КРЕСТЬЯНИН И ЯБЛОНЯ
В саду у крестьянина росла яблоня, которая не давала плодов, а по ее ветвям прыгали воробьи и кузнечики. Крестьянин решил срубить ее и, взяв в руку топор, с силой ударил по корням. Кузнечики и воробьи умоляли его не рубить дерево, которое давало им приют, и пожалеть его. Они обещали, что за это станут своим пением облегчать человеку его труды. Не обращая внимания на их мольбы, крестьянин нанес второй и третий удары топором. Когда он добрался до дупла в дереве, то обнаружил в нем улей, полный меда. Отведав медовых сот, крестьянин отбросил топор и стал заботливо ухаживать за деревом, словно оно было священным. Многими людьми движет одно лишь своекорыстие.
Эзоп, VI век до н.э.
В саду у крестьянина росла яблоня, которая не давала плодов, а по ее ветвям прыгали воробьи и кузнечики. Крестьянин решил срубить ее и, взяв в руку топор, с силой ударил по корням. Кузнечики и воробьи умоляли его не рубить дерево, которое давало им приют, и пожалеть его. Они обещали, что за это станут своим пением облегчать человеку его труды. Не обращая внимания на их мольбы, крестьянин нанес второй и третий удары топором. Когда он добрался до дупла в дереве, то обнаружил в нем улей, полный меда. Отведав медовых сот, крестьянин отбросил топор и стал заботливо ухаживать за деревом, словно оно было священным. Многими людьми движет одно лишь своекорыстие.
Эзоп, VI век до н.э.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ РОЖДЕСТВА
Празднование Нового года — древняя традиция. Римляне отмечали сатурналии, чествуя бога урожая Сатурна между 17 и 23 декабря. Это был самый веселый день года. Всякая работа и торговля прекращались, на улицы высыпали нарядные толпы, кругом царила карнавальная атмосфера. Рабов временно отпускали на свободу; дома украшали лавровыми ветвями. Люди ходили друг к другу в гости, делая подарки — восковые свечи и глиняные фигурки. Задолго до рождения Христа у иудеев был Праздник Света, и тоже в декабре. Считается, что германские племена широко отмечали день зимнего солнцестояния, к которому приурочивали почитание богов Вотана и Фрейи, Донора (Тора) и Фрейра. Даже после того как император Константин (285-337 гг.) провозгласил христианство официальной религией Римской империи, память о солнце и грядущем плодородии как объектах дохристианских праздников середины зимы не могла быть полностью вытеснена. До Константина в 274 году в Риме был официально провозглашен культ бога Солнца Митры, а его день рождения, 25 декабря, стал национальным праздником. Культ Митры, арийского бога света, пришел в Грецию и Рим из Персии, а затем распространился на Германские земли и в Британию. Многочисленные развалины его святилищ поныне свидетельствуют о том, что Митру почитали (особенно римские легионеры) божеством плодородия, мира и победы. Поэтому христианская церковь, возглавляемая Папой Либерием (352-366) совершила обдуманный и мудрый шаг, отменив с 354 года празднование дня Митры и объявив 25 декабря днем Рождества Господа нашего Иисуса Христа.
Анна-Сюзанна Ришке, «Нойе Цюрхер Цайтунг», 25. XII. 1983
Празднование Нового года — древняя традиция. Римляне отмечали сатурналии, чествуя бога урожая Сатурна между 17 и 23 декабря. Это был самый веселый день года. Всякая работа и торговля прекращались, на улицы высыпали нарядные толпы, кругом царила карнавальная атмосфера. Рабов временно отпускали на свободу; дома украшали лавровыми ветвями. Люди ходили друг к другу в гости, делая подарки — восковые свечи и глиняные фигурки. Задолго до рождения Христа у иудеев был Праздник Света, и тоже в декабре. Считается, что германские племена широко отмечали день зимнего солнцестояния, к которому приурочивали почитание богов Вотана и Фрейи, Донора (Тора) и Фрейра. Даже после того как император Константин (285-337 гг.) провозгласил христианство официальной религией Римской империи, память о солнце и грядущем плодородии как объектах дохристианских праздников середины зимы не могла быть полностью вытеснена. До Константина в 274 году в Риме был официально провозглашен культ бога Солнца Митры, а его день рождения, 25 декабря, стал национальным праздником. Культ Митры, арийского бога света, пришел в Грецию и Рим из Персии, а затем распространился на Германские земли и в Британию. Многочисленные развалины его святилищ поныне свидетельствуют о том, что Митру почитали (особенно римские легионеры) божеством плодородия, мира и победы. Поэтому христианская церковь, возглавляемая Папой Либерием (352-366) совершила обдуманный и мудрый шаг, отменив с 354 года празднование дня Митры и объявив 25 декабря днем Рождества Господа нашего Иисуса Христа.
