В. Лапин, Я. Гордин, "Николай I"
Издательство Пушкинского фонда, 2023

Сборник увлекательных документов. Я бы назвал этот жанр документником. По этому принципу построены знаменитые книги Викентия Вересаева "Пушкин в жизни" и "Гоголь в жизни", посвященные двум современникам царя Николая I. Только там документов побольше, а сами они покороче.
Составители этой книги - историки Яков Аркадьевич Гордин и Владимир Викентьевич Лапин. Они именно составители, а не авторы - здесь собрано более шести десятков исторических документов. Дневник фрейлины Анны Тютчевой, мемуары декабриста Андрея Розена, заметки поэта Петра Вяземского, письма и воспоминания самого царя.

Вы теперь знаете про бестселлеры все))

Галина Губич, "Убийство в "Дрездене""
Самиздат, 2023

Маленький и бесплатный рассказик, на одну поездку в метро. Всего 12 страниц.
В гостинице "Дрезден" находят труп женщины. И это преступление динамично расследуется.
Да, там нет затяжных описаний природы и очерков городских нравов. Нет сложных переживаний героев. Но книга от этого только выигрывает.
Советую. Даже несмотря на то, что на обложке изображена московская гостиница "Украина", а никакой не "Дрезден".

Людмила Семенова, "Лесной гид. Грибы, ягоды, травы. Карманный атлас-определитель".
Эксмо, 2023

В советскую эпоху таких книг было довольно много. Потом интерес к ним уменьшился. Гуляя по улочкам старого Рима и Лондона, грибами особо не интересуешься. Но сейчас прогулки по родному лесу снова стали актуальными, а атласы - соответственно, востребованными.
Содержание книги уже радует глаз. Первый раздел - "Грибы". Названия глав: "Груздь синеющий", "Дождевик грушевидный", "Саркосома шаровидная", "Саркосцифа алая", "Козляк". В каждой главе - цветное фото и необходимая информация. Предназначение гриба - медицина, еда. Опасные двойники, ежели таковые есть. Описание. Где и когда искать. И как готовить.
Веселка обыкновенная похожа на яйцо, наполовину закопанное в землю. Говорушка ворончатая предпочитает не слишком темный лес. Горькушка похожа на млечник печеночный - им не отравишься, но вкус слишком резкий. Гигрофор душистый можно жарить, солить и мариновать.
А вот и ежовик коралловидный. "Шляпка: в общепринятом понимании ее у этого гриба нет. Плодовое тело представляет собой нечто напоминающее большую ветку коралла... свисающие отростки очень нежные и хрупкие".
Это чудо можно варить, жарить и тушить. Помогает при болезни Альцгеймера. К счастью, не имеет опасных двойников. За исключением разве что самих кораллов.
Следующий раздел "Ягоды". "Княженика обыкновенная", "Смородина золотистая", "Терн".
И последний, третий - "Дикоросы". Обычная айва соседствует с астрагалом шерстистоцветковым. Иван-чай узколистный - с вербейником монетным. Пустырник пятилопастный - с пустырником сердечным.
И сама эта книга - вся такая сердечная. Полезная и милая.

К. Е. Балдин, А. М. Семенко, "Иваново. История и современность"
Ивановская газета, 1996

"Еще в 90-х годах XIX века в городе - на фабриках, в магазинах, в больницах, в домах состоятельных жителей - появились первые телефоны. Большинство ивановцев не могло позволить себе такую роскошь: 75 рублей годовой абонентской платы. В 1910 году открылась телефонная связь с Москвой, Владимиром, Шуей. Трехминутный разговор стоил 1 рубль, за срочное соединение брали в два раза больше. Позже телефонный кабель проложили от Иваново-Вознесенска до Ярославля, Костромы, Кинешмы, Вичуги, Середы. Междугородная телефонная станция располагалась в доме на углу Крутицкой  и Покровской (ныне - ул. 10 Августа). Это одноэтажное здание до сих пор стоит рядом с современным междугородным переговорным пунктом. В 1911 году на железнодорожном вокзале установили первый телефон-автомат. Чтобы позвонить, нужно было опустить в этот аппарат 15-копеечную монету. Желающих пользоваться таксофоном нашлось очень мало, и вскоре плату снизили до 10 копеек".

