоздкие имперские иерархии ради достижения координации и стабильности.
С точки зрения культурной эволюции по Джозефу Хенриху, сетевые системы — идеальные инкубаторы для кумулятивной адаптации. В малом автономном сообществе влияние субъекта с высоким культурным навыком максимально заметно. Инновация не тонет в слоях бюрократии, а мгновенно копируется через горизонтальные связи. Сеть работает как распределённый коллективный интеллект: пока иерархия тратит калории на инфраструктуру ради преодоления энтропии, сетевые узлы инвестируют в транзакции.
Исследования UCL подтверждают, что при наличии интенсивных путей обмена и миграций для поддержания сложного культурного уровня требуется плотность населения в десятки раз меньшая, чем в изолированных группах. Сеть из малых, постоянно конкурирующих и даже конфликтующих узлов способна породить очень жизнеспособную и более сложную культуру, чем монолитная структура кратно большего размера.
Торговая сеть — это технологический взлом пороговых значений плотности. Концентрация контактов в портах и на торговых путях искусственно завышает интенсивность взаимодействия до уровня, недоступного прочим. Это позволило эллинам совершить беспрецедентный демографический взрыв: в III–II вв. до н.э. греческий мир населяло более 8 млн. чел. — около 4% тогдашнего населения Земли, что сопоставимо с долей США в мировом населении XX в., а итальянским республикам — породить явление Ренессанса.
При этом эллинский мир, как и средневековая Италия, не имел единой столицы; он держался на единстве языка, религии (и философии), полисной (городской) культуры, а также единой финансовой системы и морского права. Сеть автономных общин позволила эллинам сохранять сложный для своего времени набор культурных навыков в условиях территориальной разбросанности от Испании до Пенджаба. В то время как империи поддерживали баланс интересов, полисы развивали социальные технологии, которые их пережили и легли в основу современных обществ.
Сеть обладает уникальной живучестью за счёт своей мягкой архитектуры. Для иерархии потеря узла управления всегда критична, сеть же в подобной ситуации просто переключает маршруты, используя другие узлы. Финикийцам или купцам Любека не требовалось покорять народы; им было достаточно навязать им свой стандарт обмена и правила доступа.
Однако слабость чистой сети — в неспособности к предельной силовой концентрации ресурсов, что предопределило поражение Карфагена в Пунических войнах. Рим же создал иерархическую надстройку, которая смогла комбинировать эти подходы: энергия самоорганизации общин становилась на службу Сената и Народа Рима.
В подобной борьбе побеждает тот, кто создаёт среду, где знания вливаются быстрее, чем испаряются, а выживает тот, кто способен защитить этот процесс. Глобальное влияние культуры — это результат математики контактов, где децентрализованная сеть производительнее, чем империя, но лишь до тех пор, пока она не требует чрезмерных затрат для своей защиты.
Источники и литература:
📚 Уильям Бернстайн Великолепный обмен.
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джозеф Хенрих. Самые странные в мире.
📚 Josiah Ober. Democracy and Knowledge.
📖 Моше Берент. Полис как безгосударственное общество.
📖 И.Р. Пригожин. Философия нестабильности.
📖 A.Powell. Late Pleistocene Demography and the Appearance of Modern Human Behavior.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
С точки зрения культурной эволюции по Джозефу Хенриху, сетевые системы — идеальные инкубаторы для кумулятивной адаптации. В малом автономном сообществе влияние субъекта с высоким культурным навыком максимально заметно. Инновация не тонет в слоях бюрократии, а мгновенно копируется через горизонтальные связи. Сеть работает как распределённый коллективный интеллект: пока иерархия тратит калории на инфраструктуру ради преодоления энтропии, сетевые узлы инвестируют в транзакции.
Исследования UCL подтверждают, что при наличии интенсивных путей обмена и миграций для поддержания сложного культурного уровня требуется плотность населения в десятки раз меньшая, чем в изолированных группах. Сеть из малых, постоянно конкурирующих и даже конфликтующих узлов способна породить очень жизнеспособную и более сложную культуру, чем монолитная структура кратно большего размера.
