22 января в прокат выходит отреставрированная версия фильма Такаси Миике «Кинопроба». О жанровой структуре и скрытых смыслах картины размышляет кинокритик Даниил Ляхович.
«Кинопроба» начинается как неторопливая мелодрама, исследующая феномен одиночества и социального давления, которое толкает главного героя жениться второй раз. «Вся Япония одинока», — говорит главный герой. Поначалу зритель видит мир тотально одиноких людей в большом городе. Это подчеркивается с помощью холодной, отстраненной камеры, часто статичной, часто снимающей общими планами. Одинок не только Аояма, но и понравившаяся ему девушка Асами. О своих родителях она говорит, что не близка с ними, а также признается, как тяжело ей жить одной. По этим деталям видно, как легко человеку потеряться в большом городе, легко, говоря словами античного философа Протагора, прожить незаметно. Люди в мегаполисе — просто функции, один с легкостью заменяет другого. Против этого порядка восстает Асами, не желая быть «одной из». Она страстно стремится к уникальности, единственности. На этом пути девушка не останавливается ни перед чем.
Из меланхоличной мелодрамы «Кинопроба» резко переходит в напряженный психологический триллер, а затем и вовсе в боди-хоррор. Смена жанров подчеркивает нарастание атмосферы безумия. Первоначальный интерес Аоямы к девушке сменяется слепой страстью, жаждой иметь идеальную жену. Загвоздка заключается в том, что герой влюблен в идеальный образ девушки, а не в ее настоящую личность. Таким образом, жанровая смесь нужна Такаси Миике, чтобы высказаться о том, какую роль играет женщина в современном японском обществе. Темное прошлое Асами, ее внезапно вскрывшаяся страсть к насилию — это реакция на циничное и функциональное ее использование в мире мужчин. Девушка нужна Аоями только как сексуальный объект и образ идеальной жены. Мужчина говорит об Асами, что она «красивая, воспитанная, послушная». Это подчеркивает, что в патриархальном японском обществе женщина — это набор характеристик, для того чтобы выгодно выдать себя замуж. Асами решительно восстает против этой, предписанной социумом, роли. В разгар пыток над главным героем она говорит: «Вам нужен только секс, все вы одинаковые». Через насилие девушка утверждает свое экзистенциальное право быть человеком, личностью, а не набором опций для употребления мужчинами. Вполне феминистский посыл.
Жанровый микс хорошо работает и на высказывание о природе кинематографа. В финале фильма Асами говорит: «Я была героиней, а стала настоящей» — это про подлинность, самостийность. С самой завязки Миике последовательно обнажает лживые конвенции, на которых зиждется кинематограф. Кинопробы — это фикция, дымовая завеса под прикрытием желания найти жену. Претендентки на главную роль демонстрируют свои тела, поют, танцуют — все ради единственной цели развлечь двух мужчин среднего возраста. Режиссер показывает, как кино хладнокровно использует людей, рождая стереотипные образы. Фабрика грез не интересуется личностью человека, важны только внешние данные и набор опций, чтобы сыграть роль «послушной жены». Стать настоящей для Асами означает обрести внешнюю и внутреннюю свободу от социальных стереотипов и навязанных ролей. Однако, с точки зрения режиссера, это возможно только через насилие. «Слова порождают ложь, а боли можно верить», — афористично заключает Асами. В патриархальном мире, где за фасадом филистерского спонойствия скрывается гнойник насилия, — только боль становится единственным мерилом правды.
#рутинныезаметки #даниилляхович
«Кинопроба» начинается как неторопливая мелодрама, исследующая феномен одиночества и социального давления, которое толкает главного героя жениться второй раз. «Вся Япония одинока», — говорит главный герой. Поначалу зритель видит мир тотально одиноких людей в большом городе. Это подчеркивается с помощью холодной, отстраненной камеры, часто статичной, часто снимающей общими планами. Одинок не только Аояма, но и понравившаяся ему девушка Асами. О своих родителях она говорит, что не близка с ними, а также признается, как тяжело ей жить одной. По этим деталям видно, как легко человеку потеряться в большом городе, легко, говоря словами античного философа Протагора, прожить незаметно. Люди в мегаполисе — просто функции, один с легкостью заменяет другого. Против этого порядка восстает Асами, не желая быть «одной из». Она страстно стремится к уникальности, единственности. На этом пути девушка не останавливается ни перед чем.
Из меланхоличной мелодрамы «Кинопроба» резко переходит в напряженный психологический триллер, а затем и вовсе в боди-хоррор. Смена жанров подчеркивает нарастание атмосферы безумия. Первоначальный интерес Аоямы к девушке сменяется слепой страстью, жаждой иметь идеальную жену. Загвоздка заключается в том, что герой влюблен в идеальный образ девушки, а не в ее настоящую личность. Таким образом, жанровая смесь нужна Такаси Миике, чтобы высказаться о том, какую роль играет женщина в современном японском обществе. Темное прошлое Асами, ее внезапно вскрывшаяся страсть к насилию — это реакция на циничное и функциональное ее использование в мире мужчин. Девушка нужна Аоями только как сексуальный объект и образ идеальной жены. Мужчина говорит об Асами, что она «красивая, воспитанная, послушная». Это подчеркивает, что в патриархальном японском обществе женщина — это набор характеристик, для того чтобы выгодно выдать себя замуж. Асами решительно восстает против этой, предписанной социумом, роли. В разгар пыток над главным героем она говорит: «Вам нужен только секс, все вы одинаковые». Через насилие девушка утверждает свое экзистенциальное право быть человеком, личностью, а не набором опций для употребления мужчинами. Вполне феминистский посыл.