Анна-Сюзанна Ришке, «Нойе Цюрхер Цайтунг», 25. XII. 1983
Forwarded from Фобии
Теннесcи Уильямс, когда говорил: «Вера в удачу приносит удачу».
Индуисты верят в священные писания, которым уже пять или десять тысяч лет. То же самое верно относительно других религий: мертвые управляют живыми.
Бунтарь бунтует против всего, что мертво; он берет жизнь в свои руки. Он не боится остаться в одиночестве; напротив, он радуется одиночеству как самому драгоценному из сокровищ. Семья дает вам чувство безопасности, защищенности — но взамен отнимает душу. Она вас порабощает. Она дает вам инструкции, по которым вы должны жить: что делать, чего не делать.
Не только его современники… вообще ни один христианин за две тысячи лет ни словом не упомянул, какое это оскорбление для человечества, какое это унижение — называть всякое человеческое существо овцой, а себя — пастухом, спасителем.
«Я пришел вас спасти…» — но он не смог спасти даже себя. И все же половина людей на Земле надеется, что он вернется и спасет ее.
«Я пришел вас спасти…» — но он не смог спасти даже себя. И все же половина людей на Земле надеется, что он вернется и спасет ее.
Лучше распять Иисуса или отравить Сократа — как-нибудь от них избавиться, — чтобы ничто и никогда вам не напоминало о вашем духовном убожестве.
Свобода» вопиете вы все особенно охотно; но я разучился верить в «великие события», коль скоро вокруг них много шума и дыма.
И поверь мне, друг мой, адский шум! Величайшие события – это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
И поверь мне, друг мой, адский шум! Величайшие события – это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
Forwarded from Crazy Sport
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Артур Шопенгауэр, несмотря на свою критическую и пессимистическую философию, оказал значительное влияние на многих мыслителей, писателей и художников. Хотя у него не было прямых учеников в традиционном смысле (он не преподавал в университетах и не создал школы), его идеи вдохновили целую плеяду последователей. Вот некоторые из самых известных:
---
### Философы и мыслители
1. Фридрих Ницше
Ницше был одним из самых известных последователей Шопенгауэра. В молодости он находился под сильным влиянием его идей, особенно концепции "воли к жизни". Позже Ницше развил свои собственные идеи, критикуя Шопенгауэра, но признавая его важность для своего философского становления.
2. Зигмунд Фрейд
Фрейд, основатель психоанализа, находился под влиянием шопенгауэровской концепции бессознательного. Идеи Шопенгауэра о воле и инстинктах сыграли роль в формировании теории Фрейда о подсознательных мотивах человеческого поведения.
3. Лев Толстой
Русский писатель и мыслитель высоко ценил Шопенгауэра, называя его "гениальнейшим из людей". Толстой находил в его философии близкие идеи о смысле жизни, страдании и отречении от мирских желаний.
4. Людвиг Витгенштейн
Хотя Витгенштейн больше известен как аналитический философ, он признавал влияние Шопенгауэра на свои ранние работы, особенно на "Логико-философский трактат".
---
### Писатели и художники
1. Рихард Вагнер
Немецкий композитор был глубоко впечатлен философией Шопенгауэра, особенно его взглядами на искусство и музыку. Вагнер считал, что музыка является высшим выражением "мировой воли", и посвятил Шопенгауэру свою оперу "Кольцо Нибелунга".
2. Томас Манн
Немецкий писатель часто обращался к идеям Шопенгауэра в своих произведениях. Например, в романе "Будденброки" заметно влияние шопенгауэровского пессимизма и размышлений о смысле жизни.
3. Хорхе Луис Борхес
Аргентинский писатель и поэт восхищался Шопенгауэром и часто упоминал его в своих эссе. Борхес ценил его стиль и глубину мысли.
4. Марсель Пруст
Французский писатель находился под влиянием Шопенгауэра, особенно его идей о времени, памяти и субъективности восприятия.
---
### Другие известные последователи
1. Альберт Эйнштейн
Эйнштейн упоминал, что Шопенгауэр был одним из философов, которые повлияли на его мировоззрение. Он ценил его идеи о единстве мира и роли воли.