Торговая сеть — это технологический взлом пороговых значений плотности. Концентрация контактов в портах и на торговых путях искусственно завышает интенсивность взаимодействия до уровня, недоступного прочим. Это позволило эллинам совершить беспрецедентный демографический взрыв: в III–II вв. до н.э. греческий мир населяло более 8 млн. чел. — около 4% тогдашнего населения Земли, что сопоставимо с долей США в мировом населении XX в., а итальянским республикам — породить явление Ренессанса.
При этом эллинский мир, как и средневековая Италия, не имел единой столицы; он держался на единстве языка, религии (и философии), полисной (городской) культуры, а также единой финансовой системы и морского права. Сеть автономных общин позволила эллинам сохранять сложный для своего времени набор культурных навыков в условиях территориальной разбросанности от Испании до Пенджаба. В то время как империи поддерживали баланс интересов, полисы развивали социальные технологии, которые их пережили и легли в основу современных обществ.
Сеть обладает уникальной живучестью за счёт своей мягкой архитектуры. Для иерархии потеря узла управления всегда критична, сеть же в подобной ситуации просто переключает маршруты, используя другие узлы. Финикийцам или купцам Любека не требовалось покорять народы; им было достаточно навязать им свой стандарт обмена и правила доступа.
Однако слабость чистой сети — в неспособности к предельной силовой концентрации ресурсов, что предопределило поражение Карфагена в Пунических войнах. Рим же создал иерархическую надстройку, которая смогла комбинировать эти подходы: энергия самоорганизации общин становилась на службу Сената и Народа Рима.
В подобной борьбе побеждает тот, кто создаёт среду, где знания вливаются быстрее, чем испаряются, а выживает тот, кто способен защитить этот процесс. Глобальное влияние культуры — это результат математики контактов, где децентрализованная сеть производительнее, чем империя, но лишь до тех пор, пока она не требует чрезмерных затрат для своей защиты.
Источники и литература:
📚 Уильям Бернстайн Великолепный обмен.
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джозеф Хенрих. Самые странные в мире.
📚 Josiah Ober. Democracy and Knowledge.
📖 Моше Берент. Полис как безгосударственное общество.
📖 И.Р. Пригожин. Философия нестабильности.
📖 A.Powell. Late Pleistocene Demography and the Appearance of Modern Human Behavior.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤37 29🔥26👍15 5👌4 3⚡2✍2👏2💯2
Венеция когда-то была настоящей передовой державой — практически во всех отраслях. Но всё же её могущество стало рушиться, и страны Северной Европы в какой-то момент попросту выиграли "гонку лидеров" и отобрали у Венеции всю её статусность. Что же произошло?
Полный текст статьи:
📖 Warhead. Торговые войны: как Венеция утратила своё экономическое могущество.
#warhead@cliomechanics
#cm_Европа
#cm_технологии
#cm_торговля
#cm_экономика
⚙️ Механика истории — подписаться
Полный текст статьи:
📖 Warhead. Торговые войны: как Венеция утратила своё экономическое могущество.
#warhead@cliomechanics
#cm_Европа
#cm_технологии
#cm_торговля
#cm_экономика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3👍41 22❤9⚡5🔥3 3✍2👏2💯2 2👌1
От души рекомендую вам заглянуть в канал моего друга и коллеги Хижина дяди Тома. Его автор знакомит своих читателей с историческими событиями прошлого, рассказывает о сегодняшних политических процессах и погружает в атмосферу Америки красивыми фото и видео материалами.
Подпишитесь, и вы узнаете:
🇺🇸 что из себя представлял Юг до Гражданской войны;
🇺🇸 о социальном феномене 60-70-х годов, изменившим американское общество;
🇺🇸 когда Cola стала популярной;
🇺🇸 про Миссисипское чудо в образовании;
🇺🇸 почему центр христианства из США и Европы переносится на Глобальный Юг.