Жанровый микс хорошо работает и на высказывание о природе кинематографа. В финале фильма Асами говорит: «Я была героиней, а стала настоящей» — это про подлинность, самостийность. С самой завязки Миике последовательно обнажает лживые конвенции, на которых зиждется кинематограф. Кинопробы — это фикция, дымовая завеса под прикрытием желания найти жену. Претендентки на главную роль демонстрируют свои тела, поют, танцуют — все ради единственной цели развлечь двух мужчин среднего возраста. Режиссер показывает, как кино хладнокровно использует людей, рождая стереотипные образы. Фабрика грез не интересуется личностью человека, важны только внешние данные и набор опций, чтобы сыграть роль «послушной жены». Стать настоящей для Асами означает обрести внешнюю и внутреннюю свободу от социальных стереотипов и навязанных ролей. Однако, с точки зрения режиссера, это возможно только через насилие. «Слова порождают ложь, а боли можно верить», — афористично заключает Асами. В патриархальном мире, где за фасадом филистерского спонойствия скрывается гнойник насилия, — только боль становится единственным мерилом правды.
#рутинныезаметки #даниилляхович
❤82
Мечтающие монстры и прагматичные обыватели. Рецензия на фильм Би Ганя «Воскрешение»
На прошедшем в мае Каннском кинофестивале «Воскрешение» — новая работа китайского режиссера Би Ганя — претендовало на Гран-при, но в итоге ограничилось специальным призом жюри. Это решение кажется вполне логичным: фильм вряд ли рассчитан на массового зрителя, но для тех, кто любит медленное, созерцательное кино, он может стать настоящим открытием. Сюжет здесь существует скорее в виде ощущений, чем в виде последовательной истории — «Воскрешение» устроено как сон, в котором размыты границы времени, пространства и причинно-следственных связей. Картина не столько рассказывает, сколько погружает, предлагая зрителю самому нащупывать смысл и ритм происходящего. О том, как читать кино Би Ганя и почему его фильмы важно воспринимать именно на уровне чувств и ассоциаций, подробно рассказывает Андрей Волков.
Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/mechtayushchiye-monstry-i-pragmatichnyye-obyvateli
На прошедшем в мае Каннском кинофестивале «Воскрешение» — новая работа китайского режиссера Би Ганя — претендовало на Гран-при, но в итоге ограничилось специальным призом жюри. Это решение кажется вполне логичным: фильм вряд ли рассчитан на массового зрителя, но для тех, кто любит медленное, созерцательное кино, он может стать настоящим открытием. Сюжет здесь существует скорее в виде ощущений, чем в виде последовательной истории — «Воскрешение» устроено как сон, в котором размыты границы времени, пространства и причинно-следственных связей. Картина не столько рассказывает, сколько погружает, предлагая зрителю самому нащупывать смысл и ритм происходящего. О том, как читать кино Би Ганя и почему его фильмы важно воспринимать именно на уровне чувств и ассоциаций, подробно рассказывает Андрей Волков.
Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/mechtayushchiye-monstry-i-pragmatichnyye-obyvateli
Синема Рутин
Мечтающие монстры и прагматичные обыватели. Рецензия на фильм Би Ганя «Воскрешение»
❤63
В последние годы кино переживает парадокс: с одной стороны, технические возможности позволяют создавать фильмы любой сложности и масштаба, с другой — студии и продюсеры предпочитают безопасный путь, избегая риска и провокации. В результате на экранах чаще всего оказываются картины, которые развлекают, но редко заставляют задуматься или испытывать настоящие эмоции. О том, как современный кинематограф продолжает искать свои границы на примере последней работы Раду Жуде, рассказывает Евгений Ваганов.
В современном мире не хватает картин, способных бросить зрителю настоящий вызов. Кино стало более безопасным: студии боятся рисковать, а режиссеры сталкиваются с невозможностью реализовать самые смелые проекты. Но порой все же появляются фильмы, выводящие из зоны комфорта. Вышедший летом «Дракула» Люка Бессона сюжетно больше похож на «Парфюмера» Патрика Зюскинда, чем на экранизацию Брэма Стокера. От «Дракулы» Раду Жуде веет духом «Декамерона» Джованни Боккаччо. Фильм состоит из множества отдельных новелл, длина которых варьируется от нескольких минут до почти часа, полных интимности, скабрезных шуток и иногда насилия. У Боккаччо мир погибал от чумы, у Жуде — от нейросетей, и у обоих, если и не спасти, то облегчить страдания способна любовь: к ближнему, к своей стране, к ее наследию. Третья за прошедший год интерация «Дракулы» откровенно высмеивает тиражирование образа главного кровопийца в массовой культуре. Почти в каждой новелле представлена своя версия графа: сделанная нейросетью, управляющая предприятием на пару с C3PO, снимающая неловкие видео для TikTok. Достается и прошлым экранизациям Стокера: фильм Мурнау превращается в рекламу порносайта, а работа Фрэнсиса Форда Копполы — в набор уродливых картинок. И лишь один из множества Дракул выведен с симпатией: дядя Санду — актер дешевого шоу, вынужденный каждый вечер унижаться на потеху иностранным туристам.