Эта книга, выпущенная к 125-летию города - уже библиографическая редкость. Тем не менее, ее до сих пор можно встретить в ивановских книжных магазинах. Невзирая на эту юбилейную привязку, авторы решили охватить историю ивановской земли не с 1871 года, а с восьмого-девятого тысячелетия до нашей эры, когда здесь поселились первые люди.
Книга получилась интересная. И, что всегда приятно, насыщенная мелкими, но красноречивыми бытовыми подробностями.

Игорь Поздняков, "Наши кошки"
Ридеро, 2023

Известен жанр семейной хроники - когда описывается история одной семьи на протяжении нескольких поколений. Здесь примерно то же самое, но про котов и кошек.
Автор составил летопись собственных котиков, живших у него на протяжении тридцати с лишнем лет. С фотопортретами, чертами характера, историями, судьбами.
"Кузька всегда питался отлично. Его миска никогда не была пуста и он всегда мог есть, сколько хотел. Но ему непременно нужно было украсть еду. Видимо в этом был для него какой-то особенный смак".
"Рэте уже семь лет и она давно лишена способности иметь котят. Она ходит бесшумно, редко приходит на зов, не любит, когда ее гладят и терпеть не может, если ее пытаются брать на руки. Но она любит непременно спать в постели с человеком и злится, если ее туда не пускают".
За незатейливой обложкой цвета моркови со сметаной скрывается бескрайняя любовь к хвостатым. Доброе чтение и документ эпохи. Котовладельцам будет интересно и приятно.

Владислав Отрошенко, "Драма снежной ночи"
Редакция Елены Шубиной, 2023

Подзаголовок книги: "Роман-расследование о судьбе и уголовном деле Сухово-Кобылина". Автор - известный кобылиновед, автор книги ЖЗЛ про Сухово-Кобылина. Там, правда, был другой подзаголовок - "Роман-расследование о судьбе и уголовном деле русского драматурга". Но разница невелика.
Разница в двух текстах тоже не особенно бросается в глаза. Возможно, она есть - я эти тексты полностью не сравнивал. Но даже если нет, беда не большая. Да, о переизданиях лучше предупреждать, даже о "переработанных и дополненных". Но не предупредили - и ладно.
Скорее озадачивает неопределенность самого подхода. Что это вообще такое - фикшн или нонфикшн. Судя по обилию цитируемых документов - второе. Судя по прямой речи - первое.
"- Дармоеды! - выругался Закревский, бросив бумагу на стол".
Впрочем, "Драма снежной ночи" написана легко и читается с удовольствием. И хотя автору не удалось установить виновность или невиновность Сухово-Кобылина в убийстве своей пассии, француженки Луизы Симон-Деманш, - но ведь и современникам тоже не удалось. Хотя возможностей у них было гораздо больше.

Алексей Иванов, "Бронепароходы"
Рипол-классик, 2023

Этот роман - тяжелый, неуютный, страшный и прекрасный. Как почти все романы Алексея Иванова. Сама идея - показать события первых послереволюционных месяцев через жизнь российского речного пароходства - уже замечательно.
"По реке без бакенов идти ночью было опасно, и "Фельдмаршал Суворов" пришвартовался к маленькой пристани купцов Стахеевых - будто слон присел на крохотную скамеечку".
Среди главных героев есть люди, и есть пароходы. Профессиональный злодей Хамзат Хадиевич, который постоянно совершает добрые дела. Гений-изобретатель Алешка, которому даже в бреду видятся флотилии будущего: "там... по рекам плыли удивительные корабли - могучие, многоярусные, с крыльями и пропеллерами, все в электрических огнях; там рычали машины и распадались волны под непобедимыми форштевнями. Там не было денег, не было большевиков и пушек, но были папа, мама и сестра".
Роман Горецкий - этот вообще исчадие ада.
Дьявольская трагедия гражданской войны. Обычные, добрые, милые, мирные люди превращаются в белых и красных, одинаково кровожадных убийц. Скромные пассажирские суда и баржи - тоже в убийц, бронированных и вооруженных пушками. Люди уничтожают друг друга - и пароходы уничтожают друг друга.
С реальными историческими персонажами автор особенно не церемонится. Флаг-секретарь командующего Волжской военной флотилией Лариса Рейснер здесь выглядит полнейшей негодяйкой. Великий князь Михаил - тот, который отказался от трона и был тайно расстрелян в Перми - в романе оказывается недострелянным и уползает, спасается. Но, правда, ненадолго.
В этой книге люди вообще долго не живут. Пароходам проще: "Хороший механик хоть что починит, у него погибших судов не бывает".
Впрочем, пароходам тоже крепко достается.