2. Карл Юнг
Основатель аналитической психологии находился под влиянием Шопенгауэра, особенно его концепции бессознательного и воли.
---
### Культурное влияние
Шопенгауэр также повлиял на многих других писателей, художников и философов, включая:
- Франца Кафку (его экзистенциальные темы перекликаются с идеями Шопенгауэра).
- Сэмюэла Беккета (темы абсурда и страдания в его работах).
- Эмиля Золя (натурализм и пессимизм).
---
### Итог
Хотя Шопенгауэр не создал formal school, его идеи о воле, страдании, искусстве и смысле жизни оказали глубокое влияние на западную философию, литературу и культуру. Его последователи и вдохновленные им мыслители продолжили развивать его идеи, делая их актуальными даже спустя столетия.
---
### Философы и мыслители
1. Фридрих Ницше
Ницше был одним из самых известных последователей Шопенгауэра. В молодости он находился под сильным влиянием его идей, особенно концепции "воли к жизни". Позже Ницше развил свои собственные идеи, критикуя Шопенгауэра, но признавая его важность для своего философского становления.
2. Зигмунд Фрейд
Фрейд, основатель психоанализа, находился под влиянием шопенгауэровской концепции бессознательного. Идеи Шопенгауэра о воле и инстинктах сыграли роль в формировании теории Фрейда о подсознательных мотивах человеческого поведения.
3. Лев Толстой
Русский писатель и мыслитель высоко ценил Шопенгауэра, называя его "гениальнейшим из людей". Толстой находил в его философии близкие идеи о смысле жизни, страдании и отречении от мирских желаний.
4. Людвиг Витгенштейн
Хотя Витгенштейн больше известен как аналитический философ, он признавал влияние Шопенгауэра на свои ранние работы, особенно на "Логико-философский трактат".
---
### Писатели и художники
1. Рихард Вагнер
Немецкий композитор был глубоко впечатлен философией Шопенгауэра, особенно его взглядами на искусство и музыку. Вагнер считал, что музыка является высшим выражением "мировой воли", и посвятил Шопенгауэру свою оперу "Кольцо Нибелунга".
2. Томас Манн
Немецкий писатель часто обращался к идеям Шопенгауэра в своих произведениях. Например, в романе "Будденброки" заметно влияние шопенгауэровского пессимизма и размышлений о смысле жизни.
3. Хорхе Луис Борхес
Аргентинский писатель и поэт восхищался Шопенгауэром и часто упоминал его в своих эссе. Борхес ценил его стиль и глубину мысли.
4. Марсель Пруст
Французский писатель находился под влиянием Шопенгауэра, особенно его идей о времени, памяти и субъективности восприятия.
---
### Другие известные последователи
1. Альберт Эйнштейн
Эйнштейн упоминал, что Шопенгауэр был одним из философов, которые повлияли на его мировоззрение. Он ценил его идеи о единстве мира и роли воли.
2. Карл Юнг
Основатель аналитической психологии находился под влиянием Шопенгауэра, особенно его концепции бессознательного и воли.
---
### Культурное влияние
Шопенгауэр также повлиял на многих других писателей, художников и философов, включая:
- Франца Кафку (его экзистенциальные темы перекликаются с идеями Шопенгауэра).
- Сэмюэла Беккета (темы абсурда и страдания в его работах).
- Эмиля Золя (натурализм и пессимизм).
---
### Итог
Хотя Шопенгауэр не создал formal school, его идеи о воле, страдании, искусстве и смысле жизни оказали глубокое влияние на западную философию, литературу и культуру. Его последователи и вдохновленные им мыслители продолжили развивать его идеи, делая их актуальными даже спустя столетия.
1. Чарльз Буковски:
*"Люди — это как мухи: они жужжат, надоедают, а потом умирают."*
2. Филип К. Дик:
*"Реальность — это то, что не исчезает, даже если вы перестаёте в неё верить."*
3. Хантер С. Томпсон:
*"Мы были где-то на краю пустыни, когда наркотики начали действовать."*
4. Мишель Уэльбек:
*"Любовь — это форма рабства, которую мы добровольно принимаем."*
*"Люди — это как мухи: они жужжат, надоедают, а потом умирают."*
2. Филип К. Дик:
*"Реальность — это то, что не исчезает, даже если вы перестаёте в неё верить."*
3. Хантер С. Томпсон:
*"Мы были где-то на краю пустыни, когда наркотики начали действовать."*
4. Мишель Уэльбек:
*"Любовь — это форма рабства, которую мы добровольно принимаем."*
Это может быть автор именитый, типа Сергей Минаева, у которого герой мается на перроне Рижского вокзала в ожидании поезда на Волоколамск. О том, что электрички ходят с другой платформы и надо пройти метров двести левее – ему невдомек. Вернее, самому Минаеву невдомек, вот он и подставляет героя. И как мне герою сочувствовать, если он такой идиот, что не может разобраться в простом вопросе? Тем более я еще в третьем классе самостоятельно ездил с Рижского на дачу свою, под Истрой, вполне успешно.