Подпишитесь, и вы узнаете:
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Хижина дяди Тома
Телеграм-журнал о США 🇺🇸
.... и не только
.... и не только
1❤14 12⚡3👍3🔥2 2👏1👌1 1
Империи как задача оптимизации.
Применимо ли подобное рассуждение к социальным системам — например, к государствам? Любая расширяющаяся держава сначала выигрывает от роста. Больше территории — больше ресурсов. Больше населения — больше налогов и солдат. Больше связей — выше торговый оборот. Больше влияния — выше безопасность. Рост напрямую конвертируется в силу.
Но у роста есть и другая сторона. Управление становится сложнее. Коммуникации удлиняются. Контроль требует всё большего аппарата. Растут коррупция, инерция, внутренние противоречия. Цена поддержания порядка увеличивается быстрее, чем раньше. Пока выигрыш от расширения превышает цену, система растёт. Когда выигрыш и цена сравниваются, рост замедляется. Когда цена начинает превышать выигрыш, рост перестаёт быть источником силы.
Это и есть точка максимума эффективности. Она не обязана выглядеть как "пик территории" или "пик населения". Чаще это момент, после которого любое новое расширение делает систему менее устойчивой. И здесь не требуется никаких специальных исторических теорий. Работает та же самая логика компромиссов, что и в физике, биологии или теории информации.
Империи гибнут не "из-за пороков", не из-за отдельных ошибочных решений и не просто из-за внешних ударов вроде войн или вторжений. Чаще война становится последним толчком для системы, уже вошедшей в область собственной уязвимости. Личности могут ускорять или замедлять процесс, но они не меняют форму кривой.
Попытка ответить на нарастающую сложность ещё большим усложнением — разрастанием бюрократии, созданием новых уровней управления, стремлением всё регламентировать и контролировать, наращиванием силовых структур, внешней экспансией — часто приносит кратковременное ощущение управляемости, но резко увеличивает будущую цену. Система начинает тратить всё большую долю ресурсов не на развитие, а на поддержание самой себя.
С этого момента историю обычно описывают словами "стагнация", "кризис", "распад". Но математически это всего лишь движение по нисходящей ветви той же кривой. Важно подчеркнуть: здесь нет попытки построить модель, вычислять траектории или спорить с различными философиями истории. Это не теория исторического процесса. Это применение очень общего и универсального принципа к ещё одной области.
История при таком взгляде оказывается не чередой моральных уроков и не набором случайностей, а последовательностью столкновений сложных систем с их собственными пределами. В этом смысле государства, как и системы счисления, как и живые организмы, подчиняются одному и тому же закону: рост полезен, но не бесконечно. И тогда главный объект исследования смещается. Это уже не сами системы, не их достижения и не их ошибки. Это границы их устойчивости.
Математика компромиссов в конечном счёте сводится к простой идее: устойчивость возможна только там, где сохраняется баланс.
#MathEssence@cliomechanics
#cm_модели
#cm_теории
#cm_синергетика
#cm_социология
#cm_структуры
Взято тут
📝 Математическая эссенция - подписаться
Применимо ли подобное рассуждение к социальным системам — например, к государствам? Любая расширяющаяся держава сначала выигрывает от роста. Больше территории — больше ресурсов. Больше населения — больше налогов и солдат. Больше связей — выше торговый оборот. Больше влияния — выше безопасность. Рост напрямую конвертируется в силу.
Но у роста есть и другая сторона. Управление становится сложнее. Коммуникации удлиняются. Контроль требует всё большего аппарата. Растут коррупция, инерция, внутренние противоречия. Цена поддержания порядка увеличивается быстрее, чем раньше. Пока выигрыш от расширения превышает цену, система растёт. Когда выигрыш и цена сравниваются, рост замедляется. Когда цена начинает превышать выигрыш, рост перестаёт быть источником силы.
Это и есть точка максимума эффективности. Она не обязана выглядеть как "пик территории" или "пик населения". Чаще это момент, после которого любое новое расширение делает систему менее устойчивой. И здесь не требуется никаких специальных исторических теорий. Работает та же самая логика компромиссов, что и в физике, биологии или теории информации.