«Дракула» Раду Жуде способен оскорбить сразу всех: левых и правых, милитаристов и пацифистов, поклонников Чарли Чаплина и «Звездных войн». Одних зрителей покоробит использование нейросетей, других — шутки про актуальные военные конфликты, а третьих — эмоциональные горки, доходящие порой до абсурда, как в новелле про водителя и колхозницу, пародирующую все истории любви разом. Но за всем безумством скрывается одна простая идея: Румыния — это не только Дракула. Это и века истории, и богатое культурное наследие. В конце концов — это люди, со своими радостями и горестями. Значительная часть культурных или исторических отсылок хотя бы в паре предложений объясняется: из диалога между Санду и его спутницей можно узнать, почему раньше многие румынские деревни имели смешные названия, а одна из новелл дает представление о творчестве писателя Иона Крянгэ. Но примерное знание истории Румынии или хотя бы «Декамерона» способно облегчить точку входа.
Фильм напоминает чудовище Франкенштейна, о чем прямо говорит один из персонажей «Дракулы» — регулярно ломающий четвертую стену режиссер-неудачник. Он сшит из разных лоскутов, которые, с одной стороны, не могут существовать друг без друга, но и в то же время работают и в качестве отдельных зарисовок. Он одновременно уродливый и притягательный, смешной и меланхоличный, болезненный и максимально честный со своим зрителем.
Под конец жизни Джованни Боккаччо отрекся от «Декамерона», называя его постыдной ошибкой молодости. Спустя 600 лет от экранизации произведения дистанцировался уже другой великий итальянец: Пьер Паоло Пазолини считал ее излишне коммерческой работой. Останется ли Жуде верен «Дракуле» или через пару десятков лет будет вспоминать с сожалением — покажет время.
#рутинныезаметки #евгенийваганов
В современном мире не хватает картин, способных бросить зрителю настоящий вызов. Кино стало более безопасным: студии боятся рисковать, а режиссеры сталкиваются с невозможностью реализовать самые смелые проекты. Но порой все же появляются фильмы, выводящие из зоны комфорта. Вышедший летом «Дракула» Люка Бессона сюжетно больше похож на «Парфюмера» Патрика Зюскинда, чем на экранизацию Брэма Стокера. От «Дракулы» Раду Жуде веет духом «Декамерона» Джованни Боккаччо. Фильм состоит из множества отдельных новелл, длина которых варьируется от нескольких минут до почти часа, полных интимности, скабрезных шуток и иногда насилия. У Боккаччо мир погибал от чумы, у Жуде — от нейросетей, и у обоих, если и не спасти, то облегчить страдания способна любовь: к ближнему, к своей стране, к ее наследию. Третья за прошедший год интерация «Дракулы» откровенно высмеивает тиражирование образа главного кровопийца в массовой культуре. Почти в каждой новелле представлена своя версия графа: сделанная нейросетью, управляющая предприятием на пару с C3PO, снимающая неловкие видео для TikTok. Достается и прошлым экранизациям Стокера: фильм Мурнау превращается в рекламу порносайта, а работа Фрэнсиса Форда Копполы — в набор уродливых картинок. И лишь один из множества Дракул выведен с симпатией: дядя Санду — актер дешевого шоу, вынужденный каждый вечер унижаться на потеху иностранным туристам.
«Дракула» Раду Жуде способен оскорбить сразу всех: левых и правых, милитаристов и пацифистов, поклонников Чарли Чаплина и «Звездных войн». Одних зрителей покоробит использование нейросетей, других — шутки про актуальные военные конфликты, а третьих — эмоциональные горки, доходящие порой до абсурда, как в новелле про водителя и колхозницу, пародирующую все истории любви разом. Но за всем безумством скрывается одна простая идея: Румыния — это не только Дракула. Это и века истории, и богатое культурное наследие. В конце концов — это люди, со своими радостями и горестями. Значительная часть культурных или исторических отсылок хотя бы в паре предложений объясняется: из диалога между Санду и его спутницей можно узнать, почему раньше многие румынские деревни имели смешные названия, а одна из новелл дает представление о творчестве писателя Иона Крянгэ. Но примерное знание истории Румынии или хотя бы «Декамерона» способно облегчить точку входа.
