Люся Лютикова: Возьми с полки пирожок
АСТ, 2022

Многие мои знакомые были удивлены, узнав, что я читаю эти детективы. А мне нравится. Во-первых, на них голова отдыхает. Не Канта же для этого читать. А во-вторых, у меня к ним исследовательский интерес. Мне правда интересно, что можно еще такого выдумать, чтобы подальше отойти от уровня интриги, заданного Агатой Кристи, Рексом Стаутом и Эрлом Гарднером.
Так вот, в этом романе, когда расследование стопорится, на помощь сыщикам приходят люди, выходящие в астрал. Их там снабжают нужной информацией, а на земле они передают ее кому надо.
"Меня осенила безумная идея: а что, если попросить эту русалку узнать в астрале, кто убил Андрея? В конце концов, я ничего не потеряю".
В решающий момент к следователю является неизвестный мужчина, сообщает координаты и время очередного убийства, оставляет письменные показания и исчезает. Задержание проходит успешно, а вместо показаний в сейфе обнаруживают чистый лист бумаги.
Только представьте: сидят Ниро Вульф и Арчи Гудвин, ломают головы над очередным преступлением века. И вдруг в кабинете появляется незнакомец, рассказывает что и как и бесследно удаляется. Все, преступление раскрыто, Фриц Бреннер приносит очередную порцию пива и стакан молока для Гудвина. Поди фигово!

Дмитрий Соколов-Митрич, Никита Аронов, Анна Козлова, "Детский мир. Перезагрузка"
Манн, Иванов и Фербер, 2023

Подзаголовок этой книги: "Реальная история компании, без которой у нас было бы другое детство". То есть это история "Детского мира" с момента основания до наших дней. 
"В 1953 году,... на площади Дзержинского, напротив Политехнического музея, началась грандиозная стройка. Сам министр торговли Анастас Микоян распорядился возвести здесь "детский ГУМ для маленьких советских потребителей". Власти и энтузиасты детской торговли задумали уникальный, ни на что не похожий фирменный магазин для детей, равных которому не было в истории России".
Кстати, интересная подробность. Среди жен сотрудников КГБ было немало продавщиц именно "Детского мира". Причина ясна: близкое соседство этих двух организаций. Достаточно через Лубянку перейти. В то время - улицу Дзержинского.
Книга подготовлена коллективом и авторами Лаборатории "Однажды".

О. Шмидт, "Арбат. Путеводитель"
Культура, 1993

"Английский путешественник, посол королевы Елизаветы I Д. Флетчер писал в конце XVI в., что на московских улицах лежат "обтесанные сосновые деревья, одно подле другого". При реконструкции улицы в 1985 г. на Арбате было обнаружено четыре яруса деревянных мостовых XVI – XVII веков, а под ними - слой золы и угля - следы пожара 1493 г. Так подтвердились письменные сообщения…
Впервые Арбат был замощен по указу Петра I. После большого пожара 1736 г. улицы и переулки в этом районе спрямлялись и расширялись. По новым строительным правилам улицы должны были быть шириной не менее 8 сажен (около 17 м), переулки - 3 сажен (около 2 м)".
Путеводитель Ольги Шмидт, выпущенный в начале девяностых, был одним из первых москвоведческих изданий нового времени. Когда про руководящую роль коммунистической партии можно было уже не писать, а сконцентрироваться на действительно интересных вещах.
Памятник эпохи.

Иона Ризнич, "Пушкин"
АСТ, 2022

На обложке значится: "Самая полная биография". С этим можно и поспорить. Но у книги есть другое очевидное достоинство. Это классический "Пушкин для чайников".
Книга начинается с самых известных стихов Александра Сергеевича. Чтобы читатель сразу понял, о ком речь. Вдруг перепутает, например, с Гоголем. А что, оба южане по происхождению, оба что-то написали. А тут сразу все ясно. "Я помню чудное мгновенье:
передо мной явилась ты".
Это даже не научпоп, а культпросвет.
Следующий раздел - "Главные люди в жизни Александра Сергеевича Пушкина". Всего 23 персонажа. Список довольно странный - царь Наколай I в нем присутствует, а Нащокина и Соболевского нет.
Читаем дальше. Третий раздел: "Интересные факты из жизни Александра Сергеевича Пушкина".
"Из восьми детей родителей Пушкина выжили только трое".
"Пушкин еще с молодости отрастил длинные ногти, напоминавшие когти".
И так далее.
Четвертый раздел. Наконец-то добрались до главного: "Чем велик Александр Сергеевич Пушкин?".
И только потом начинается повествование. Разумеется, там разъясняется все. "Позором России было крепостное право, фактически - рабство, принимавшее самые уродливые и жестокие формы". И тому подобные открытия.
Кстати, написана книга неплохо. Крепкая такая беллетристика. Вроде давно уже все это знаешь, а все равно интересно - что дальше-то будет.
А последние часы жизни поэта описаны вот просто с глубочайшим чувством. Читаешь, плачешь и надеешься: а вдруг все-таки выживет?
Нет, не выжил. Простите за спойлер.