Империи гибнут не "из-за пороков", не из-за отдельных ошибочных решений и не просто из-за внешних ударов вроде войн или вторжений. Чаще война становится последним толчком для системы, уже вошедшей в область собственной уязвимости. Личности могут ускорять или замедлять процесс, но они не меняют форму кривой.
Попытка ответить на нарастающую сложность ещё большим усложнением — разрастанием бюрократии, созданием новых уровней управления, стремлением всё регламентировать и контролировать, наращиванием силовых структур, внешней экспансией — часто приносит кратковременное ощущение управляемости, но резко увеличивает будущую цену. Система начинает тратить всё большую долю ресурсов не на развитие, а на поддержание самой себя.
С этого момента историю обычно описывают словами "стагнация", "кризис", "распад". Но математически это всего лишь движение по нисходящей ветви той же кривой. Важно подчеркнуть: здесь нет попытки построить модель, вычислять траектории или спорить с различными философиями истории. Это не теория исторического процесса. Это применение очень общего и универсального принципа к ещё одной области.
История при таком взгляде оказывается не чередой моральных уроков и не набором случайностей, а последовательностью столкновений сложных систем с их собственными пределами. В этом смысле государства, как и системы счисления, как и живые организмы, подчиняются одному и тому же закону: рост полезен, но не бесконечно. И тогда главный объект исследования смещается. Это уже не сами системы, не их достижения и не их ошибки. Это границы их устойчивости.
Математика компромиссов в конечном счёте сводится к простой идее: устойчивость возможна только там, где сохраняется баланс.
#MathEssence@cliomechanics
#cm_модели
#cm_теории
#cm_синергетика
#cm_социология
#cm_структуры
Взято тут
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍41🔥18 11⚡5💯3 3✍2❤🔥2👌2🏆2 2
Экономическая история не любит телеологию: мы знаем, чем закончилась европейская модернизация, но это знание постоянно искажает наше понимание того, как она начиналась. В этом смысле «Малое расхождение» – расхождение траекторий Северо-Западной и Южной Европы в XIV–XVIII веках – представляет не самый удобный объект анализа. Здесь ещё не произошёл промышленный переворот, но уже есть устойчивая дивергенция в доходах, заработках и демографической динамике.
Классическое объяснение связывает успех Севера с торговлей, морской и колониальной экспансией. Однако при проверке эта версия оказывается куда менее универсальной, чем принято считать.
Полный текст статьи:
📖 Сергей Бельский. Малое расхождение: доиндустриальные корни европейского неравенства.
#Бельский@cliomechanics
#cm_Европа
#cm_демография
#cm_структуры
#cm_теории
#cm_экономика
🤩 Бельман - подписаться
Классическое объяснение связывает успех Севера с торговлей, морской и колониальной экспансией. Однако при проверке эта версия оказывается куда менее универсальной, чем принято считать.
Полный текст статьи:
📖 Сергей Бельский. Малое расхождение: доиндустриальные корни европейского неравенства.
#Бельский@cliomechanics
#cm_Европа
#cm_демография
#cm_структуры
#cm_теории
#cm_экономика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1 27 10🔥7 6❤4👍4🤔3✍1⚡1👌1
🇩🇪 Германия — это не только машины, пиво и Гитлер. Это древняя история и германский язык, который подарил нам сотни заимствований. Смотрите сами:
• Пост со вкусом
• Генеральские котлы
• Немецкие корни доллара
• Безоговорочная капитуляция
БундесБлог — это юмор, история и лингвистика. Здесь каждый найдет что-нибудь интересное👇
Подписывайтесь, залипните на пару часиков — @bundesblog
• Пост со вкусом
• Генеральские котлы
• Немецкие корни доллара
• Безоговорочная капитуляция
БундесБлог — это юмор, история и лингвистика. Здесь каждый найдет что-нибудь интересное
Подписывайтесь, залипните на пару часиков — @bundesblog
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍11 11❤3🔥3💯2✍1👌1
Трагедия всех империй — в постоянном стремлении к административной унификации: достигая предела устойчивости, любая вертикаль неизбежно упирается в порог рентабельности, где удержание границ, бюрократическая инерция и инфраструктура съедают весь профит, не оставляя ресурсов на развитие. Европа же смогла вырваться из имперского цикла, а её возвышение стало результатом создания системы, где подъём потолка эффективности обуславливался сменой самой архитектуры управления — отсутствие единого центра создало уникальную конкурентную среду, где выживание структуры зависело от эффективности использования, а не от подавления изменчивости.
