Алла Сальникова, "История елочной игрушки, или Как наряжали советскую елку"
Новое литературное обозрение, 2024

Ощущение от книги двоякое. Вроде бы сама тема настраивает на легкомысленный, даже игривый лад. Иллюстрации должны активно этому способствовать. Но вместе с тем, это - научный труд. Автор - доктор исторических наук. И подача материала - соответствующая.
"Маргинальность русской/советской елочной игрушки дополняется такими присущими ей на различных этапах ее существования свойствами, как экзотичность (когда первые елочные игрушки ввозились в Россию из-за границы), уникальность (когда они производились мастерами-искусниками по индивидуальному заказу или изготовлялись самими будущими потребителями), фольклорность (когда елочной игрушке специально придавались стереотипно "русские" черты или она облекалась в заведомо "русские" предметные формы - кокошник Снегурочки, валенки на "игрушечных" детях, шуба Деда Мороза, русские богатыри в кольчугах, самовары, характерная орнаментальная роспись и пр.)".
Вам еще не скучно? Значит, продолжаем.
"Елка (и, соответственно, ее атрибуты) находятся в ситуации "детско-взрослого" культурного пограничья".
"Праздник Рождества... как нельзя лучше соотносился с образом ребенка как существа срединного, переходного между ангельским и человеческим мирами".
"В советское время - время торжества "префигуративной" культуры - дети как носители и трансляторы нового советского опыта также оказались весьма кстати".
Впрочем, здесь присутствуют и интересные цитаты, и примеры, и истории, написанные обычным языком. Да и сама Алла Аркадьевна нет-нет, да и сбивается на увлекательное повествование: "Люди не переставали верить - каждый в "своего" Деда Мороза. Именно поэтому, наверное, в елочной игрушке начисто отсутствовало "травматизирующее" начало: она никогда не фиксировала и не эстетизировала человеческие страдания и зло. Она должна была быть прекрасна... Елочные украшения блестели, сверкали, сияли, переливались, многократно отражая теплый свет свечей".
В общем, читать можно. Но легко не будет.

Елена Малышева, "Гортензии в саду. Практический курс"
Эксмо, 2023

Словом "гортензия" принято обозначать манерную, жеманную женщину. Фу, дескать, какая гортензия. Но иногда это просто цветок.
"Я объясню, как ориентироваться в богатейшем мире гортензий и различать разные виды. Как из сортового многообразия выбирать нужное. Научу понимать потребности этих растений и общаться с ними на их языке... Я открою секрет, как можно "попросить" гортензию зацвести в определенный срок, например ко дню вашего рождения".
Автор книги - очень увлеченный человек. Ради того, чтобы выращивать гортензии, она оставила офисную карьеру: "Сейчас мой кабинет - питомник с видом на бескрайний лес. Вместо туфель на шпильках я ношу валенки и резиновые сапоги".
Крупнолистные гортензии могут менять окраску соцветий в зависимости от кислотности почв. А древовидные и метельчатые - соответственно, не могут. Зато древовидные гортензии были очень популярны на советских дачах. Этакие белые шары. Метельчатые гортензии морозоустойчивы. А еще существуют гортензии с золотой каймой по краю зеленого листа.
"Если ваш сад позволяет посадку гортензий массивом, не пренебрегайте возможностью создать райский уголок, где теплым летним вечером так приятно посидеть в уютном кресле, утопая в белоснежных облаках цветущей гортензии Annabelle".
Елена Николаевна утверждает, что последнее время именно гортензии становятся самыми популярными садовыми цветами. Что они потеснили даже классику - розы. Конечно, это дело вкуса. Мне вообще ромашки нравятся.
Но присмотреться к гортензиям в любом случае стоит. И к этой книге тоже.