Джером Сэлинджер, "Над пропастью во ржи"
Эксмо, 2023
 
Сэлинджер написал единственный роман, "Над пропастью во ржи". Роман настолько невелик, что его часто называют повестью. Настолько мал, что его часто публикуют не отдельно, а вместе с рассказами.
В принципе, ситуация, когда имя известного писателя увязывается всего с одним его произведением, не уникальна. Но только Сэлинджеру этот трюк удался мастерски. "Горе от ума" принесло Грибоедову скорее проблемы, хотя приятелям понравилось. Гашек своего "Швейка" просто-напросто не дописал, скончался, не успев полностью насладится лаврами и гонорарами.
А тут все будто в сказке. Тридцатидвухлетний малоизвестный человек усаживается за стол, пишет небольшой роман - и все. Больше ничего не надо делать. Вообще ничего. Все уже сделано - "Над пропастью во ржи" написано. Вопрос заработка больше не стоит - этот роман обеспечит безбедное пожизненное существование. Славу тоже обеспечит, Сэлинджер становится, как говорится, живым классиком. Если надоела слава - можно скрыться от глаз людских в благополучной деревне, обеспечить полное одиночество, средства позволяют. Сэлинджер собственно, так и поступил. Примерял на себя всевозможные религии, экспериментировал со здоровым образом жизни и, кстати сказать, очень много писал. Но - для себя, не на продажу. Что хотел, и как хотел.
Сэлинджер сидел в своей деревне, а вокруг нее кипели страсти. Паломники стремились всячески проникнуть в обиталище кумира. Время от времени какому-нибудь папарацци удавалось сфотографировать отшельника в универмаге - фотография обычно получалась смазанная и нерезкая, но все равно она была сенсацией, ее публиковали, папарацци получал нешуточные деньги.
Благодаря одному небольшому роману, в котором чудесным, непостижимым образом все как-то сошлось в идеальных пропорциях.
Почему так получилось, нам понять не дано. Сколько бы страниц ни написали многочисленные исследователи-сэлинджероведы, во сколько бы раз их труды не превышали описания трех дней из жизни Холдена Колфилда.
Который почему-то хотел отгонять детишек от пропасти во ржи. Хотя надежнее было бы поставить забор.

Софья Деркач, "По собственному желанию"
Самиздат, 2023

Еще один любовно-офисный детектив обогатил отечественную словесность. От Анны уходит ее муж Алексей, а сама она уходит из своей конторы, потому что подруга Екатерина предлагает ей другую работу - "в свадебном агентстве... это и интереснее, и креативнее".
Анна пишет заявление об уходе и кладет его на стол начальнику - здесь его, конечно, называют "шефом" - Илье. Но Екатерина неожиданно сдает назад. Анна возвращается в кабинет Ильи, чтобы забрать заявление, пока тот его не прочитал, обнаруживает там убитую сотрудницу Нину и звонит в полицию.
Прибывший следователь Иваницкий подозревает всех. А Анна неожиданно встречает свою школьную любовь Владимира. Конечно, он теперь владелец детективного агентства. Одновременно с Иваницким Владимир начинает расследование убийства, но преступника, ясное дело, вычисляет серенькая мышка Анна. Утерев мужчинам нос.
Но в самом конце происходит нечто странное. Владимир является к Анне с огромным букетом белых роз и приглашает ее... на службу в свое детективное агентство.
Мужик, ты чо? А "отношения"? А "замуж"? А ты часом книжкой не ошибся? Здесь другие правила работают.
Эх ты, мужик.

Екатерина Кубрякова, "Зазеркалье Петербурга. Путешествие в историю"
Центрполиграф, 2020

Сборник маленьких очерков о петербургских домах. Притом судьбы домов показаны через судьбы людей, которые имели к ним прямое отношение. Дом выступает как связующее вещество.
Пример. Вознесенский проспект, 8. Доходный дом Шиля. Сначала - пространная цитата из Достоевского, о том, как его там арестовали по делу петрашевцев. Затем - довольно коротко - про дом, про всю эту историю с арестом и дальнейшими событиями. А под конец является еще один жилец этого дома - Родион Раскольников из "Преступления и наказания". Ведь Достоевский поселил его именно там.
Достоевский и Раскольников жили в XIX веке. Это очень давно. Но реальность дома, хорошо знакомого и многократно виденного, приближает их к читателю. Делает чуть ли не приятелями.
Вот такая краеведческая хитрость.