Фильм напоминает чудовище Франкенштейна, о чем прямо говорит один из персонажей «Дракулы» — регулярно ломающий четвертую стену режиссер-неудачник. Он сшит из разных лоскутов, которые, с одной стороны, не могут существовать друг без друга, но и в то же время работают и в качестве отдельных зарисовок. Он одновременно уродливый и притягательный, смешной и меланхоличный, болезненный и максимально честный со своим зрителем.
Под конец жизни Джованни Боккаччо отрекся от «Декамерона», называя его постыдной ошибкой молодости. Спустя 600 лет от экранизации произведения дистанцировался уже другой великий итальянец: Пьер Паоло Пазолини считал ее излишне коммерческой работой. Останется ли Жуде верен «Дракуле» или через пару десятков лет будет вспоминать с сожалением — покажет время.
#рутинныезаметки #евгенийваганов
❤67
Против течения: «Броненосец “Потемкин”» возвращается на экраны
С 29 января в прокате можно посмотреть «Броненосец “Потемкин”» Сергея Эйзенштейна. Фильм повторно выпущен на экраны силами кинокомпании К24 и приурочен к 100-летнему юбилею картины. В насыщенную биографию режиссера и тонкости производства легендарной ленты погрузился Никита Гриньков — в поисках ответов на многочисленные вопросы он обратился к ведущим исследователям и кинодеятелям.
Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/protiv-techeniya
С 29 января в прокате можно посмотреть «Броненосец “Потемкин”» Сергея Эйзенштейна. Фильм повторно выпущен на экраны силами кинокомпании К24 и приурочен к 100-летнему юбилею картины. В насыщенную биографию режиссера и тонкости производства легендарной ленты погрузился Никита Гриньков — в поисках ответов на многочисленные вопросы он обратился к ведущим исследователям и кинодеятелям.
Ссылка на статью — https://cinemaroutine.ru/protiv-techeniya
Синема Рутин
Против течения: «Броненосец “Потемкин”» возвращается на экраны
❤58
Forwarded from Ticketland
Собрались как-то киноведы обсудить Эйзенштейна 📽
Большой разговор в честь 100-летия со дня премьеры культового «Броненосца “Потёмкина”»
Мы спросили у знающих людей, почему спустя век фильм Сергея Эйзенштейна не устарел ни как зрелище, ни как режиссёрское высказывание. Монтаж, посыл, энергия, геометрия, ураган — каждый назвал что-то своё. Но в одном все солидарны: сердце картины до сих пор бьётся.
В разговоре приняли участие издание «Кенотаф», журнал о кино «Синема Рутин», проект VATNIKSTAN, медиа FOMOTEKA, «Клей» и «улица балабанова».
👉 Читаем разговор
👉 Смотрим фильм в кинотеатрах
Большой разговор в честь 100-летия со дня премьеры культового «Броненосца “Потёмкина”»
Мы спросили у знающих людей, почему спустя век фильм Сергея Эйзенштейна не устарел ни как зрелище, ни как режиссёрское высказывание. Монтаж, посыл, энергия, геометрия, ураган — каждый назвал что-то своё. Но в одном все солидарны: сердце картины до сих пор бьётся.
В разговоре приняли участие издание «Кенотаф», журнал о кино «Синема Рутин», проект VATNIKSTAN, медиа FOMOTEKA, «Клей» и «улица балабанова».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤61
5 февраля в российский прокат вышел фильм Сергея Малкина, «Здесь был Юра». Как кино исследует границы человеческого принятия и превращает немое присутствие в главный сюжет, объясняет кинокритик Арина Ханевская.
В тесную коммуналку, где обитает рок-группа — Олег (Денис Парамонов), Серега (Кузьма Котрелев) и Чеба (Александр Поршин), вселяется новый сосед. Юра — человек с ментальными особенностями. Его появление не становится поводом для сентиментальной драмы о спасении или уроке жизни. Это вторжение одного вида одиночества в другое. Тридцатилетние музыканты, чьи амбиции упираются в стены подвала, и человек, для которого мир часто оказывается слишком громким и сложным, оказываются связаны не выбором, а обстоятельствами. Их вынужденное сосуществование и становится материалом для тонкого, лишенного пафоса исследования.
Драматургию картины определяет медленный, почти физиологический процесс привыкания, который выстраивается по знаменитой модели Элизабет Кюблер-Росс — от отрицания до финальной надписи «здесь был Юра». Внутренний путь героев находит прямое отражение в визуальном языке фильма. Вместо последовательной смены эстетик он сразу предлагает их синтез: выверенная статика профессиональной камеры существует бок о бок с дерганой, шумной фактурой «VHS». Это не просто стилистический прием, а способ смоделировать само восприятие мира героями: их жизнь — это одновременно и объективная реальность тесной коммуналки, и субъективная память, зафиксированная на дешевую кассету. Дядя Юра с самого начала принадлежит обоим мирам: он и конкретный человек в пространстве, и призрак из прошлого, ворвавшийся в настоящее. Форма фильма становится метафорой того самого вынужденного сосуществования, где высокое и бытовое, настоящее и прошлое, «кино» и «жизнь» уже неразделимы.