Елена Первушина, "За столом с Обломовым"
Центрполиграф, 2023

Я недавно писал тут о книге Елены Первушиной. Она называлась "За столом с Пушкиным" и не имела почти никакого отношения к трапезам поэта. Это были очерки об отечественной гастрономии первой половины XIX века, и именно так я предложил к ней относиться.
Эта книга устроена по такому же принципу. Только речь о второй половине столетия. А Обломов и Обломовка встречаются тут лишь время от времени.
"Квас был истинно русским, повседневным и повсеместным напитком. Его пили в избах и (по будням) в дворянских домах, в домах мещан и купцов, в солдатских казармах и на офицерских квартирах, в мастерских и в учебных заведениях, на кораблях и летом на даче. Квасом торговали квасники и квасницы на московских и петербургских улицах и в трактирах. Пили его и в Обломовке".
Кажется, что Елена Владимировна увлеченно и самозабвенно писала главу про квас, в какой-то момент вспомнила, о чем вообще книга вписала в текст название поместья и со спокойной совестью вернулась к квасу.
Доходит до курьезов. В книге есть глава "Званый завтрак". Где Обломов, а где званый завтрак? А еще "Завтрак в Зимнем Дворце", "Обед скромного чиновника и его семейства" и так далее.
В принципе понятно, почему так сделано. Лентяй, сибарит и любитель заморить червячка, Илья Ильич Обломов - идеальный гастрономический символ своей эпохи. Руки к нему сами тянутся. Трудно устоять.
И, да, сама по себе книга очень хорошая. Вот только название - не про нее.

Михаил Чехов, "Вокруг Чехова"
Московский рабочий, 1959

Владимир Гиляровский любил похищать людей. Об одном таком случае вспоминал брат Антона Павловича Чехова Михаил.
В мае 1885 года Владимир Алексеевич ехал на извозчике по улице Большой Дмитровке. В этот момент Большую Дмитровку пересекал юноша Миша Чехов, гимназист. Он возвращался из студенческой столовой, которая располагалась в нынешнем Никитском переулке (он в то время назывался Долгоруковским). 
"За обед здесь брали 28 копеек, - вспоминал впоследствии этот Михаил Павлович. - Кормили скупо и скверно, и когда я возвращался домой пешком, то хотелось пообедать снова".
Идти было действительно не близко - Миша жил за Сретенкой, в Малом Головином переулке. И поэтому он, разумеется, образовался, когда Владимир Гиляровский из уважения к брату-писателю вызвался подвезти Мишу до дома. 
В дороге Гиляровский передумал и поехал в увеселительный сад "Эрмитаж". Этот сад располагался в районе современных Самотечных переулков, и гимназистам строго запрещалось посещать такие злачные места, но робкий Миша был не в силах возразить гиганту. 
Впрочем, вскоре Гиляровский вспомнил об обещании доставить мальчика домой, учить уроки. Но потом снова передумал. Он решил поехать на вокзал - тогда Рязанский, а сейчас Казанский. В последнюю секунду он вскочил в вагон и прокричал Мише:
- До свидания, Мишенька! Дай ручку на прощанье!
Тот протянул Гиляровскому руку, а репортер крепко схватил свою жертву и без особого труда втянул ее в вагон. 
"Поезд уже шел полным ходом, - вспоминал бедный Чехов, - и на нем вместе с Гиляровским уезжал куда-то и я. Силач увозил меня с собой… и это сильно меня беспокоило".
В конце концов они приехали в Красково, на дачу репортера Гиляровского. Там он продержал младшего Чехова несколько дней в плену, и лишь после этого отправил в Москву.
Такая вот история из жизни автора "Москвы и москвичей". А Мише Чехову на даче понравилось и он потом неоднократно приезжал туда уже по доброй воле.

Вильям Похлебкин, "Чай. Его типы, свойства, употребление"
Эксмо-Пресс, 2019

Главный кулинарный гуру как всегда великолепен. 220 страниц, посвященных истории чая. Да, книга написана в 1968 году, и с того времени многое уточнялось, появлялись новые подробности. Это естественный процесс.
Скверно, что многие нынешние гастрокраеведы пользуются этим чтобы пнуть покойного Вильяма Васильевича, обвинить его в некомпетентности и дилетантстве. Но что бы они сами написали в те далекие шестидесятые, когда не было нынешнего изобилия оцифрованных источников, а пуэр на каждой улице не продавался?
Кстати, эпоха придает исследованию Похлебкина определенный колорит. Он, например, всерьез анализирует советский чайный рынок. Грузинские чаи более терпкие, чем краснодарские. Азербайджанские "не уступают грузинским по бархатистости вкуса и нежности аромата". Сейчас это все вызывает улыбку. Во многом, впрочем, ностальгическую.
Как чай влияет на здоровье человека? Как его заваривать? Как пить?
"Молоко смягчает действие кофеина и других алкалоидов, в то время как танин чая делает слизистую оболочку желудка менее восприимчивой к отрицательным явлениям брожения цельного молока. Так чай помогает молоку, а молоко - чаю".
"Нет принципиальной разницы между стаканом пережаренной на масле муки, которую засыпает в чай житель Центральной Азии, и пирожным эклер, которое запивает чаем посетительница столичного кафе. И в том и в другом случае чай выполняет роль транспортера мучного изделия в наш организм".
Что такое прессованный чай? А квашеный?
"Чайный кисель - напиток, состоящий из чая, любого фруктового сока, сахара и крахмала, обычно кукурузного, а не картофельного".
Одна из подглавок называется "Пьют чай все, умеют пить немногие". Великие слова великого человека.