Екатерина Кубрякова, "Петербургские дома как свидетели судеб"
Центрполиграф, 2020

Вторая книга того же автора и той же серии. О первой я писал позавчера, в субботу. Серия, кстати, называется довольно странно: "Голоса из окон". Сразу вспоминается известное питерское стихотворение Ходасевича:

Несчастный дурак в колодце двора
Причитает сегодня с утра,
И лишнего нет у меня башмака,
Чтоб бросить его в дурака.

В общем, все то же самое, что было в первой книге. Даже предисловие скопировано слово в слово. Но дома, естественно, другие.

Виктор Пелевин, "Empire V"
АСТ, 2021

Читаю Пелевина. "Empire V".
"Я с сомнением посмотрел на керосиновую лампу с двумя зеркалами, стоящую на столе. Она никак не тянула на модель вселенной. Мне пришло в голову, что это устройство может сойти в лучшем случае за первый российский лазер, сконструированный самородком Кулибиным в Самаре в 1883 году".
1. Кулибин жил, действительно, на Волге, только не в Самаре, а в Нижнем Новгороде.
2. Кулибин скончался в 1818 году.
3. Свой знаменитый фонарь с зеркалами Кулибин изобрел в 1779 году, будучи в Санкт-Петербурге.
Я, конечно, понимаю, что Пелевин не историк. Но все равно - зачем же так-то?

Джуди Картер, "Новая библия комедии"
АСТ, 2022

Эта книга - учебник для комиков. Для тех, кто стоит на сцене и веселит зал шутками. Этот жанр еще называют стендапом. А сама Джуди - американская комикесса. Она же стендаперша. 
Юмор у нее своеобразный. Пример того, как можно вывернуться, если забыл на сцене текст: "Вот голова дырявая! Я так и знал: не надо было в детском саду совать себе в нос карандаши, да еще так глубоко!"
А вот дельный совет: "Персонаж с акцентом - это всегда смешно".
Но и тут не предел совершенства: "Самое смешное, что только может быть - это показывать животное с акцентом".
При этом в книге в изобилии присутствуют рабочие тетради, схемы, упражнения и прочее - из преподавательского арсенала советской учительницы. От этого книга становится еще более странной.
А вот еще пример удачного, даже образцового стендапа: "Вы никогда не пытались войти в стеклянную витрину? Странное состояние - вы будто раздваиваетесь: с одной стороны, вам больно, с другой - очень неловко. Неловко настолько, что боль вообще забывается, вы не замечали? Потому что, как бы вам ни было больно, всем вокруг весело. Ну и вы тоже начинаете смеяться вместе со всеми. "О, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Надо же, врезалась в стекло! Обхохочешься. Какое оно чистое, прямо сияет. Надо бы наклеить сюда стикер, или веселый смайлик, или что-то в этом роде. Ха-ха-ха-ха-ха! Давно я так не смеялась! О господи, это кровь? Ха-ха-ха-ха-ха! У меня течет кровь. Смешнее не придумаешь, я истекаю кровью! О господи! Не поможете мне найти мой глаз?"".
Можно записать это в рабочую тетрадь в качестве упражнения.
Впрочем, будем справедливы. Дельные советы в этой книге тоже есть. Как стоять на сцене, каким боком повернуться к зрителю, куда смотреть. Что делать с хулиганистыми зрителями.
Так что пользоваться книгой можно. Но с предельной осторожностью.

Карла Валентайн, "Рецепт убийства. Криминалистика Агаты Кристи глазами судмедэксперта"
Бомбора, 2023

Первое впечатление от книги - обманутые ожидания. Настраиваешься на этакий путеводитель по романам Кристи. Примерно как в известной книге Лазерсона, Синельникова и Соломоник "За столом с Ниро Вульфом". Где каждая глава соответствует одному из романов Рекса Стаута и содержит подробный разбор кулинарных полетов.
Но автору "Рецепта убийства" в таких рамках, вероятно, скучно. Будучи британским судмедэкспертом, а в прошлом и патологоанатомом, Карла относится к романам Кристи как к своеобразным рельсам. И по ним катится поезд, где в одном вагоне - биография самой дамы Агаты, в другом - история криминалистики, в третьем - очерк о ядах, в четвертом - совсем уж отвлеченная теория. К примеру, откуда у млекопитающих взялись папиллярные линии.
И так далее.
Читатель же следом за автором перескакивает из вагона в вагон - как пассажир, который перебрал в вагоне-ресторане и начисто забыл дорогу к своему купе.
Да, в содержании вместо ожидаемых глав вроде "Убийства на поле для гольфа" и "Десяти негритят" - совершенно другие названия. "Документы и почерк". "Анализ следов крови". "Трасологические доказательства". "Судебная токсикология".
Впрочем, кому-нибудь так даже больше понравится.