Гран-при фестиваля «Маяк» и приз за лучшую мужскую роль Константина Хабенского — закономерный итог. Картина говорит на сложную тему без надрыва и сентиментальности, и именно эта содержательная сдержанность стала ее главной художественной силой.
#рутинныезаметки #аринаханевская
В тесную коммуналку, где обитает рок-группа — Олег (Денис Парамонов), Серега (Кузьма Котрелев) и Чеба (Александр Поршин), вселяется новый сосед. Юра — человек с ментальными особенностями. Его появление не становится поводом для сентиментальной драмы о спасении или уроке жизни. Это вторжение одного вида одиночества в другое. Тридцатилетние музыканты, чьи амбиции упираются в стены подвала, и человек, для которого мир часто оказывается слишком громким и сложным, оказываются связаны не выбором, а обстоятельствами. Их вынужденное сосуществование и становится материалом для тонкого, лишенного пафоса исследования.
Драматургию картины определяет медленный, почти физиологический процесс привыкания, который выстраивается по знаменитой модели Элизабет Кюблер-Росс — от отрицания до финальной надписи «здесь был Юра». Внутренний путь героев находит прямое отражение в визуальном языке фильма. Вместо последовательной смены эстетик он сразу предлагает их синтез: выверенная статика профессиональной камеры существует бок о бок с дерганой, шумной фактурой «VHS». Это не просто стилистический прием, а способ смоделировать само восприятие мира героями: их жизнь — это одновременно и объективная реальность тесной коммуналки, и субъективная память, зафиксированная на дешевую кассету. Дядя Юра с самого начала принадлежит обоим мирам: он и конкретный человек в пространстве, и призрак из прошлого, ворвавшийся в настоящее. Форма фильма становится метафорой того самого вынужденного сосуществования, где высокое и бытовое, настоящее и прошлое, «кино» и «жизнь» уже неразделимы.
Гран-при фестиваля «Маяк» и приз за лучшую мужскую роль Константина Хабенского — закономерный итог. Картина говорит на сложную тему без надрыва и сентиментальности, и именно эта содержательная сдержанность стала ее главной художественной силой.
#рутинныезаметки #аринаханевская
❤67
12 февраля в прокат выходит российский фильм «Счастлив, когда ты нет» режиссера и выпускника Московской школы кино Игоря Марченко. Романтическая комедия рассказывает историю двух главных героев по имени Женя (Саша Бортич и Гоша Токаев), которые попеременно посылают друг друга после очередной постельной сцены. Лиза Владимирская рассказывает о том, почему стоит смотреть его в кинотеатрах.
Лучший полнометражный дебют фестиваля «Короче» чем-то напоминает классический вариант ромкома, в котором притяжение главных героев уплотняется острой взаимной неприязнью. Здесь можно вспомнить как голливудскую классику с Кларком Гейблом или дуэт Адриано Челентано и Орнеллы Мути, так и современные американские комедии, успевшие полюбиться зрителю: «Как отделаться от парня за 10 дней» (2003), «Предложение» (2009) или «Мой любимый враг» (2021). Повествование в таких лентах выстраивается вокруг пары «врагов-любовников», которые должны пройти путь, обратный мелодраматическому: прийти из точки радикальной неприязни в точку крепких отношений.
Режиссер выбирает в качестве героев фильма хрестоматийных завсегдатаев психологических сессий с избегающим типом привязанности. Оба они – «ходячие катастрофы». На самом же деле, Женя здесь один (одна) – это собирательный образ тревожного молодого человека, которому сложно находиться в здоровых отношениях, поэтому он выбирает (поначалу) эмоционально закрытого партнера, с которым проще и менее болезненно вступать в связь. Основная линия повествования намеренно исключает назидательный психологизм. Главные герои не пытаются переделать или «протерапевтировать» друг друга. Они учатся жить вместе, учитывая все особенности своих характеров. Возможно, в этом и заключается успех «здоровых» отношений.
Стилистика фильма, с одной стороны, заигрывает с пост-панк эстетикой: музыкальная легкость фильмической ткани создает особенное солнечно-позитивное настроение, способствующее более аккуратному разворачиванию общей драматургии; дерзкие костюмы Саши Бортич, в свою очередь, отлично передают характер своей героини. Сама актриса удивительно сочетает в себе зрелую манкость и задиристость девочки-подростка с вечно обиженными небесно-голубыми глазами. На ее фоне герой Гоши Токаева выглядит более сдержанно, где-то даже сухо и равнодушно. С другой стороны, точно прописанные простые диалоги подсвечивают больные места персонажей, которые не готовы признаться себе в своих же проблемах. Фильм по праву можно назвать уверенной дебютно-полнометражной работой, которая и сценарно, и кастово обещает неплохие прокатные результаты в скором времени.
Особенно кино понравится ретроманам, ностальгирующим по золотым 2010-м в индустрии российской комедии – вполне вероятно, что эта картина – новый «На крючке» (2011) или «Статус: свободен», только с актуальными для 2020-х типажами. Пусть киноаттракционы просачиваются в кинотеатры, пока мы обсуждаем номинантов на Оскар.