Евгений Маляр, "Гибель "Венеции""
ЛитРес: Самиздат, 2014

Небольшая повесть, провинциальный ретродетектив. В городе Волгске (когда произносишь, получается Волкск, от слова "волк", а не от слова "Волга") с разницей в один день совершаются два страшных преступления - убийство приказчика и поджог трактира "Венеция". Впрочем, поджог - это тоже убийство и куда более страшное. Дверь подперли снаружи, заживо сгорело семь человек.
Молодой следователь Николай Орефьевич Ордынцев, а для всех просто Коля, связывает эти два происшествия и вычисляет злодея. А потом женится на учительнице женской гимназии Розе Штрамбуль.
Автор путает городского голову с городничим, а фамилию Триандафиллов пишет через одну "л". Но знает, что такое словоерс и умеет создать атмосферу русского провинциального города в 1903 году. За это ему можно и простить всякие мелочи. Кстати, фамилии Штрамбуль вообще не существует.

Светлана Горожанина, Валентина Демкина, "Русский сарафан: белый, синий, красный"
Бослен, 2023

Лето, время носить сарафаны. Ну или хотя бы читать про сарафаны. Разглядывать сарафаны.
"Праздничная одежда тверской крестьянки состоит из кумачового сарафана на подкладке, рубахи отбеленного холста с кумачовыми вставками и пояса из золотного галуна, который завязывался выше талии".
Сарафанов в этой книге очень много, их разнообразие поражает. Кроме фотографий и пояснительных текстов здесь обозначено, в каком музее сарафан хранится. И даже указан инвентарный номер сарафана. Вдруг кому-нибудь понадобится.
Вот, к примеру, сарафан из Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника, инв. Т-8229: "Косоклинный льняной сарафан сшит из синего льняного холста (ширина полотнища 37 см). Он состоит из двух полотнищ, одного заднего и двух боковых клиньев... Узкие лямки выкроены из заднего полотнища. В верхней части спинки проходят редкие глубокие защипы, подчеркивающие плавность силуэтных линий".
То есть при желании все эти сарафаны можно сшить. И щеголять в них, например, на даче или на морском курорте.
В любом случае сарафанный альбом завораживает.

Александр Агеев, Николай Агеев, Сергей Агеев, "Между Большой Невой и Мойкой"
Центрполиграф, 2005

Книга посвящена Адмиралтейскому острову. То есть самому центру Петербурга.
Чем славен Круглый рынок? Оказывается, именно здесь смертельно раненому Пушкину слуга купил морошки. Почему Александр Освободитель спасся, когда в 1879 году на него у Певческого моста напал вооруженный револьвером террорист? Да потому что царь зигзагами бежал, как заяц. Он же был опытный охотник и прекрасно знал, как нужно убегать от людей с огнестрельным оружием. Где произошло знакомство Достоевского и Петрашевского, приведшее в конце концов писателя под смертный приговор? В кондитерской Вольфа и Беранже. А девятью годами раньше именно из этого кафе Пушкин отправился на свою последнюю дуэль. И как раз тут в 1893 году Чайковский выпил стакан воды, который его погубил. Впрочем, это уже было другое заведение - не "Вольф и Беранже", а "Лейнер", ресторан.
Позапрошлый век, дела столичные. На вторичном рынке книгу еще можно разыскать.