Тем более, совсем скоро Иванову удается вновь заинтриговать – на этот раз своим необычным видением спортивного зала в бывшем центре досуга, который захвачен полубандитским комитетом бывших воинов-«афганцев» во главе с лихим Сергеем Лихолетовым и превращен ими в штаб-квартиру.
«Наш кач, - пояснил Серега. – Парни тягают железо, набивают банки».
Спорзал, он же «качалка», в тексте упоминается не раз. Автор даже блещет знанием сленга качалок девяностых: набивка банок, она же – накачка бицепсов. То есть подкупает знанием жизни и деталей. Правда, на этом все и заканчивается. Дальше для писателя начинается терра инкогнито. Конечно, в фитнес-центры нынешних времен Иванов наверняка захаживал. Это модно, да и писателям, с их сидячим образом жизни, полезно. Поэтому и «качалка» девяностых годов у Иванова – это некий «большой спортивный зал с тренажерами в два ряда». Вдоль тренажеров ходит «высокий и стройный, словно стрелок из лука», тренер и возле пустого тренажера подкручивает «специальным ключом какую-то блестящую гайку». Ба! Да это, никак, тот самый, из самотечной рукописи. Ну, который вместе с женой «подписал какие-то бумаги» и усыновил детдомовца. Перебрался, прощелыга, в книгу маститого автора и ходит тут, какие-то блестящие гайки на каких-то пустых тренажерах подкручивает зачем-то, каким-то специальным ключом...
Я настолько впечатлился текстом Иванова, что уже проскакивал мимо «соленой селедки», например, которая на столе пирующих «афганцев» среди прочей нехитрой еды: гречки, макарон, картошки в «мундире», колбасы, кетчупа, пирожков с ливером и рыбных консервов. В конце концов, я же знаю, что есть еще и сладкая селедка, и маринованная, и какой только нет вообще. Раз уточнил автор, что селедка именно соленая была – значит, это важная деталь для текста, она сработает в нужный момент... Ведь ни слова про то, какой именно кетчуп – шашлычный или острый с аджикой, не было. И даже по колбасу не уточнялось, вареная или полукопченая. А вот про селедку – «соленая». На Урале такая - редкий гость на столе, значит. Значит, что-то будет с ней, с соленой селедкой, связано. Может, отравится насмерть кто, или просто занеможет на три дня... Ведь писатель Иванов – «мастер бытовой детали». Но нет, мелькнула и исчезла без следа, подобно многим другим персонажам романа. Не страшна оказалась уральцам соленая селедка.
В альтернативной вселенной писателя Иванова дела в армии обстоят именно так – не каждый военнослужащий удостоится чести обзавестись личным номером. Не знали – так знайте теперь, что товарищам солдатам и матросам, сержантам и старшинам, прапорщикам и мичманам в СА и ВМФ вместо личных номеров полагались... ну не знаю, может, рисунки с вишенками, морковками, зайчиками и ежиками, как на шкафчиках в детском саду.
а, понимаю. Извечная проблема кириллической транскрипции. И если с калемой-калимой еще возможно стиснуть зубы и смириться (хотя что мешало уточнить принятую транскрипцию – не понятно), то откуда писатель-бобер притащил в свою запруду вот этот таинственный «миах» в середине исламского свидетельства – для меня совершенная тайна. Нигде и ни в одном из вариантов транскрипции вы и близко не сыщете никакого «миаха», потому что там этого нет и быть не может. Чтобы было понятно, это как если в «Отче наш» сразу после слов «Иже еси на небесех» вставить «Ланца-дрица-гоп-цаца!» Это альтернативный ислам в альтернативной вселенной, другого объяснения нет. Так и хочется спросить писателя
Тем более, совсем скоро Иванову удается вновь заинтриговать – на этот раз своим необычным видением спортивного зала в бывшем центре досуга, который захвачен полубандитским комитетом бывших воинов-«афганцев» во главе с лихим Сергеем Лихолетовым и превращен ими в штаб-квартиру.