Точкой опоры для этого перехода послужило позднеантичное наследие, которое Церковь законсервировала и адаптировала под формат распределённой сетевой структуры, и пока светские правители воевали друг с другом, с язычниками и неверными, латынь и каноническое право создавали единую среду взаимодействия элит. Наличие монополии на правовой регламент и стандарт коммуникации позволили Церкви контролировать пространство мягко, оставаясь арбитром. По сути, весь необходимый институциональный каркас оказался инкапсулирован в церковной оболочке, а светским правителям оставалось лишь перенять эти идеи и адаптировать их.
Этот процесс подпитывался технологическим и интеллектуальным импортом эпохи крестовых походов, а также постоянным соперничеством с исламским миром, который предложил иную модель устойчивости. Исламский мир сформировал среду с такой плотностью горизонтальных связей, что его институты — от торгового права до системы автономных фондов — оказались не по зубам ни одной имперской надстройке. Сеть общин (Умма) была первична, а государство — вторично, это защищало общество от административного произвола, но одновременно лишало его стимула к институциональной гонке. В Европе же высокий культурный навык Востока и разгромленной Византии попал в городскую среду Северной Италии и превратился в живой инструмент экспансии. Ренессанс стал переработкой этого наследия европейскими торговыми сетями, которым приходилось постоянно использовать инновации, чтобы не исчезнуть, а потому знания не пылились в архивах, конвертируясь в прибыль и влияние.
Передел церковной собственности в эпоху Реформации стал крупнейшей в истории децентрализацией капитала: богатства Церкви были вброшены в оборот, обеспечив приток ликвидности для монархов и нарождающейся буржуазии. Требование личной грамотности для чтения Библии спровоцировало взрывной рост культурного навыка у населения, что резко снизило транзакционные издержки: обученное общество — это более плотная система обмена, способная к кумулятивной адаптации без тотального надзора сверху. Всё это заставило государства конкурировать за человеческий капитал, создавая рынок институтов и защищённых прав собственности.
Устойчивость обеспечивалась и правом на выход — exit option. Любой учёный или купец, столкнувшись с произволом правителя, мог перейти к его соседу, что вынуждало монархов ограничивать произвол, дабы не остаться в ресурсной пустоте. Цена поддержания порядка стала расти медленнее, чем выгода от расширения, потому что порядок стал децентрализованным — встроенным в правила игры, а не в количество чиновников на акр. Европа смогла перерабатывать колоссальные потоки энергии и информации, превратив границы из барьеров в точки обмена. Институциональный метод победил, научившись защищать свои административные структуры, сделав их инструментами роста, а не подавления. Глобальное доминирование стало логичным итогом математики компромиссов: устойчивость стала возможна там, где иерархия перестала бороться с самоорганизацией и начала её масштабировать.
Источники и литература:
📚 Уильям Макнилл. Восхождение Запада.
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джозеф Хенрих. Самые странные в мире.
📚 Walter Scheidel. Escape from Rome.
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 Joel Mokyr. The Culture of Growth: The Origins of the Modern Economy.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Точкой опоры для этого перехода послужило позднеантичное наследие, которое Церковь законсервировала и адаптировала под формат распределённой сетевой структуры, и пока светские правители воевали друг с другом, с язычниками и неверными, латынь и каноническое право создавали единую среду взаимодействия элит. Наличие монополии на правовой регламент и стандарт коммуникации позволили Церкви контролировать пространство мягко, оставаясь арбитром. По сути, весь необходимый институциональный каркас оказался инкапсулирован в церковной оболочке, а светским правителям оставалось лишь перенять эти идеи и адаптировать их.