Нина Соротокина, "Русский вечер"
У Никитских ворот, 2018

Нина Матвеевна Соротокина - автор романа "Трое из навигацкой школы" и, соответственно, сериала "Гардемарины, вперед!". Сергей Лукьяненко на схожей ситуации с "Ночным Дозором" сделал себе имя на сто лет. Соротокина так не смогла. Похоже, даже не пыталась. Тем интереснее сегодня посмотреть на ее прозу.
"Русский вечер" - детектив из девяностых. Все только начинается - загранпоездки, доллары, компьютеры, реклама, сникерсы. И преступность тоже начинается совсем другая. Не стащить со двора закипающий самовар, как в "Двенадцати стульях", а, например, обманом вывозить девчонок в иностранные бордели.
Не скажу, что прямо вот шедевр. Но читается, как говорится, на одном дыхании.
Кроме детективного романа в книге есть и несколько рассказов. Они чем-то даже интереснее. Долгие разговоры о нравственности, о порядочности, о красоте души. Сегодня так не пишут.
Спелеолог красит церковь, а до этого по его вине погиб человек. Вина, конечно, косвенная, он на самом деле не убийца. Но все равно - как же он мог?
Давно забытые реалии из рубежа восьмидесятых-девяностых. Какая-то алма-атинская зарядка. Диковинные бородатые вегетарианцы. Золото подорожало.
"Поясница-то как чужая… А все почему? Стирала, грешница. В воскресенье спиной к Богу стояла, - и опять, переходя на звонкий деловой крик: - Тань-тань-тань! - так в нашей деревне зазывают овец".
А какие там характеры, какие судьбы! Мужик нашел на помойке сгнившую и вонючую загогулину. Каким-то образом он распознал в ней гусли. Домашние потребовали, чтобы он выкинул эту штуку. Но мужик не послушался, отреставрировал гусли, натянул на них струны. И вот он теперь целыми днями сидит, пьет спиртовую настойку на лопухе и играет на гуслях. Хотя раньше не имел никакого отношения ни к музыке, ни к реставрации. Только к алкоголю.

Алексей Сальников, "Оккульттрегер"
Редакция Елены Шубиной, 2022

В 2017 году я пробовал прочитать книгу Алексея Сальникова "Петровы в гриппе и вокруг него". На фоне бескрайнего океана восторженных отзывов. И у меня ничего не получилось. Смог прочитать всего страниц пятнадцать. Как-то там было все неестественно. Какой-то троллейбус, в нем едет какой-то Петров, у него деревянные руки и ноги, да еще онкология. Рядом едет сумасшедший дедушка. Жалко их всех, конечно, и троллейбус тоже жалко, но очень уж мне стало скучно все это читать. В общем, не осилил.
И вот новый роман Алексея Борисовича, и снова восторги, восторги. Я долго не решался подойти к этой книге. Топтался перед ней как штангист перед взятием рекордного веса. И все же отважился.
Главная героиня романа - Прасковья. Она живет в маленьком городе. Старушка, выбивающая половик на турнике. Бывший дом культуры, переделанный в гостиницу "Релакс". Словом, такая провинция, все очень мило.
Прасковья живет не одна, а с гомункулом. Он пребывает в образе ребенка - катается с горки, лепит снежки. Он и размером с ребенка, и картавит по-детски. Перед прогулкой заботливая Прасковья надевает на него шапку и рукавицы.
У Прасковьи есть подруга, Надя. Очень приятная женщина, и дома у нее всегда полный порядок. Это потому что она черт. А сама Прасковья - оккульттрегер. У них есть еще одна подруга - Наташа, ведьма. За ней приударяет черт Артур.
И вот эта Наташа после Нового года исчезает. Телефон, разумеется, выключен. И Прасковья с Надей принимаются ее искать. Вскрывают отмычками дверь, проникают в квартиру Наташи.
На этом чтение закончилось. Та же история - дальше не смог. Просто неинтересно. Лучше буду свои детективы читать.

Марк Форсайт, "Краткая история пьянства от каменного века до наших дней"
Альпина нон-фикшн, 2021

Автор пишет о том, как алкоголь повлиял на развитие цивилизации. При этом он исходит из того, что о вреде алкоголя уже было написано достаточно, а о пользе не так много. И пытается восполнить этот досадный пробел.
В принципе, это - исторический очерк. От первобытных людей, через Древний Египет и Древнюю Грецию, европейских монахов и американские салуны - к американскому же сухому закону. На этом история почему-то заканчивается.
Семнадцатая глава называется коротко: "Россия". Ее начало интригует: "В 1914 году царь Николай II запретил продажу водки по всей России. В 1918 году царь Николай II вместе со всей семьей был расстрелян в екатеринбургском подвале". А дальше - про выбор религии, горбачевскую антиалкогольную кампанию, петровские ассамблеи, кабаки Ивана Грозного и прочее, что всем нам хорошо известно, а для англичан (Марк - лондонец) - полнейшая экзотика.
А вообще интересно. И весело.