Яков Перельман, "Головоломки и задачи"
Аванта, 2023

"Одна женщина обыкновенно покупала у зеленщика спаржу большими пучками, каждый 40 см в окружности. Покупая, она мерила их, чтобы убедиться, что ее не обманывают. Но однажды у торговца не оказалось 40-сантиметрового пучка, и он предложил покупательнице за те же деньги два тонких пучка, каждый по 20 см в обхвате.
Женщина обмерила пучки и, убедившись, что обхват каждого действительно равен 20 см, заплатила зеленщику столько же, сколько платила раньше за один толстый пучок.
Она прогадала или выгадала на этой покупке?".
Эта задачка - из самых простых. Она входит в раздел "Десять легких задач". Можно даже сказать, что она не математического, а психологического характера. Продавец ничего не предложит против своей выгоды.
Женщина, конечно, прогадала. Понятно, что чем больше радиус, тем длиннее окружность. Это очень наглядно видно на рулонах туалетной бумаги. Сначала она практически не уменьшается, а потом стремительно заканчивается.
Яков Исидорович Перельман родился в 1882 году и начал сочинять свои загадки задолго до революции. Отсюда, собственно, и спаржа - на советском столе, как мы помним, она не была частым гостем, а в начале XX века считалась обычной едой.
Только в СССР книги Якова Исидоровича издавались 449 раз, общим тиражом 13 миллионов экземпляров. Кроме того они выходили в переводах - в 18 странах.
В аннотации значится, что эта книга рассчитана на детей среднего школьного возраста. Но похоже, что взрослым она будет еще интереснее. Как говорится понимание приходит с опытом. Что полностью относится и к увлекательным досугам.

"Немецкие предприниматели в Москве. Воспоминания"
Новое литературное обозрение, 2023

Вплоть до начала Первой мировой войны в Москве было огромное количество приезжих немцев. Они довольно легко погружались в московскую жизнь, но до определенной черты. У них оставались свои церкви, гимназии, поставщики и заказчики. Свой - Немецкий - клуб. С нами им было очень трудно. Русский характер не укладывался в их жизненный формат.
Один из тех московских немцев, Георг Шпис писал: "Жизнь моих родителей в Москве была, несмотря на многообразие ее внешней стороны, по-бюргерски проста. Труд и верность долгу - две главные составляющие их бытия, терпимость и чистота мыслей стали основой окружавшей нас, детей, гармонии".
Идеальной эта жизнь, конечно, не была - хотя бы потому, что идеал недостижим. Но и проблемы там были совсем другие. Процитирую того же Шписа: "В гимназии Креймана, где работали хорошие педагоги, я получил бы больше знаний, если бы не мое привилегированное положение: господин Крейман в свое время служил в конторе моего отца, не отличаясь, впрочем, особым рвением и коммерческими способностями. Поэтому, когда он, по его мнению, обнаружил в себе талант педагога, отец не сильно огорчился, расставаясь со своим бывшим подчиненным, и даже помог ему при основании упомянутой гимназии денежными средствами. Благодарность господина Креймана за эту помощь выразилась в излишней снисходительности по отношению ко мне".
Мало кто из русских москвичей всерьез переживал бы на сей счет. Не говоря уж о переживаниях взрослых.