#рутинныезаметки #лизавладимирская
Лучший полнометражный дебют фестиваля «Короче» чем-то напоминает классический вариант ромкома, в котором притяжение главных героев уплотняется острой взаимной неприязнью. Здесь можно вспомнить как голливудскую классику с Кларком Гейблом или дуэт Адриано Челентано и Орнеллы Мути, так и современные американские комедии, успевшие полюбиться зрителю: «Как отделаться от парня за 10 дней» (2003), «Предложение» (2009) или «Мой любимый враг» (2021). Повествование в таких лентах выстраивается вокруг пары «врагов-любовников», которые должны пройти путь, обратный мелодраматическому: прийти из точки радикальной неприязни в точку крепких отношений.
Режиссер выбирает в качестве героев фильма хрестоматийных завсегдатаев психологических сессий с избегающим типом привязанности. Оба они – «ходячие катастрофы». На самом же деле, Женя здесь один (одна) – это собирательный образ тревожного молодого человека, которому сложно находиться в здоровых отношениях, поэтому он выбирает (поначалу) эмоционально закрытого партнера, с которым проще и менее болезненно вступать в связь. Основная линия повествования намеренно исключает назидательный психологизм. Главные герои не пытаются переделать или «протерапевтировать» друг друга. Они учатся жить вместе, учитывая все особенности своих характеров. Возможно, в этом и заключается успех «здоровых» отношений.
Стилистика фильма, с одной стороны, заигрывает с пост-панк эстетикой: музыкальная легкость фильмической ткани создает особенное солнечно-позитивное настроение, способствующее более аккуратному разворачиванию общей драматургии; дерзкие костюмы Саши Бортич, в свою очередь, отлично передают характер своей героини. Сама актриса удивительно сочетает в себе зрелую манкость и задиристость девочки-подростка с вечно обиженными небесно-голубыми глазами. На ее фоне герой Гоши Токаева выглядит более сдержанно, где-то даже сухо и равнодушно. С другой стороны, точно прописанные простые диалоги подсвечивают больные места персонажей, которые не готовы признаться себе в своих же проблемах. Фильм по праву можно назвать уверенной дебютно-полнометражной работой, которая и сценарно, и кастово обещает неплохие прокатные результаты в скором времени.
Особенно кино понравится ретроманам, ностальгирующим по золотым 2010-м в индустрии российской комедии – вполне вероятно, что эта картина – новый «На крючке» (2011) или «Статус: свободен», только с актуальными для 2020-х типажами. Пусть киноаттракционы просачиваются в кинотеатры, пока мы обсуждаем номинантов на Оскар.
#рутинныезаметки #лизавладимирская
❤61
«Синема Рутин» на Avito!
Еще с прошлого года мы решили продавать выпуски с небольшим производственным браком по сниженной цене на Avito, но здесь об этом почему-то ни разу не рассказывали. Теперь все остатки тиражей, а также книги и журналы с незначительными дефектами можно будет найти там.
Следите за профилем, чтобы находить редкие и последние экземпляры журналов и книг.
Еще с прошлого года мы решили продавать выпуски с небольшим производственным браком по сниженной цене на Avito, но здесь об этом почему-то ни разу не рассказывали. Теперь все остатки тиражей, а также книги и журналы с незначительными дефектами можно будет найти там.
Следите за профилем, чтобы находить редкие и последние экземпляры журналов и книг.
❤81
«Ровесник» × «Синема Рутин»
В это воскресенье в 18:00 в баре «Ровесник» пройдет показ фильма «Материалистка» и последующий паблик-ток, посвященный ключевым темам картины. Обсудим «свободу» выбора, фильмический треугольник, роль медиатора в концепции Рене Жирара, парадоксальность названия фильма и не вполне типичный подбор роли для Дакоты Джонсон.
Спикер: Лиза Владимирская, культуролог, автор «Синема Рутин» и журнала о доккино «БЛИ(К)»
Вход свободный, по регистрации.
В это воскресенье в 18:00 в баре «Ровесник» пройдет показ фильма «Материалистка» и последующий паблик-ток, посвященный ключевым темам картины. Обсудим «свободу» выбора, фильмический треугольник, роль медиатора в концепции Рене Жирара, парадоксальность названия фильма и не вполне типичный подбор роли для Дакоты Джонсон.
Спикер: Лиза Владимирская, культуролог, автор «Синема Рутин» и журнала о доккино «БЛИ(К)»
Вход свободный, по регистрации.
❤55
Искусство существует столько, сколько и любовь. Для кино воспевание этого необыкновенного чувства — необходимая миссия. В фильме любого жанра найдется место для сердечных волнений, ведь не зря считается, что без романтических линий захватить внимание зрителя практически невозможно. Тем не менее, День всех влюбленных лучше все же провести в компании героев, которые не могут не любить друг друга. Они пересекли океан, чтобы встретиться с первой любовью, обрели друг друга благодаря неверным супругам и смогли победить время и смерть ради того, чтобы быть вместе.
Список любовных фильмов подготовили Марика Ананидзе — кинокритик, линейный продюсер Premier, автор ТГК Dreamy Hours и Катерина Камович — кинокритик, журналистка и режиссерка.