Борис Пастернак, стихотворения
Эксмо, 2023

Читаю в соцсетях про то, как в одном из окон горела хрестоматийная свеча Бориса Пастернака. И вспоминаю:
И падали два что-то там со стуком на пол...
Так... Что же там падало со стуком на пол? Два дурака? Нет, не то. Два старика? Тоже вряд ли. Два ночника? Нет, ночник будет позже.
В конце концов вспоминаю: два башмака. И сразу понимаю, почему забыл. Просто потому, что современные башмаки так - со стуком - не падают. Особенно дамские. Технология изготовления другая. Они в крайнем случае могут шлепнутся. Со стуком падают башмаки электрика-верхолаза. Но стихотворение Пастернака - явно про другое.
И вот, значит, у меня включилась внутренняя цензура, какой-то брандмауэр, который не пустил в мое сознание неверное, ошибочное в наши дни пастернаковское слово.

Александра Маринина, "Тьма после рассвета"
Эксмо, 2022

Романы с Настей Каменской построены по хронологическому принципу. С каждой новой книгой главная героиня становится старше. Но в этот раз мы попадаем в 1982 год, когда Каменская только окончила институт и еще даже не получила офицерское звание. Но она уже плавает в статистических данных как рыба в воде и живет неофициальным браком с аспирантом Лешей Чистяковым.
Умирает Брежнев. К власти приходит Андропов. И без того всесильный КГБ становится еще сильнее. Один из сотрудников комитета, капитан Кирилл Носилевич разрабатывает группу диссидентов. А милицейский майор Виктор Гордеев, известный нам по предыдущим книгам, расследует исчезновение двух подростков. И капитан из "конторы", будучи выдающимся манипулятором, к тому же наделенный властными полномочиями, использует Гордеева в своих интересах. В результате упущено драгоценное время.
Роман вышел живым и захватывающим. Жаль только, что всеми любимой Каменской в нем отведена эпизодическая роль.

Юрий Овсянников, "Великие зодчие Санкт-Петербурга. Трезини. Растрелли. Росси"
Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2023

По мнению автора именно эти три архитектора более прочих повлияли на облик Санкт-Петербурга. Выбор, конечно, субъективный. Что ж, имеет право.
Доменико Трезини: Двенадцать коллегий, Петропавловский собор, Александро-Невская лавра. Бартоломео Растрелли: Зимний дворец, Строгановский дворец, Смольный собор. Карл Росси: Дворцовая площадь, Александровская площадь, Михайловский дворец.
Повествование легкое, почти беллетристика: "Два с небольшим десятилетия спустя вновь встретились взглядами некогда грозный император и ныне уже прославленный архитектор. Это произошло, когда при пожаре Кунсткамеры "восковая персона" несколько пострадала и сыну поручили подправить творение отца. Интересно, что чувствовал Растрелли, когда его руки с бесстрастной профессиональностью ощупывали лицо, голову, шею фигуры, а перстни на пальцах цепляли серебряные позументы кафтана "персоны"".

Ольга Овчинникова, "Будни ветеринарного врача"
Ридеро, 2023

Обычные истории ветеринарного врача. Как делали клизму огромной овчарке, у которой застряла кость сами понимаете где. Для этого овчарку вывели на улицу - иначе в кабинете доктора пришлось бы проводить дорогостоящую профессиональную уборку.
Как хирургу во время операции в лицо ударил фонтан крови. И тут как раз воду выключили. В таком виде он и отправился домой.
Как искали животного-донора для переливания крови больному животному.
"Корову мы занаркозили с одного пузыря. Вдобавок я запилила ей конкретную премедикацию и новокаиновую проводниковую блокаду... Корова глубоко уснула, завалившись набок".
"Переболеть лишаем, наверное, приходилось каждому ветеринарному врачу".
"Мужчина сам колол кота якобы подкожно, в холку, а на самом деле тыкал прямиком между ребер, каждый раз прокалывая легкие... Через пару недель кот покрылся пузырями, при поглаживании хрустел".
Очень пронзительная книга. Веселая и жуткая.