Этот процесс подпитывался технологическим и интеллектуальным импортом эпохи крестовых походов, а также постоянным соперничеством с исламским миром, который предложил иную модель устойчивости. Исламский мир сформировал среду с такой плотностью горизонтальных связей, что его институты — от торгового права до системы автономных фондов — оказались не по зубам ни одной имперской надстройке. Сеть общин (Умма) была первична, а государство — вторично, это защищало общество от административного произвола, но одновременно лишало его стимула к институциональной гонке. В Европе же высокий культурный навык Востока и разгромленной Византии попал в городскую среду Северной Италии и превратился в живой инструмент экспансии. Ренессанс стал переработкой этого наследия европейскими торговыми сетями, которым приходилось постоянно использовать инновации, чтобы не исчезнуть, а потому знания не пылились в архивах, конвертируясь в прибыль и влияние.
Передел церковной собственности в эпоху Реформации стал крупнейшей в истории децентрализацией капитала: богатства Церкви были вброшены в оборот, обеспечив приток ликвидности для монархов и нарождающейся буржуазии. Требование личной грамотности для чтения Библии спровоцировало взрывной рост культурного навыка у населения, что резко снизило транзакционные издержки: обученное общество — это более плотная система обмена, способная к кумулятивной адаптации без тотального надзора сверху. Всё это заставило государства конкурировать за человеческий капитал, создавая рынок институтов и защищённых прав собственности.
Устойчивость обеспечивалась и правом на выход — exit option. Любой учёный или купец, столкнувшись с произволом правителя, мог перейти к его соседу, что вынуждало монархов ограничивать произвол, дабы не остаться в ресурсной пустоте. Цена поддержания порядка стала расти медленнее, чем выгода от расширения, потому что порядок стал децентрализованным — встроенным в правила игры, а не в количество чиновников на акр. Европа смогла перерабатывать колоссальные потоки энергии и информации, превратив границы из барьеров в точки обмена. Институциональный метод победил, научившись защищать свои административные структуры, сделав их инструментами роста, а не подавления. Глобальное доминирование стало логичным итогом математики компромиссов: устойчивость стала возможна там, где иерархия перестала бороться с самоорганизацией и начала её масштабировать.
Источники и литература:
📚 Уильям Макнилл. Восхождение Запада.
📚 Вацлав Смил. Энергия и цивилизация.
📚 Джозеф Хенрих. Самые странные в мире.
📚 Walter Scheidel. Escape from Rome.
📚 J.A. Tainter. The Collapse of Complex Societies.
📚 Joel Mokyr. The Culture of Growth: The Origins of the Modern Economy.
#моё@cliomechanics
#ПлощадьИБашня@cliomechanics
#cm_синергетика
#cm_структуры
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
2❤37 28🔥21 7 6✍3⚡3👏3💯3🤝3👌1
Понятие "фронтир" родилось в Америке. В 1893 году историк Фредерик Джексон Тёрнер выдвинул тезис: становление США как нации происходило не в столицах, а на пограничье — там, где поселенец противостоял дикой природе, создавая одновременно и быт, и смысл. По Тёрнеру, фронтир — это не просто территория, а пространство становления личности, общества и культуры...
• Фронтир. Предел как начало
• Древняя Русь: степные рубежи и культурные границы
• Казачество как фронтирное сообщество
• Освоение Сибири: восточный континентальный фронтир
#PhylosophyNotAll@cliomechanics
#cm_подборки
#cm_колонизация
#cm_культура
😤 Философия не для всех - подписаться
• Фронтир. Предел как начало
• Древняя Русь: степные рубежи и культурные границы
• Казачество как фронтирное сообщество
• Освоение Сибири: восточный континентальный фронтир
#PhylosophyNotAll@cliomechanics
#cm_подборки
#cm_колонизация
#cm_культура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤25👍15 11🔥7 4 3✍2⚡1👌1🤪1🆒1