Лев Лурье, "Петербург Достоевского. Исторический путеводитель"
BHV, 2022

Достоевский родился в Москве, любил Баден-Баден и Кельн, но жил все равно в Петербурге. Если в Вордстате (есть такая фишечка у Яндеса) набрать "петербург достоевского", то в выдаче окажется в три раза больше результатов, чем на запрос "петербург гоголя". (Правда, и в три раза меньше, чем "петербург пушкина", но на этом сейчас заостряться не будем.)
Сколько ни пиши про Петербург Достоевского - много не будет. И совершенно не зря питерский краевед Лев Лурье переиздал свою книгу (первое издание вышло в 2012 году).
Книга сделана по принципу путеводителя. Всего пять маршрутов. Самый-самый центр. Инженерный замок, начало Фонтанки и, чтобы два раза не вставать, Петропавловка. Сенная и окрестности. Невский и все, что вокруг. И последний, который вообще не маршрут, называется "Память о Достоевском".
Схемы, фотографии. Даже одна таблица обнаружилась. Экскурсионные маршруты предваряет общая биографическая справка.
Если что и слегка огорчает, так это постоянный уход автора от основной темы. "Медного всадника" написал Пушкин, тем не менее Лев Яковлевич все равно зачем-то пересказывает его сюжет.
Но, как говорится, дай бог, чтобы все наши проблемы были такими.

"Старый Саратов. Летопись. Воспоминания. Факты". Сборник в двух книгах
Издательство журнала "Волга", 1995

"В Саратове были чрезвычайно частые пожары и сгорало по нескольку домов… потому что тогда не были в должном устройстве пожарные инструменты и совершенно не имелась внутри города вода, которая всегда привозилась с Волги… Вследствие частых пожаров было приступлено к устройству в лучшем виде пожарных инструментов и команды, на что было испрошено разрешение, составлена смета на счет городских доходов. Операция устройства всего этого была возложена на бывшего полицмейстера В. К. Ищейкина, бойкого и сметливого человека, весьма долго бывшего полицмейстером. Ищейкин исполнил это поручение с должным успехом. Пожарные инструменты были приобретены; лошади сформированы хорошего качества, лошадей по 20 в каждую часть, по мастям; в 1-ю - серые, во 2-ю - вороные, в 3-ю - гнедые и в 4-ю - рыжие. С тех пор по устройству саратовская пожарная команда и инструменты соперничали с московской, как отзывалось начальство при инспекторских смотрах ее".
От миниатюрных книг не ждешь хороших текстов. Они вроде как сувенир и не больше того. Но здесь - исключение. Две маленьких книжечки в тканевой обложке и с общей суперобложкой. А внутри - воспоминания саратовских жителей и гостей города, а также цитаты из старых газет и прочие любопытные материалы. Можно купить на вторичном рынке. Но уже не за копейки, как в 1995 году.

Дарья Донцова, "Коронная роль козы-дерезы"
Эксмо, 2023

Дарья Донцова (настоящее имя - Агриппина Аркадьевна Донцова) уже не одно десятилетие предводительствует среди авторов легкого детектива. Попробуем понять, в чем же секрет ее успеха.
У Агриппины Аркадьевны есть несколько серий, и каждая - со своим сквозным персонажем. Эта книга из серии "Следствие ведет дилетант", и ее главный герой - Евлампия Романова или просто Лампа. Притом книги всех серий объединяют единые, довольно жесткие правила. Вот что мне удалось обнаружить.
1. Первое предложение. Незамысловатый афоризм. Первое предложение в этой книге: "Лучше надолго застрять в пробке, чем мчаться без остановок по городу в "Скорой помощи"".
2. Изобилие редких фамилий. Тут присутствуют Абакина, Реков, Смычкова, Мотыгина.
Кстати, в этой книге владельца детективного агентства зовут Макс, а фамилия - что бы вы думали! - Вульф.
3. Безграмотность главное героя (чаще все же героини, а не героя). Лампа, к примеру, постоянно называет крысу шушерой. Ее явно сбивает с толку имя противной крысы из сказки Алексея Толстого "Золотой ключик, или Приключения Буратино". Только там крыса - Шушара, а не Шушера. Считается, что Алексей Николаевич назвал ее так по поселку Шушары. Он часто проезжал этот поселок на своем автомобиле, ему приходилось подолгу ждать у железнодорожного переезда, и таким образом писатель как бы отомстил ни в чем не повинным Шушарам. Сами Шушары названы от финского suosaari "остров среди болота", никаких крыс. А слово шушера обозначает сброд, шпану и шелупонь и тоже к крысам никакого отношения не имеет.
Но шушера - еще цветочки. Лампа, например, в одном месте упоминает икону как "изображение какого-то мужчины с бородой".
4. Обязательно имеется какой-нибудь дурацкий девайс, который хитрые торговцы навязывают главной героине, а потом он создает серьезные проблемы. Здесь это костюм Бабы Яги с летающей надувной ступой и метлой.
5. Самое странное. В романах Донцовой практически ничего не происходит. Событий практически нет. Есть разговоры о событиях, которые ведут герои. Читатель узнает о преступлении и его раскрытии из диалогов. Которые Агриппина Аркадьевна оживляет ремарками вроде "вздохнула я, беря чашку".
Может быть, именно эти пять правил и есть ключ к успеху. Продолжаю наблюдать за феноменом.