Юрий Адрианов, "Нижегородская Отчина"
Нижегородская ярмарка, 2001

"Как-то золотистым вечерком, осваивая трассу пробега на городских улицах, наша вереница двигалась трусцою к Кулибинскому парку от площади Свободы.
У входа в парк, где всегда привычно возвышалась скульптура вождя всех народов, стоял автокран.
Иосифа Виссарионовича скрутили стальными тросами и подняли верхнюю половину "монумента" (оказывается, он был серийным и составным!).
На постаменте остались стоять галифе и сапоги. Полвождя!..
- Оркестра ждем! – кто-то острил в толпе…
Прошли годы, теперь на этом месте стоит бюст Ивана Петровича Кулибина.
Он держит в руках шестеренку и над чем-то крепко задумался. Кто знает его размышления? Он хитроумный умелец!"
Сборник очерков нижегородского краеведа Юрия Адрианова подкупает не только разнообразием исторических фактов, но еще и тем, как эти факты изложены. Бонусом - собственные воспоминания и впечатления автора.
Книга хорошая. Но, к сожалению, только на вторичном книгорынке.

Лев Успенский, "Слово о словах"
Зебра-Е, 2017

Книга советского языковеда и писателя Льва Васильевича Успенского была впервые издана в 1954 году. С тех пор неоднократно переиздавалась. Это издание публикуется по тексту 1962 года.
Книга - увлекательнейшее повествование о том какие приключения случаются с обычными, казалось бы, словами. Вот, например, одно из них - "зенит". Автор его называет словом-ошибкой. Оказывается, оно произошло от арабского "замт", самая высокая точка небосвода. И в какой-то момент один из испанских переписчиков запутался в палочках и вместо "zamt" написал "zanit". Три палочки в "m" и три палочки в "ni" - перепутать не сложно. Особенно в рукописном тексте. А поскольку для европейца второй вариант был комфортнее, так и пошло. А потом уж "zanit" превратился в "zenit".
А вот еще история. В двадцатые годы некий завклубом хвастался, что его клуб "доведен до высшего вакуума". Откуда взялся этот вакуум? Загадка разрешилась просто. Это был клуб при заводе воздушных насосов. Тамошние инженеры говорили, что их продукция "дает высший вакуум". Вот малограмотный завклуба и решил, что "высший вакуум" - то же самое, что высшее качество вообще.
И еще. "Как-то раз мне довелось подслушать разговор в вагоне дальнего поезда. Почтенная дама, желая обрисовать капризный характер своей взрослой дочери, заметила: "Она ничем не довольна. У нее, знаете, муж аллигатор с большим стажем, а она и то ворчит!"".
Выяснилось, что дама просто путает два слова - "аллигатор" и "ирригатор".
А вообще автору удалось весело и без занудства заставить читателя совершенно иначе взглянуть слова вообще. Многое проясняется и складывается в объемную картину.  
В книге не обошлось без приветов от советской эпохи. Время от времени вздрагиваешь от фраз вроде "Понадобилось могучее воздействие Великой Октябрьской социалистической революции, чтобы упразднить букву "ять"". Или: "Правильный путь известен нам: его еще в прошлом веке наметили перед нами великие мыслители и ученые Маркс и Энгельс". Но это только придает исследованию Успенского дополнительный колорит.

Екатерина Юхнева, "Петербургские доходные дома. Очерки из истории быта"
Центрполиграф, 2021

Название несколько вводит в заблуждение. Ожидаешь исторические очерки о каких-нибудь конкретных, особо прославленных доходных домах Петербурга. Таких сборников множество, но каждый новый - не лишний.
Все, однако, еще интереснее. Достаточно взглянуть на содержание. "Городские дворы". "Парадные и черные лестницы". "Водопроводчики". "Квартира ремесленника или торговца".
Это - книга о мире доходных домов вообще.
Архитектор Василий Васильевич Шауб использовал штукатурку разных цветов и фактуры, за что был прозван современниками "поэтом штукатурки". Нижние этажи были непопулярны - из-за грохота колес по мостовой и запаха конского навоза. Для домовладельцев издавали специальные журналы. Тараканы были черными и рыжими, для них устраивали водяные ловушки.
Фотографии, схемы. Очень много цитат.
Увлекательно.

"Коллекция цветных фотографий Сергея Михайловича Прокудина-Горского"
АСТ, 2021

Сергей Прокудин-Горский - русский фотограф, химик, изобретатель и путешественник. Еще до революции он поражал современников цветными снимками разных уголков Российской империи. Церковь в грузинском селе, часовня в Олонецкой губернии, впадение реки Костромы в Волгу, панорама Ростова Великого, пильщики на берегу реки Вытегры, деревенская пряха, бухарский чиновник в халате.
Разумеется, цветных фотоматериалов не существовало. Сергей Михайлович делал три снимка с тремя светофильтрами, а потом соединял их.
Одно из достоинств этой книги - текст, сделанный писателем и режиссером Максимом Гуреевым. Для альбома, где первым делом важны иллюстрации, он, пожалуй, даже чересчур хорош. Этот альбом в принципе невозможно перелистывать - его читаешь.