Валентина Лелина, "Мой Петербург"
Летний сад, 1999

"До конца XIX века не редкость было встретить в Петербурге немца, даже из постоянных жителей, который не умеет сказать двух слов по-русски. Немецкая колония была одной из самых больших в Петербурге. Уже в 1730-х годах сложился большой лютеранский приход с церковью Св. Екатерины на углу 1-й линии и Большого проспекта Васильевского острова. А еще раньше немецкой колонией был заселен большой участок на Невском, на месте нынешнего дома № 22 - 24. Первое здание кирхи Св. Петра было построено в 1730 году. Существующее здание лютеранской церкви выполнено в 1833 - 38 годах по проекту архитектора Брюллова. В глубине двора находится старейшая в городе школа, которая ведет свою историю с 1710 года - знаменитая Петершуле. Среди воспитанников школы были зодчий Росси, композитор Мусоргский, ученые Гельмерсен, Раухфус, Лесгафт, Юнкер. Еще одна немецкая школа - Анненшуле - находилась на участке возле церкви Св. Анны на Кирочной улице".
Книга поэтесы, архитектора и краеведа Валентины Лелиной - хитросплетение исторических фактов, стихотворных строф и собственных впечатлений от города Санкт-Петербурга. Очень люблю ее читать.

Валерий Шарапов, "Человек в чужой форме"
Эксмо, 2023

С обложки смотрит на читателя молодой человек в кепке. Злой взгляд, хищная улыбка, в руке огромный нож. У него за спиной мужчина в форме, как тогда говорили, "из органов". Рядом припаркована новенькая "Победа". Место действия - послевоенная Москва, "Победы" еще не успели состариться.
В основе романа - экономические преступления. Впрочем, убийства там тоже присутствуют. Но самое интересное - атмосфера эпохи. Или миф об этой атмосфере. Или атмосфера мифа.
Убийства убийствами, но даже малолетние преступники говорят здесь друг другу "товарищ". Еще один "товарищ" имеет небольшие медицинские проблемы и поэтому считает "не вправе навязывать себя, инвалида, в мужья". Хорошая девушка возмущается внешностью плохой девушки: "Рыжая, вырез до пупка, когти полированные, да еще и губы крашеные - фу!".
"Наташка - теперь первоклашка - тоже пристроилась, как солидно заявляла сама, "в медицине". После школы бежала к маме, управившись со своими крючками-прописями, облачалась в белый халат, специально подрубленный по ее коротышечному росточку, и хлопотала. Помогала при смене белья, раздаче питания и без капризов драила не только посуду, но и места общего пользования. Теперь и не узнать вечную плаксу".
Похоже, именно на такой миф сегодня существует спрос. А раз есть спрос, то не задержится и предложение.

Маша Трауб, "Кольцо из фольги"
Эксмо, 2022

Во многих книгах Маши Трауб очень трудно отделить реальные события от вымышленных. Здесь она вспоминает о селе своего детства. Вспоминает далеко не первый раз. Читателю неоднократно доводилось сталкиваться со знахаркой Варжетхан и другими его обитателями. Воспоминания Маши (или ее лирической героини) - солнечные, радостные. Ей все нравится, да и она - всеобщая любимица. А ее бабушка - всеми уважаемая журналистка, влиятельная и справедливая.
А для матери Маши село - нечто вроде "темного царства" Александра Островского, но только с элементами национального колорита. Они, две совсем уже взрослые женщины, пытаются говорить о селе, но у них ничего не выходит. Будто бы обсуждаются два совершенно разных места.
"Мама сбегала от традиций, принятых норм поведения. Я их культивирую. Пела своей дочери песни на осетинском, которые когда-то исполняла в хоре. Рассказывала сыну про буквы осетинского алфавита, которые удивительным образом похожи на кириллицу, но не имеют с ней ничего общего... Лет до пяти я вообще лучше и чаще говорила на осетинском, чем на русском, и доводила этим до белого каления свою мать. Она говорила по-русски, я отвечала по-осетински".
А кольцо из фольги - всего-навсего образ. Пример того, как бессмысленная безделица может вызывать острейшие воспоминания, сладкие или горестные: "Кольцо, скрученное наспех из фольги или проволоки от шампанского".
Сама же Маша Трауб как всегда великолепна.