Список любовных фильмов подготовили Марика Ананидзе — кинокритик, линейный продюсер Premier, автор ТГК Dreamy Hours и Катерина Камович — кинокритик, журналистка и режиссерка.
❤95
Французский детектив «Дело 137» от Доминика Молля из основного конкурса прошлогодних Канн стартовал на больших экранах 5 февраля. Ларианна Ваньянц рассказывает о том, почему фильм — гораздо больше, чем просто расследование.
Кинолента — обвинительный и бескомпромиссный приговор полицейскому произволу во Франции, несущая в себе важную гуманистическую идею. Это документально-криминальная драма, основанная на реальных событиях и ужасающих фактах: в 2018 году во время акций «желтых жилетов» протестующие чуть не погибали от рук полиции, бездумно применявшей LBD — «пушки-вспышки», резиновые пули которых способны покалечить или даже убить человека.
Действие картины разворачивается в Париже. Главная героиня Стефани (Леа Дрюкер) — добросовестный полицейский Генеральной инспекции национальной полиции (IGPN) и мать-одиночка, воспитывающая маленького сына. Ей приходится нелегко: женщина изо всех сил пытается совмещать ответственную службу с заботой о ребенке. На работе Стефани расследует дело протестующего подростка, который во время манифестаций получил крайне тяжелые травмы головы, навсегда оставшись инвалидом. Скоро становится ясно, что подобные повреждения могли быть вызваны только светошумовым оружием полицейских, и Стефани полна решимости докопаться до истины.
Расследование, однако, приобретает совершенно иной оборот, когда Стефани выясняет, что пострадавший — уроженец ее родного городка Сен-Дизье. Вернувшись туда, чтобы навестить свою маму, ей приходится столкнуться с отчаявшейся матерью пострадавшего мальчика (Сандрой Коломбо). Этот разговор парадоксальным образом наделяет Стефани большей решимостью — любой ценой отыскать и привлечь виновного полицейского к ответственности. Но чем дальше продвигается дело, тем хуже становится ее собственное положение.
С документальной точки зрения фильм чрезвычайно интересен: режиссер тщательно погружает зрителя в процесс расследования, позволяя зрителю буквально «заглянуть за кулисы» судебного разбирательства. В кадре появляются записи с видеокамер, материалы с телефонов очевидцев, а также допросы и показания подозреваемых. Благодаря чему складывается впечатление, что все происходящее на экране случается в режиме реального времени.
Драма, невзирая на отсутствие триумфа на Каннском фестивале, является одним из лидеров по числу номинаций грядущей церемонии «Сезар» и выделяется нестандартным подходом режиссера к освещению общественных проблем. В ней искусно переплетены личные переживания и профессиональный долг. Ведь порой сделать выбор между законом и совестью оказывается непосильной задачей.
#рутинныезаметки #ларианнаваньянц
Кинолента — обвинительный и бескомпромиссный приговор полицейскому произволу во Франции, несущая в себе важную гуманистическую идею. Это документально-криминальная драма, основанная на реальных событиях и ужасающих фактах: в 2018 году во время акций «желтых жилетов» протестующие чуть не погибали от рук полиции, бездумно применявшей LBD — «пушки-вспышки», резиновые пули которых способны покалечить или даже убить человека.
Действие картины разворачивается в Париже. Главная героиня Стефани (Леа Дрюкер) — добросовестный полицейский Генеральной инспекции национальной полиции (IGPN) и мать-одиночка, воспитывающая маленького сына. Ей приходится нелегко: женщина изо всех сил пытается совмещать ответственную службу с заботой о ребенке. На работе Стефани расследует дело протестующего подростка, который во время манифестаций получил крайне тяжелые травмы головы, навсегда оставшись инвалидом. Скоро становится ясно, что подобные повреждения могли быть вызваны только светошумовым оружием полицейских, и Стефани полна решимости докопаться до истины.
Расследование, однако, приобретает совершенно иной оборот, когда Стефани выясняет, что пострадавший — уроженец ее родного городка Сен-Дизье. Вернувшись туда, чтобы навестить свою маму, ей приходится столкнуться с отчаявшейся матерью пострадавшего мальчика (Сандрой Коломбо). Этот разговор парадоксальным образом наделяет Стефани большей решимостью — любой ценой отыскать и привлечь виновного полицейского к ответственности. Но чем дальше продвигается дело, тем хуже становится ее собственное положение.
С документальной точки зрения фильм чрезвычайно интересен: режиссер тщательно погружает зрителя в процесс расследования, позволяя зрителю буквально «заглянуть за кулисы» судебного разбирательства. В кадре появляются записи с видеокамер, материалы с телефонов очевидцев, а также допросы и показания подозреваемых. Благодаря чему складывается впечатление, что все происходящее на экране случается в режиме реального времени.
Драма, невзирая на отсутствие триумфа на Каннском фестивале, является одним из лидеров по числу номинаций грядущей церемонии «Сезар» и выделяется нестандартным подходом режиссера к освещению общественных проблем. В ней искусно переплетены личные переживания и профессиональный долг. Ведь порой сделать выбор между законом и совестью оказывается непосильной задачей.