«Наш кач, - пояснил Серега. – Парни тягают железо, набивают банки».
Спорзал, он же «качалка», в тексте упоминается не раз. Автор даже блещет знанием сленга качалок девяностых: набивка банок, она же – накачка бицепсов. То есть подкупает знанием жизни и деталей. Правда, на этом все и заканчивается. Дальше для писателя начинается терра инкогнито. Конечно, в фитнес-центры нынешних времен Иванов наверняка захаживал. Это модно, да и писателям, с их сидячим образом жизни, полезно. Поэтому и «качалка» девяностых годов у Иванова – это некий «большой спортивный зал с тренажерами в два ряда». Вдоль тренажеров ходит «высокий и стройный, словно стрелок из лука», тренер и возле пустого тренажера подкручивает «специальным ключом какую-то блестящую гайку». Ба! Да это, никак, тот самый, из самотечной рукописи. Ну, который вместе с женой «подписал какие-то бумаги» и усыновил детдомовца. Перебрался, прощелыга, в книгу маститого автора и ходит тут, какие-то блестящие гайки на каких-то пустых тренажерах подкручивает зачем-то, каким-то специальным ключом...
Я настолько впечатлился текстом Иванова, что уже проскакивал мимо «соленой селедки», например, которая на столе пирующих «афганцев» среди прочей нехитрой еды: гречки, макарон, картошки в «мундире», колбасы, кетчупа, пирожков с ливером и рыбных консервов. В конце концов, я же знаю, что есть еще и сладкая селедка, и маринованная, и какой только нет вообще. Раз уточнил автор, что селедка именно соленая была – значит, это важная деталь для текста, она сработает в нужный момент... Ведь ни слова про то, какой именно кетчуп – шашлычный или острый с аджикой, не было. И даже по колбасу не уточнялось, вареная или полукопченая. А вот про селедку – «соленая». На Урале такая - редкий гость на столе, значит. Значит, что-то будет с ней, с соленой селедкой, связано. Может, отравится насмерть кто, или просто занеможет на три дня... Ведь писатель Иванов – «мастер бытовой детали». Но нет, мелькнула и исчезла без следа, подобно многим другим персонажам романа. Не страшна оказалась уральцам соленая селедка.
В альтернативной вселенной писателя Иванова дела в армии обстоят именно так – не каждый военнослужащий удостоится чести обзавестись личным номером. Не знали – так знайте теперь, что товарищам солдатам и матросам, сержантам и старшинам, прапорщикам и мичманам в СА и ВМФ вместо личных номеров полагались... ну не знаю, может, рисунки с вишенками, морковками, зайчиками и ежиками, как на шкафчиках в детском саду.
а, понимаю. Извечная проблема кириллической транскрипции. И если с калемой-калимой еще возможно стиснуть зубы и смириться (хотя что мешало уточнить принятую транскрипцию – не понятно), то откуда писатель-бобер притащил в свою запруду вот этот таинственный «миах» в середине исламского свидетельства – для меня совершенная тайна. Нигде и ни в одном из вариантов транскрипции вы и близко не сыщете никакого «миаха», потому что там этого нет и быть не может. Чтобы было понятно, это как если в «Отче наш» сразу после слов «Иже еси на небесех» вставить «Ланца-дрица-гоп-цаца!» Это альтернативный ислам в альтернативной вселенной, другого объяснения нет. Так и хочется спросить писателя
Вынужден огорчить и автора, и Дашу. Как правило, для поездки в Индию нужен так называемый загранпаспорт. Как правило, на ресепшен копируют лишь необходимое: первую страницу и страницу с актуальной визой. Больше им ничего от вас не нужно, тем более в Индии. Но даже если портье пришло бы в голову заксерить весь паспорт этого Германа Неволина, включая «детскую страницу» (речь идет о загранпаспорте старого образца) - во-первых, не факт, что дети (если имеются) обязательно вписаны именно в его паспорт, вполне себе могут быть и в паспорте жены. А во-вторых, граф о семейном положении и уж тем более о прописке в загранпаспортах нет. Что помешало писателю Иванову по примеру писателя Веллера выкрасть старый соседский загранпаспорт и полистать его – я не знаю. Очевидно, обыкновенная писательская лень и тяга к простым решениям.