Наталья Александрова, "Тайна багрового камня"
Эксмо, 2023

Это четвертая книга Натальи Александровой, про которую я тут пишу. И все они связаны одним приемом - существует некий артефакт из прошлого (камень, колода карт и пр.), который попадает в настоящее, и благодаря ему тут происходят всяческие криминальные события. 
Раньше описание прошлого выделялось в отдельные главы. И его можно было просто не читать - безо всякого для себя ущерба. Все-таки мы беремся за современный легкий детектив совсем не для того, чтобы увязнуть в рассуждениях придуманных средневековых рыцарей об арканах и пентаклях.
Но в этой книге жизнь читателя решили усложнить. Мистику и прошлое Наталья Николаевна тут растворила в настоящем. Плюс еще какая-то загадочная бабушка, которая то возникает ниоткуда, то исчезает в никуда. Но каждый раз помогает главной героине выпутаться из очередной передряги. Плюс старичок - такой же, как и бабушка, рояль в кустах, и которому тоже палец в рот не клади. В общем, главному злодею - он на самом деле оборотень - приходится несладко. Особенно в дни суперлуния (между прочим, реальный астрономический термин).
А артефакт на сей раз - лунный камень. Он вообще-то голубой, как и положено. Но иногда становится багровым.

"Сказки Степана Писахова"
Паулсен, 2022

"Один заезжий спросил, с какого года я живу в Архангельске.
Секрет не велик. Я сказал:
- С 1879 года.
- Скажите, сколько домов было раньше в Архангельске?
- Раньше стоял один столб, на столбе доска с надписью:
А-р-х-а-н-г-е-л-ь-с-к.
Народ ютился кругом столба...
Оставил я заезжего додумывать: каким был город без домов".
Писахов писал свои сказки большей частью в двадцатые годы, от имени местного жителя Сени Малины. Но советской, нэпманской натуры там нет вообще. Эти сказки совершенно в ином измерении. 
"В старые годы морозы жили градусов на двести, на триста... На морозе всяко слово как вылетит - и замерзнет! Его не слышно, а видно. У всякого слова свой вид, свой цвет, свой свет. Мы по льдинкам видим, что сказано, как сказано. Ежели новость какая, али заделье - это, значит, деловой разговор - домой несем, дома в тепле слушаем, а то на улице в руках отогреем. В морозные дни мы при встрече шапок не снимали, а перекидывались мороженым словом приветным".
Сам писатель (а точнее, его лирический герой) дружил с медведями: "К медведям телефоны провел. Коли на охоту идтить, так сперва справиться, дома ли, чтобы занапрасно время не терять и самому не уставать.
С ближним медведем я часто разговаривал. С повети позвоню, а медведь один, некому за него отговориться, что дома нету, ну, и мырчит: - М-м-м?
- Мишенька, это я говорю, Малина. - М-м. Это значит: слушат. Медведь слушат хорошо, ежели разговор с "мы" начнешь. Перво дело он сам "мы" - медведь, а второ дело "мы" - малина, мед, масло - это медведю первеюще угощенье, ну, и други "мы" - мясо, молоко - медведь хорошо слушат".
Так вот и писал Степан Писахов свои сказки. Литературные чиновники его, конечно, недолюбливали - больно смелый. Девки в небе пляшут у него. Медведи разговаривают.
То авторство неправильно укажут, то гонорар не выплатят, то рукопись вдруг завернут. Но всерьез не обижали - не сажали, не ссылали. Да и куда ссылать-то с традиционного места ссылки?

Ольга Погодина, "Пржевальский"
Молодая гвардия, ЖЗЛ, 2023

"Контраст между романтическими книгами, рассказами близких о славных воинских традициях предков и реальной полковой жизнью был огромен. Поскольку военных действий на тот момент не велось, офицеры занимали себя пьянством, разгулом, пустыми разговорами и бессмысленной муштрой. Все устремления, составлявшие армейскую жизнь, были Пржевальскому глубоко чужды. "Он не наш, а только среди нас" - говорили о нем другие офицеры".
Гигант, силач, смельчак, авантюрист с душой ребенка - вот каким был Николай Пржевальский. Прекраснодушный романтик, великий ученый, больше всех он любил свою старую няньку Макарьевну. Водке он предпочитал фруктовые безалкогольные шипучки. Путешествуя, постоянно возил за собой "услады" - разнообразные лакомства, приготовленные той же Макарьевной.
Совсем другие качества привыкли видеть в боевом офицере.
С другой стороны, Николая Михайловича страшно коробили грубость, жестокость и распутство своих сослуживцев. Буквально до слез.
"Ему приходилось так нелегко, что временами он уходил в лес и плакал".
Пржевальский писал: "Я невольно задавал себе вопрос: где же нравственное совершенство человека, где бескорыстие и благородство его поступков, где те высокие идеалы, перед которыми я привык благоговеть с детства? И не мог дать себе удовлетворительного ответа на эти вопросы".
В результате Николай Михайлович все-таки нашел себе занятие по характеру и по душе. Он лично подбирал команду и уезжал в дальние и длительные путешествия. В одном из которых и умер - при более чем странных обстоятельствах.
Очень хорошая книга о великой и яркой судьбе.