К. Померанец, "Три века петербургских наводнений"
Искусство-СПБ, 2005

Сравнительно недавно наводнения были частью петербургской жизни. И бытовой, и социальной, и научной, и даже культурной. Поэтому помимо главок "Памятные наводнения, "Статистика наводнений", "Причины и механизм петербургских наводнений" и тому подобных, здесь есть еще и глава "Петербургские наводнения в художественных произведениях".

Там бурны дышат непогоды,
Горам подобно гонят воды
И с пеною песок мутят.
Петрополь сосны осеняли, -
Но, вихрем пораженны, пали,
Теперь корнями вверх лежат.

Это Гавриил Романович Державин, о бедствии 1777 года.
А вот о том же наводнении, но уже Ольга Форш: "Нева кинулась из берегов, затопила все части города, кроме высоко лежащих Выборгской и Литейной… Мимо Зимнего дворца через каменную мостовую переплыл купеческий корабль, другой корабль, из Любека, груженный яблоками, занесло на десять саженей в лес, на Васильевский остров. Теми яблоками угощали всех, кто случился, задаром".

Елена Михалкова, "Перо бумажной птицы"
АСТ, 2023

Что-то случилось с Макаром Илюшиным, сквозным персонажем детективов Елены Михалковой. Это уже не тот Макар - великолепный, тонкий и непостижимый. Да, он все так же постоянно демонстрирует свою эрудицию, а когда думает, рисует в альбоме. Да, именно он принимает решения. Но такое ощущение, что главный теперь - Сергей Бабкин, с его знанием жизни, умением драться и связями в органах.
У частных детективов Илюшина и Бабкина - новые клиенты. Семья, из которой пропала восемнадцатилетняя дочь Даша. Сыщики быстро находят пропавшую, сообщают ее местоположение семье, после чего девушку убивают. Оказывается, что это вовсе не семья, что девушку искали специально чтобы застрелить, и сами сыщики, выходит, навели злодеев на их жертву.
Но и убийца - тот еще недотепа. Он застрелил другую девушку. Просто перепутал. Несостоявшаяся жертва убегает, прячется. Но детективы ее второй раз находят. И, вместо того, чтобы обеспечить безопасность Даши, спокойно оставляют ее там, где злоумышленникам проще всего ее найти. Правда, ее на этот раз не убивают, а всего лишь похищают. И прячут в подвале.
Но Даша, будучи натурой сильной и живучей, выбирается на волю. Конечно, без участия Илюшина и Бабкина. Непонятно, для чего эти два сыщика тут вообще нужны.
В конце концов история заканчивается благополучно. Но тоже как-то сама по себе.
А еще примерно четверть книги одна героиня рассказывает другой героине - и, соответственно, читателю - о своем нелегком прошлом. Разумеется, все это время ничего вообще не происходит.
Если вы, вроде меня, большой фанат Илюшина и Бабкина, то книгу можно прочитать. Но с ранними романами Михалковой она, конечно, не сравнится.

Валерий Шубинский, "Владислав Ходасевич. Чающий и говорящий"
АСТ, 2022

Биография Владислава Фелициановича Ходасевича, одного из ярчайших и притом малоизученных поэтов Серебряного века. Серьезное исследование, которое читается легко, как приключенческий роман. Автор - широко известный в узких кругах писатель и историк. Он же - составитель биографий Гумилева, Ломоносова, Хармса, Гапона и Азефа. Долгие цитаты, на мой взгляд, лишь украшают книгу. Хотя многим такое не нравится. Погружение в эпоху - полнейшее.
"О семейном разладе Ходасевичей в Москве ходили самые разные слухи. Не все были на стороне Владислава. Экзальтированная девятнадцатилетняя Мариэтта Шагинян, которая в то время ни с поэтом, ни с его женой знакома еще не была, тем не менее донимала Марину "экстатическими письмами, объяснениями в любви, заявлениями о готовности "защищать до последней капли крови"", а Владислава Фелициановича однажды формально вызвала на дуэль".