Александр Беляев, "Голова профессора Доуэля"
АСТ, 2019

Был глубоко удивлен, обнаружив, что этот роман проходят в школе. Еще больше удивился, узнав, что в пятом классе. Да, я понимаю, что нынешние двенадцатилетние дети играют в такие игрушки, что сам отважный партизан Денис Давыдов закричал бы: "Мамочка!". Но во-первых, далеко не все в это играют, а школьная программа обязательна для каждого. А во-вторых, если где-то пожар, то совсем не обязательно поливать его бензином.
Это роман об ученом, от которого осталась одна голова. Она может думать и разговаривать. А больше ничего, естественно, не может. А другой ученый обеспечивает жизнедеятельность этой головы и одновременно присваивает результаты ее интеллектуального труда. Да еще издевается над головой.
И когда этот роман читаешь, нужно понимать, что он, по сути, автобиографический. У Беляева были серьезные проблемы со здоровьем. Прежде чем взяться за "Голову профессора Доуэля", он шесть лет пролежал на спине и в полной неподвижности. Из них три года - в гипсовом корсете.
Беляев писал: "Утратив тело, я утратил мир, - весь необъятный, прекрасный мир вещей, которых я не замечал, вещей, которые можно взять, потрогать, и в то же время почувствовать свое тело, себя. О, я бы охотно отдал мое химерическое существование за одну радость почувствовать в своей руке тяжесть простого булыжника!".
И называл себя "рыцарем в гипсовых латах".
Такое чтение не каждый взрослый выдержит.

Стивен Кинг, "Как писать книги"
АСТ, 2022

Автор "Мешка с костями", "Клацающих зубов" и "Твари на дне колодца" рассказывает о своей жизни и работе. Сначала идет автобиография, затем секреты собственного мастерства с полезными советами, а потом снова автобиография. Не знаю, как насчет советов, пригодятся ли они кому-нибудь. Слишком уж все там индивидуально, да еще сильно привязано к американской реальности. Даже примеры успешных писателей - почти исключительно американские. То ли других великий мастер триллера не считает успешными, то ли просто не знает про них.
А вот автобиография читается легко и с интересом. Оказывается, жизнь потрепала Кинга не по-детски.

Оксана Робски, "Про любоff/on". 
АСТ, 2012

"Торжественная церемония помолвки состоялась за городом, в яхт-клубе. Был накрыт стол-фуршет, официанты плавно перемещались с подносами; гости в количестве человек тридцати разместились небольшими группками по всему залу ресторана...
Остроносая, как утюг, белоснежная, как праздничная скатерть, грациозная, как спящая львица, прямо напротив входа была пришвартована Костина яхта".
Действие происходит в Москве. Частично - в скромной, даже жалкой, малогабаритке, где и холодильника-то толком нет, зато есть пес Терминатор, то и дело изгрызающий обувь и одежду. А живут здесь две подружки, Даша с Ритой. И они одновременно начинают головокружительнейшие романы с богачами. У одной роман заладился, а у другой - наоборот.
Но, несмотря на малогабаритку, Робски пишет о московской дольче вита - с кучей деньжищ, с накаченными силиконом дамочками, с огромными автомобилями и с множеством известных брендов, выписанных автором латиницей.
Памятник эпохи. Видимо, ушедшей навсегда.