Алексей Митрофанов, "Сладости. Русская еда в русской культуре"
Ридеро, 2023

Эта книга завершает серию "Русская еда в русской культуре". А она, в свою очередь - продолжение серии "Русские напитки в русской культуре".
"Тульские пряничники конкурировали и с иногородними мастерами, и друг с другом. Все рецепты были строго засекречены. Доходило до абсурда - во время взвешивания ингредиентов вместо гирек пользовались камушками и железками. Чтобы конкурент пропорцию не подсмотрел".
В каком городе тесто ели сырым? Конфеты какой фирмы любил Лев Толстой? Как появилось мороженое из сирени? Где делали лучшие вафли?
"Баранки были украшением московского великопостного рынка. Провинциальные производители баранок приезжали со своим товаром на телегах и, в качестве рекламы, прикручивали к той телеге огромную баранку на высоком шесте. Эта баранка была настоящая, вполне съедобная. Бытописатель Иван Белоусов рассказывал, что "какой-нибудь мастеровой… покупал большую баранку, надевал ее на плечи и гулял с ней по базару, а потом шел в трактир и пил с этой баранкой чай"".
"Достоевский любил красную или муфтовую пастилу. Это особый изыск. Если при приготовлении обычной пастилы взбивается охлажденное яблочное пюре, то в этом случае - еще теплое. В результате пастила приобретает красноватый цвет и немного отличается по вкусу".
Приятного чтения. И приятного аппетита.

Николай Кононов, "Автор, ножницы, бумага. Как быстро писать впечатляющие тексты"
Манн, Иванов и Фербер, 2020

У этой книги есть два очевидных преимущества перед множеством подобных самоучителей. Во-первых, она написана сравнительно недавно. А, во-вторых, ее автор - россиянин. И, соответственно, читатель остается в своей реальной повседневности, а не перемещается в Америку эпохи виниловых дисков и пленочных камер.
Да, разумеется, среди советов много очевидного. Это, наверное, в принципе неизбежно. Представляю: сидит такой гуру и думает: а вдруг попадется читатель, который не знает, что писать нужно о том, "что лично знаете, пережили, серьезно осмыслили и чем были удивлены"? Что во время интервью нельзя стесняться задавать вопросы? Что нужно шерстить интернет?
И ежели сейчас ему об этом не сказать, то он так никогда и не узнает. Так и умрет, не познав радостей интернета.
С другой стороны, здесь и вправду немало и нового, и любопытного. Оказывается, сборники рассказов воспринимаются нынешними читателями хуже, чем романы. Не знал. "Существует один эффективный способ нащупать нарратив - рассказывать вслух". "Если успешные журналисты бывают разных специализаций, умений и талантов, то для копирайтера есть только один путь к профессиональной славе: сделать придумывание коротких и броских текстов в диапазоне от слогана до поста образом жизни".
В любом случае лишней эта книга не будет.