#рутинныезаметки #ларианнаваньянц
❤61
Пение птиц, шелест листвы, шум дождя, треск ветвей и протяжный плачущий ветер — фолк-хоррор дебютанта Брина Чейни «Ловушка для кролика» соткан из сотен звуков валлийской пустоши. О том, почему завораживающая полифония — одно из редких достоинств картины, рассуждает киножурналистка Анастасия Воробей.
Брин Чейн — автор нескольких коротких метров, туго сплетенных вместе общим вниманием к флоре и фауне. В полнометражном дебюте режиссера мир природы сосуществует с мифологией, а сама картина уподобляется Трифону, коварному богу ветра, чьи сотни голов издают неповторимые звуки. Как и рев древнегреческого божества, шум природы в фильме Чейна для сознательного прослушивания не годится. Значит, чтобы оправдать ожидания, картине следует быть глубоко символической — иначе зачем этот перфоманс непереодических колебаний?
В поисках аудиоанальгезии супружеская пара — музыкантка Дафни (Рози Макьюэн) и звукорежиссер Дарси (Дев Патель) — переезжают в Уэльс, в нерукотворных лесах которого творцы хотят найти вдохновение. Чем вам не Led Zeppelin, которые в 1970-е тоже скрылись в валлийском коттеджике для написания альбома? Но к героям картины, вместо вдохновения, приходит ребенок (Джейд Крут), тут же заводящий странные разговоры о феях и духах.
С этого момента все события взваливаются на плечи зрителя, а недосказанность, призванная стать источником тревоги и напряжения, представляется не более, чем драматургической дырой. Постановщик, сознательно отказавшийся от причинно-следственной ясности, не предлагает взаимен устойчивой символической системы, а многообещающий ансамбль фольклора, травматического опыта и звука оказывается не более чем чертежом трех параллельных прямых, которые, как мы знаем из школьного курса, никогда не пересекаются.
Осознанно или нет Брин Чейн апеллирует к идеям французского композитора Пьера Шеффера, одного из первых авторов конкретной музыки (musique concrète), о феноменологическом слушании, при котором происхождение звука выносится за скобки, а внимание сосредотачивается на его ритмических, тембральных характеристиках. Хотя мысль о звуке, способном воздействовать на тело и психику вне рационального объяснения, кажется для кинематографа весьма свежей; все-таки заимствованный теоретический концепт используется дебютантом скорее как эстетический маркер, но никак не структурообразующий принцип. Потому «Ловушка для кролика» оказывается всем и ничем одновременно — богатая на интерпретации история, сдобренная чутким саунд-дизайном, бездушно разбивается о скалы драматургической пустоты.
#рутинныезаметки #анастасияворобей
Брин Чейн — автор нескольких коротких метров, туго сплетенных вместе общим вниманием к флоре и фауне. В полнометражном дебюте режиссера мир природы сосуществует с мифологией, а сама картина уподобляется Трифону, коварному богу ветра, чьи сотни голов издают неповторимые звуки. Как и рев древнегреческого божества, шум природы в фильме Чейна для сознательного прослушивания не годится. Значит, чтобы оправдать ожидания, картине следует быть глубоко символической — иначе зачем этот перфоманс непереодических колебаний?
В поисках аудиоанальгезии супружеская пара — музыкантка Дафни (Рози Макьюэн) и звукорежиссер Дарси (Дев Патель) — переезжают в Уэльс, в нерукотворных лесах которого творцы хотят найти вдохновение. Чем вам не Led Zeppelin, которые в 1970-е тоже скрылись в валлийском коттеджике для написания альбома? Но к героям картины, вместо вдохновения, приходит ребенок (Джейд Крут), тут же заводящий странные разговоры о феях и духах.
С этого момента все события взваливаются на плечи зрителя, а недосказанность, призванная стать источником тревоги и напряжения, представляется не более, чем драматургической дырой. Постановщик, сознательно отказавшийся от причинно-следственной ясности, не предлагает взаимен устойчивой символической системы, а многообещающий ансамбль фольклора, травматического опыта и звука оказывается не более чем чертежом трех параллельных прямых, которые, как мы знаем из школьного курса, никогда не пересекаются.
Осознанно или нет Брин Чейн апеллирует к идеям французского композитора Пьера Шеффера, одного из первых авторов конкретной музыки (musique concrète), о феноменологическом слушании, при котором происхождение звука выносится за скобки, а внимание сосредотачивается на его ритмических, тембральных характеристиках. Хотя мысль о звуке, способном воздействовать на тело и психику вне рационального объяснения, кажется для кинематографа весьма свежей; все-таки заимствованный теоретический концепт используется дебютантом скорее как эстетический маркер, но никак не структурообразующий принцип. Потому «Ловушка для кролика» оказывается всем и ничем одновременно — богатая на интерпретации история, сдобренная чутким саунд-дизайном, бездушно разбивается о скалы драматургической пустоты.
#рутинныезаметки #анастасияворобей
❤61