Илья Шнейдер, "Записки старого москвича"
"Советская Россия", 1970

В 1921 году на вечеринке в мастерской скульптора Якулова познакомились Есенин и Айседора Дункан. Мастерская помещалась в доме 10 на Большой Садовой. По воспоминаниям Мариенгофа, Айседора вошла в комнату, улыбнулась Есенину, сразу легла на диван, Есенин же сел у Айседоры в ногах. Она рукой зарылась в его кудри и сказала:
- Solotaia golova!
Потом поцеловала его в губы и сказала:
- Anguel!
Справедливость этого рассказа подтверждает фраза из воспоминаний Ильи Шнейдера, секретаря Айседоры: "Это единственный верно описанный Анатолием Мариенгофом эпизод из эпопеи Дункан - Есенин".
Затем Есенин с Айседорой вышли во дворик и прошли к Садовой. Илья Шнейдер вышел вместе с ними. Уже наступила глубокая ночь. Айседора с Есениным уселись в пролетку. Илья Шнейдер пристроился на облучке. Пролетка отправилась на Пречистенку, 20, в особняк Айседоры.
Есенин с Айседорой проезжали по Садовому кольцу, а по бокам стояли храмы. Сейчас их не осталось вообще, тогда же на месте сквера слева по Большой Садовой была церковь Ермолая на Козьем болоте, на Малой Никинской - церковь Георгия на Всполье, вместо кудринской высотки - храм Покрова Пресвятой Богородицы в Кудрине, на Поварской виднелась церковь Рождества Христова в Кудрине, на пересечении с Новым Арбатом - Усекновения Главы Иоанна Предтечи в Кречетниках, за нынешним (тогда, конечно, не существовавшим) зданием Министерства иностранных дел - церкви Николы Чудотворца в Плотниках и Живоначальной троицы на Арбате, а на Смоленской улице - Рождества Божией Матери. 
Извозчик задремал, и лошадь сама свернула к церкви Успения на Могильцах. И стала ходить вокруг церкви. 
- Эй, отец! - закричал Илья Шнейдер. - Ты что, венчаешь нас что ли? Вокруг церкви, как вокруг аналоя, третий раз едешь?
- Повенчал! - засмеялся Есенин.
- Svadba! - обрадовалась Айседора Дункан.
Мертвым переулком быстро выехали к особняку. Илья Шнейдер заварил крепкий чай. Так началась супружеская жизнь одной из самых знаменитых пар двадцатого столетия.

Виктор Борзенко, "Пьеса принята единогласно"
Театралис, 2017

Еще одна книга про Михаила Булгакова. Сколько их ни пиши, ни издавай - много не покажется, лишними не станут.
В этот раз речь идет о взаимоотношениях Михаила Афанасьевича и вахтанговцев. А с Вахтанговским театром на Арбате его связывало немало.
В этой книге много нового и трогательного. Например, история о том, как Михаил Булгаков подарил Егору Щукину - сыну актера-вахтанговца Михаила Щукина - карандаш. А актер у него сразу отобрал подарок и, конечно, сохранил его.
Есть и известные, и даже знаменитые события, но без которых тут не обойтись. К примеру, телефонный разговор Булгакова со Сталиным.
"Диктатор забрасывает Булгакову мысль, что с ним, диктатором, можно вести цивилизованный диалог, что он, наконец, в состоянии понять творца. Ложная мысль. Ложное внушение. Но Булгаков до конца своих дней будет искать встречи со Сталиным. Это станет наваждением его жизни. После телефонного разговора Булгаков бросил револьвер в пруд".
А вот еще пара цитат.
"Спектакль, вслед за пьесой, полагалось ругать, но доказательности недоставало. Бранные выводы о недурной, хорошей и очень хорошей игре как-то не убеждали. Не договориться было с самим собой и опытному критику М. Б. Загорскому, хотя он посвятил "Зойкиной квартире" не меньше трех статей. Настраивая себя на брань, он все сбивался на похвалы в превосходной степени".
"Над инсценировками Булгаков работал всегда добросовестно. Когда писал о Мольере, читал о нем книги на французском языке. Переводя "Виндзорских кумушек", изучал английский. В работе над "Дон Кихотом" он занялся... староиспанским. Елена Сергеевна утверждала, что ее муж "желает услышать Сервантеса в оригинале". И, надо полагать, это ему удалось".
Словом, в солидное здание булгаковедения заложен еще один камень. Солидный и прекрасно изданный. Крепкий и великолепно проиллюстрированный. Дороговатый, конечно. Но жизнь вообще дорожает, увы.

Антон Чехов, "Письма мхатовцам. 1898-1904"
Наука, 2023

Я очень люблю цитировать в своих заметках чеховские письма. Я даже не знаю, что мне больше нравится - рассказы Чехова или его эпистолярное наследие. В письмах он, во всяком случае, свободнее. Не нужно угождать издателю, читателю и рецензентам - пишешь как хочешь.
В эту книгу вошло больше пяти сотен писем. Все они приведены полностью, публикуются по Полному академическому собранию сочинений и писем Чехова в 30 томах 2009 года. Много иллюстраций, некоторые опубликованы впервые.
Прекраснейший подарок. В том числе и самому себе.